В. Некрошюс (V. Nekroshyus)

§ 4. Особое производство в гражданском процессе литвы

За последнее столетие суть особого производства в Литве менялась меньше всего, хотя некоторые изменения все же были. Такая стабильность наверняка обусловлена сущностью особого производства, которая в континентальной Европе не меняется уже несколько столетий.

В довоенной Литве XX в. действовал Устав гражданского судопроизводства Российской империи. Очевидно, что Устав был написан под сильным влиянием французского ГПК 1806 г., который был первым кодексом в Европе, представлявшим либеральный гражданский процесс и тем самым приспособленным для разрешения споров, возникающих в обществе, живущем на основе рыночной экономики, юридического равноправия всех граждан и частной собственности. Ввиду указанных причин независимой Литве не было никакой нужды создавать новый ГПК и тем самым менять уже устоявшиеся обычаи и привычки людей (в этом смысле ситуация была совсем другой после восстановления независимости в 1990 г. - по существу поменялся как общественный, так и экономический строй государства). Говоря об особом производстве, проф. В. Мачис писал, что определить суть охранительных дел одним предложением невозможно, поскольку они довольно разные, но целями охранительного производства являются охрана и проверка бесспорных прав <1>. Нужно сказать, что именно такое понятие iurisdictio voluntaria господствовало в Европе.

--------------------------------

<1> Civilinio proceso paskaitos. Kaunas, 1924. P. 365.

Наверное, мы не ошибемся, если скажем, что в советской Литве, кроме проф. Й. Жеруолиса, никто широко не исследовал сути особого производства, по-видимому, потому, что в первую очередь дискутируют о нормах спорного судопроизводства, о необходимости их реформирования, о возможностях ускорения этого процесса, так как на их основании решаются возникающие в обществе правовые конфликты частных лиц. Нормы, регламентирующие особое производство, предназначены для рассмотрения дел совершенно другой природы, в которых чаще всего нет спора о праве (однако далеко не всегда), а обычно суду нужно формально проверить, есть ли в конкретном случае установленные законом условия для принятия того или иного решения <1>. Проф. Й. Жеруолис в свое время очень четко определил сущность советского особого производства. Он писал, "что единственным критерием, отличающим особое производство от искового, является бесспорность предмета судебного рассмотрения. В ч. 3 ст. 271 ГПК Литовской ССР установлено, что, если при рассмотрении дела в порядке особого производства возникает спор о праве, суд оставляет заявление без рассмотрения и разъясняет заинтересованным лицам, что они вправе предъявить иск на общих основаниях. Эта норма исключает возможность разрешения спора о праве в форме особого производства и таким образом сообщает особому производству бесспорный, т.е. иной характер" <2>. Профессор также явно обратил внимание на то, что в противоположность спорному исковому производству особое производство намного меньше подчинено принципу состязательности <3>.

--------------------------------

<1> Ypatingoji teisena civiliniame procese - prigimtis, , santykis su teisena ir reforma // . 1999. N 33. Vol. 3. P. 47.

<2> Жеруолис Й. Сущность советского гражданского процесса. Вильнюс, 1969. С. 179 - 180.

<3> Там же. С. 193.

Перед обсуждением развития гражданского процессуального права, а тем самым и особого производства после 1 января 2003 г., когда вступил в действие новый ГПК Литвы (который также регулирует и процесс особого производства), кажется целесообразным кратко проанализировать предпосылки самой реформы. Может возникнуть вопрос: а была ли необходимость в подготовке нового ГПК Литвы, может быть, хватило бы и реформы советского ГПК 1964 г.? Полагаем, что подготовка нового ГПК была необходима, так как только при подготовке нового комплексного акта можно последовательно реализовать определенную концепцию процесса, между тем как при реформе существующего кодекса можно исправить отдельные его места, однако невозможно изменить его сущность, концепцию, на которой он основан.

Когда в советском ГПК 1964 г. упразднили неограниченное право суда в отношении собирания доказательств по гражданским делам, то в сущности на вакантное место не было предложено ничего нового, а само гражданско-процессуальное право стало крайне либеральным и удобным для затягивания процесса: неограниченная реализация принципов состязательности и диспозитивности, неограниченная возможность в течение всего процесса представлять новые доказательства, изменять предмет и основание иска, неясная роль председательствующего, отсутствие возможности для принятия заочного решения, отсутствие дифференцирования самих процессов по категориям дел и т.п. Все эти проблемы взывали к кардинальному решению, и этим решением могло стать только создание нового ГПК. До принятия нового ГПК Литвы особое производство практически не менялось.

28 февраля 2002 г. сейм принял новый ГПК Литвы <1>, который вступил в силу с 1 января 2003 г. Это событие, несомненно, исторического значения еще и потому, что это первый ГПК Литвы. По нашему убеждению, в нем предложены варианты решения вышеупомянутых проблем.

--------------------------------

<1> Гражданско-процессуальный кодекс Литовской Республики // Ведомости. 2002. 6 апр. N 36.

