7. Какие вопросы рассматриваются в порядке особого

производства? Какие из них наиболее важны и распространены

в правовой системе Украины? Какими соображениями

руководствуется украинский законодатель при формировании

списка категорий дел особого производства?

При квалификации дел особого производства необходимо, на наш взгляд, принимать во внимание такие основные факторы, как важность и значимость рассматриваемых юридических обстоятельств для физических и юридических лиц, а также сложность дел особого производства.

Сложность определения дел, которые могут рассматриваться в порядке особого производства, довольно часто обусловлена тем, что даже судьи не всегда правильно определяют тот юридический интерес, который становится основанием для обращения в суд. Красноречиво об этом свидетельствует дело, рассмотренное Верховным судом Украины, когда суд удовлетворил заявление лица об установлении факта нахождения его в родственных отношениях с покойным, а именно, что они были сестрами для наследования, поскольку других наследников не было. Решения нижестоящих судов были внешне законными, но не было учтено два важнейших обстоятельства: не был изучен вопрос о состоянии наследства и факт его принятия другими наследниками, что привело к тому, что факт был судами установлен, но не имел юридического значения потому, что наследство было принято государством и в данном конкретном случае необходимо было обращаться с иском к государству <1>.

--------------------------------

<1> Судова колегiя в цивiльних справах Верховного Суду УРСР. Ухвала вiд 08.04.1981 // http://zakon4.rada.gov.ua/laws/show/n0049700-81.

Не менее сложным и неоднозначным является производство по делам о передаче бесхозяйной недвижимой вещи в коммунальную собственность. Парадокс появления этой категории дел в особом производстве трудно объяснить, поскольку для постройки объектов недвижимости должны быть соответствующие разрешения, а без них такие объекты должны квалифицироваться как самовольное строительство со всеми последствиями, предусмотренными ст. 376 ГК У. Поэтому при рассмотрении дел данной категории нужно устанавливать, кем и на каких основаниях было совершено строительство, а не формально брать на учет объект недвижимости. То же самое касается земельных участков, права на которые подлежат учету в специальном земельном кадастре. Поэтому нужно искать собственников или других правомочных лиц, и соответственно о результатах таких действий нужно предоставлять суду информацию. Доводя такую ситуацию до полного абсурда и применяя обозначенную процедуру, можно принять любой объект недвижимости на учет, опубликовать соответствующую информацию, которую вряд ли кто-то из собственников найдет, и через год признать право собственности на такой объект за территориальной громадой.

Кроме того, на наш взгляд, по решению суда объекты недвижимости не должны передаваться в собственность, поскольку это противоречит общим правилам особого производства, в соответствии с которыми в особом производстве не устанавливаются материальные права, а лишь констатируются соответствующие юридические факты. Правильно воспринимая положения абз. 2 ч. 2 ст. 335 ГК У, можно так толковать и применить эту норму: на основании решения суда о признании имущества бесхозяйным и закона оно переходит в собственность территориальной громады. То есть суд может в порядке особого производства лишь признать факт бесхозяйного состояния имущества, а не передавать его в собственность.

Рассматривая наиболее значительные абсолютные права, мы должны все-таки учитывать реальные сведения, которые приходят из разных стран о том, что имеет место в отношении усыновленных украинских и российских детей. Когда мы гипотетически говорим о том, что каждый ребенок вправе рассчитывать на воспитание в семье и создание вокруг него семейной атмосферы, то не должны абстрагироваться от реальных дел, в которых украинских детей иностранцы усыновляют не для такой высокой цели. В то же время судебная практика выглядит довольно внушительно: "По данным Государственной судебной администрации Украины, в 2011 г. на рассмотрении местных судов по первой инстанции находилось 4,3 тыс. гражданских дел об усыновлении, что на 5,7% меньше, чем в 2010 г. На протяжении 2011 г. усыновлено 4,5 тыс. детей, что на 12,6% меньше, чем в предыдущем году (в 2010 г. - 5,2 тыс. детей). В том числе иностранные граждане усыновили 871 ребенка, что на 22,2% меньше, чем в 2010 г. (1,1 тыс. детей). Согласно положениям гл. 1 разд. IV ГПК У рассмотрение дел об усыновлении проводится судом в составе одного судьи и двух народных заседателей (ч. 4 ст. 234 ГПК У) в порядке особого производства" <1>. Такая информация напоминает "бодрые сводки с полей" и выражает сожаление о том, что количество усыновленных детей меньше, нежели в предшествующем году.

