1. Принцип единства.

Этот принцип направлен на эффективное противодействие местничеству, ведомственности, региональному влиянию. Законность, если видеть в ней, прежде всего, соблюдение законов, должна быть единой и одинаковой для всех и на всей территории страны. Она не может быть разной для разных зон – «калужской» или «казанской», а только единой всероссийской. Законность - «не земледелие».

Проблема единства законности особенно обострилась в связи с ростом в последнее время регионального сепаратизма, противостояния, одностороннего понимания самостоятельности, настроений неподчиненности центру. Для преодоления этих негативных тенденций как раз и нужна твердая общефедеральная законность, способная обеспечить единое правовое пространство, равную защиту прав и свобод человека, соблюдение Конституции РФ, целостность государства.

Недопустимо, чтобы каждый регион, город, а тем более каждое предприятие имели «свою» (областную, заводскую, республиканскую) законность.

В то же время единство законности не должно вести к ранжированию и шаблонизации в правотворческой и правоприменительной деятельности, к бюрократическому централизму, сковывать инициативу мест.

2. Принцип недопустимости противопоставления законности и целесообразности.

В процессе соблюдения, исполнения и применения законов очень важно не допускать подмены законности целесообразностью. Высшая государственная целесообразность заключена в самом законе, коль он принят и действует. Если же исполнители, каждый по-своему, будут оценивать закон с точки зрения его целесообразности или нецелесообразности, нужности или ненужности, выгодности или невыгодности и, следовательно, решать вопрос – руководствоваться им или не руководствоваться, то никакого порядка в обществе установить невозможно.

Существует презумпция целесообразности закона. Нецелесообразных законов в принципе не должно быть. Поэтому брать под сомнение закон по соображениям личной или какой-либо иной заинтересованности (идеологической, политической, прагматической) недопустимо. В свое время принималась в расчет, прежде всего, «революционная» или «классовая» целесообразность, позже – «социалистическая». Последствия известны.

Если же закон устарел, отстал от жизни или просто оказался неудачным, несовершенным, его надо отменить, изменить, поправить в установленном порядке, а не обходить, не нарушать, не поступать по своему разумению. Очень важна здесь роль юридической науки, которая призвана вовремя подмечать такие несоответствия, коллизии и вносить в официальные органы обоснованные предложения и рекомендации.

Российская практика последних лет знает немало случаев, когда законность отступала на второй план перед политической и иной целесообразностью. Особенно это было заметно на начальном этапе реформ, в процессе форсированной приватизации, во время проведения первой «чеченской кампании», во взаимоотношениях центральной власти и субъектов Федерации. Подобные аномалии встречаются и сейчас. Вообще, чиновники всех рангов обычно руководствуются в своих действиях, прежде всего, соображениями пользы, выгоды, удобства, а не интересами государства.

Целесообразность допустима лишь в рамках самого закона, который во многих случаях предоставляет такую возможность, например, при назначении альтернативных мер наказания, условно-досрочном освобождении, возбуждении уголовного дела и т.д. В гражданском праве есть немало диспозитивных норм, которые предполагают выбор субъектом того или иного варианта поведения, исходя из личной целесообразности.

Но это - «разрешенная» целесообразность, не имеющая ничего общего с ее противопоставлением законности. Именно таково одно из обязательных условий построения правового государства. Строгое следование закону полезно и целесообразно. Еще римляне говорили: «Кто живет по закону, тот никому не вредит»; «Что законно, то и справедливо».