По существу составители проекта ГПК могли выбрать один из двух вариантов модели нового ГПК, опирающейся либо на либеральную, либо на социальную школу. Если проследить развитие гражданско-процессуального права в континентальной части Европы конца XIX - XX в., то очень ясно прослеживается преобладание тенденции социальной гражданско-процессуальной школы: в 1895 г. принимается ГПК Австрии; в 1948 г. вступил в силу процессуальный закон в Швеции; в 1976 г. вступила в силу новая редакция ГПК Франции; в 1976 и 2002 гг. - соответствующие поправки в ГПК ФРГ. Все эти законы означают однозначный поворот к повышению активной роли судов, к разделению ответственности за ход процесса между спорящими сторонами и судом, к реализации принципов экономичности, концентрации и кооперации процесса и к ограничению безграничной власти сторон, признавая, что существует и общественный интерес в завершении процесса. Одним словом, обобщая вышесказанное, мы можем утверждать, что XX в. - это век торжества идей о социальном гражданском процессе Ф. Клейна <1> над принципами либерального процесса.

--------------------------------

<1> Больше о социальной гражданско-процессуальной модели Ф. Клейна см.: Некрошюс В. Франц Клейн о целях и принципах гражданского процесса и методы их осуществления // Право. 1999. N 33 (1). С. 43.

По нашему мнению, ситуация в Литве в 1996 г. ничем в сущности не отличалась от ситуации, которая сложилась в Австрии в конце XIX в., - общее тяжелое хозяйственно-экономическое положение, бедность, недостаточно просвещенное в вопросах права общество. Все эти условия, а также соответствующие положения ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (особенно говоря о реализации принципа концентрации процесса) однозначно направили усилия рабочей группы на то, чтобы новый ГПК был бы подготовлен на основе идей социальной гражданско-процессуальной школы. За основу при подготовке нового ГПК Литвы был взят ГПК Австрии 1895 г.

В новом ГПК Литвы <1> особое производство реформировано по существу, а это должно ускорить и процедуру рассмотрения соответствующих дел. Важность экономичности и концентрации процесса подтверждает и статистика - в 2012 г. число дел особого производства составляло 40% от общего числа всех гражданских дел (72046 из 181877) <2>.

--------------------------------

<1> Lietuvos Respublikos Civilinio proceso kodeksas // . 2002. 04 06 d. N 36.

<2> http://www.teismai.lt/lt/teismai/teismai-statistika/

В целях лучшего понимания проведенной реформы целесообразно подробно обсудить суть особого производства в гражданском процессе Германии и Австрии, так как особое производство в новом ГПК Литвы реформировано именно по примеру этих государств. Ограничимся обсуждением общих принципов особого производства.

В ч. 3 ст. 271 ГПК Литвы 1964 г. было закреплено правило: если при рассмотрении дела в порядке особого производства возникал спор о праве, который следовало бы рассматривать в исковом производстве, то суд оставлял заявление без рассмотрения и разъяснял заинтересованным лицам, что они вправе предъявить иск на общих основаниях. Таким образом, в Литве, без сомнения, действовала "теория предмета", согласно которой в порядке особого производства разрешались дела, в которых нет спора о праве, а в порядке искового производства - спорные дела <1>. Целесообразность этой теории с точки зрения осуществления принципа концентрации процесса сомнительна. Как раз с точки зрения концентрации процесса в этой области все в порядке, так как при отсутствии спора суд довольно быстро может проверить, есть или нет в конкретном деле формальные требования, и принять решение. Однако ситуация не совсем такая. При возникновении спора заявление остается без рассмотрения, т.е. в принципе на поданную в суд просьбу не дается никакого ответа, и только из-за возникновения спора в деле заявитель вынужден предъявить новое заявление (теперь уже исковое) и начать все сначала в другом производстве. В этом случае одно лишь формальное возникновение спора определяет окончание одного процесса и начало другого, а это, без всякого сомнения (часто существенно), удлиняет сроки рассмотрения конкретного дела. У рассматривающего дело суда отнимается возможность разрешить возникший спор и успешно закончить начатое дело, не вынуждая заявителя составлять новые процессуальные документы, снова платить государственную пошлину и пр. Такое "гонение" лица от одного производства к другому и затягивание рассмотрения дела только во имя теоретической чистоты определенного процессуального института нам кажутся совершенно неприемлемыми.

--------------------------------

<1> Гражданский процессуальный кодекс Литовской советской социалистической республики. Вильнюс, 1964.