--------------------------------

<1> Верховний Суд . Судова практика у справах про усиновлення // http://www.scourt.gov.ua/clients/vsu/vsu.nsf/(documents)/1A49974B2155F9D1C2257B7C004A998C.

Но мы же говорим о судьбах украинских детей, и количество не означает качество, поэтому каждое дело об усыновлении украинского ребенка должно быть реально обоснованным, а не статистическим. Поэтому формально заслуживает внимание следующее: "Анализ практики рассмотрения судами дел об усыновлении свидетельствует о том, что суды не всегда придерживаются требований ст. 122 ГПК У об открытии производства по делу не иначе как на основании заявления, поданного и оформленного в порядке, установленном статьями 118-21, 259 ГПК У, в связи с чем в 2011 г. были оставлены без рассмотрения заявления в 153 делах, или 3,6% от количества тех, производство в которых закончено, и количество таких дел в сравнении с 2010 г. увеличилось на четверть (в 2010 г. были 122 дела, или 2,6%)". Но в реальности положения законодательства требуют усовершенствования. Например, в ч. 6 ст. 217 СК У говорится одновременно о том, что согласие на усыновление ребенка должно быть безусловным, и о возможности матери, отца ребенка отозвать свое нотариально удостоверенное согласие до вступления решения суда в законную силу. Формально позиция судебной власти выражена следующим образом: "Если после принятия решения, но до вступления его в законную силу родители ребенка отозвали свое согласие на его усыновление, суд согласно ч. 5 ст. 255 ГПК У отменяет это решение и возобновляет разбирательство дела. В случае отозвания заявления об усыновлении после его удовлетворения, но до вступления решения в законную силу суд отменяет это решение и оставляет заявление без рассмотрения в соответствии с ч. 6 ст. 255 ГПК У". Но это положение напрямую противоречит общему правилу о том, что суд, который постановил решение, не может сам его отменить (ч. 2 ст. 218 ГПК У), наверное, таким полномочием должен наделяться суд апелляционной инстанции.

В то же время возникает другой риторический вопрос: а вправе ли суд вызвать и опросить родителей, которые дали согласие на усыновление ребенка, относительно тех мотивов, которыми они руководствовались, давая согласие на усыновление их ребенка, а потом отзывая его? Процедурно такое положение не урегулировано, и, рассматривая данную ситуацию, можно лишь предполагать, что усыновители становятся заложниками непредсказуемых "желаний" родителей, которые способны манипулировать не только ими, но и судом, что не совсем отвечает логике.

Можно и нужно согласиться, что "в случае, если письменное согласие ребенка на усыновление не оформлено должным образом, суд должен вызывать ребенка в судебное заседание для выяснения его мнения (на наш взгляд, воли) относительно усыновления и проинформировать ребенка о правовых последствиях усыновления при условии соблюдения ст. 218 СК. Понимание ребенком правовых последствий усыновления может быть также подтверждено письменными объяснениями ребенка, которые должны быть удостоверены подписью руководителя и печатью органа опеки и попечительства или заведения, в котором находился ребенок". Вполне естественно, что в этом случае мнение ребенка должно учитываться, но высказываться оно должно таким образом, чтобы на ребенка не могли воздействовать заинтересованные лица и, на наш взгляд, в присутствии независимого врача - детского психиатра.

Более сложным представляется и вопрос о том, что родственники ребенка имеют преимущественное право на усыновление ребенка (ст. 213 СК У), но в силу незнания о факте усыновления могут быть устранены от процессов усыновления ребенка. Довольно часто "неблагонадежные" родители не поддерживают родственные связи, и это приводит к тому, что их дети оказываются усыновленными посторонними людьми и даже иностранцами. Поэтому более гуманно и рационально, на наш взгляд, изменить процедуру усыновления и уведомлять родственников о том, что ребенка поставили на учет, что он может быть усыновлен, поскольку он остался без надлежащего родительского содержания и воспитания. На наш взгляд, это позволит родственникам вовремя отреагировать и позаботиться о ребенке.