Как и во многих других государствах, для дел особого производства в Литве действует принцип "списка", согласно которому в порядке особого производства рассматриваются только те дела, которые положительно указаны законодателем. Такой список дел, подлежащих рассмотрению в порядке особого производства, был закреплен в ст. 270 ГПК 1964 г. Казалось бы, какие проблемы могли быть в этой области, однако, как оказалось, в Литве все возможно, так как при реформировании некоторых сфер жизни из-за спешки иногда просто забывали дополнить эту статью. Наилучший тому пример - порядок рассмотрения ипотечных дел, который был закреплен в Законе об ипотеке и в Законе о залоге движимого имущества. Эти Законы регламентировали деятельность судьи ипотеки при регистрации залогов, при направлении взыскания на заложенное имущество и пр. Сама природа этих дел определяла необходимость, чтобы все возникающие вопросы разрешались особенно быстро, так как нужда в защите интересов кредиторов здесь особенно велика. Соответствующий порядок и был закреплен в указанных Законах, однако законодатель забыл указать, к какому судопроизводству следует отнести эти дела. Вследствие этого могли возникнуть довольно большие проблемы. В ч. 3 ст. 1 ГПК было сказано, что при наличии противоречий между нормами этого Кодекса и другими законами Литовской Республики суд должен руководствоваться нормами Гражданского процессуального кодекса. В ч. 2 той же самой статьи, в которой говорится о возможных особенностях рассмотрения дел, выделяются, например, дела особого производства, однако ничего не сказано о делах, которые рассматривает судья ипотеки. Законодатель не дополнил соответствующим пунктом ст. 270 ГПК, хотя по сути эти дела, без сомнения, следует отнести к особому производству. Можно сделать вывод, что в упомянутых Законах было закреплено исключение из правил искового производства. Однако, строго руководствуясь законом, следует признать, что ни одно исключение не было действительно, так как все они противоречили закрепленному в ГПК порядку рассмотрения дел. Таким образом, из-за халатности законодателя судья ипотеки руководствовался, по сути, недействительными законоположениями. С точки зрения концентрации процесса также возникает довольно много проблем, так как закон не предусмотрел никаких особенностей рассмотрения частных жалоб на определения судьи ипотеки. Значит, если судья обычно обязывается принять определение не позднее чем на другой день после получения соответствующей просьбы, то частная жалоба могла рассматриваться хоть бы и месяц.

В ч. 1 ст. 271 ГПК 1964 г. было закреплено положение, что нормы особого производства являются lex specialis, значит, при отсутствии предусмотренных исключений применяются общие нормы искового производства. Нужно сказать, что сам принцип, без сомнения, правильный, однако исключений ввиду сути особого производства явно было недостаточно: следовало сильнее ограничить действие принципов публичности и диспозитивности, расширить права суда как в сборе доказательств, так и в выборе формы рассмотрения дела и т.д.

Коротко охарактеризуем основные идеи особого производства Германии и Австрии, большинство из которых переняты и в новом ГПК Литвы. Как в Германии, так и в Австрии нормы, регламентирующие рассмотрение дела в порядке особого производства, не являются частью гражданского процессуального кодекса и регламентируются отдельными законами. В Австрии - это Gesetz das gerichtliche Rechtsangelegenheiten Ausserstreitsachen 1854 г. (далее - AussStrG), в Германии - Gesetz die Angelegenheiten der freiwilligen Gerichtsbarkeit 1898 г. (далее - FGG). В этой области в обоих государствах придерживаются общих принципов.

Во многих европейских государствах существование двух самостоятельных производств предопределила рецепция римского гражданского права, в котором различались две процессуальные формы: iurisdictio contentiosa и iurisdictio voluntaria (между прочим, употребляемое в Германии понятие freiwilligen Gerichtsbarkeit является дословным переводом римского iurisdictio voluntaria). Существенная черта, определившая формирование самостоятельного особого производства, - это исключительный интерес государства, когда оно обязано идентифицировать себя с частным лицом, участвующим в определенных частных правовых отношениях, и общественный интерес, когда перед принятием того или иного решения существование определенных условий было бы проверено особо тщательно, а права суда (который и выполняет эту проверку) не были бы ограничены волеизъявлением участников этих правовых отношений <1>. Таких областей в каждодневной жизни довольно много (например, ограничение родительских прав, усыновление детей, признание лица недееспособным, ведение официальных регистров, выдача свидетельств о праве наследования и пр.), и поэтому, учитывая их важность, осуществление одних было поручено административному аппарату государства, а других - судебной власти. Именно общественный интерес и целесообразность предопределили формирование самостоятельного процесса, отчасти противоположного спорному производству. Обычно упоминаемые характерные черты этого производства - это отсутствие спора, действие инквизиционного принципа, эластичность процесса, абсолютность судебного решения (т.е. действительность для всех, а не только для конкретных спорящих сторон) <2>. Среди всех перечисленных черт отсутствие спора о праве далеко не самое важное. Это показывает и позиция законодателя, который к рассматриваемым в порядке особого производства делам отнес и явно спорные дела (например, дела о разделе приобретенного в браке имущества), объясняя это тем, что в противном случае положение судьи в гражданском процессе, а также принципы диспозитивности и состязательности практически вынудили бы судью "капитулировать" перед сторонами, а осуществление общественного интереса было бы практически невозможным <3>. Так что единственный мотив, на основании которого "спорные" дела были отнесены законом к рассмотрению в порядке особого производства, - это целесообразность. Решая проблему разграничения спорного и особого производства в гражданском процессе, ученые создали немало различных теорий (целей, предмета, мер и позитивную), из которых наиболее распространенной и признанной является позитивная теория. Представители этой теории не стремятся охарактеризовать суть особого производства. По их мнению, в порядке особого производства рассматриваются дела, которые государство из соображений целесообразности (учитывая общественный интерес, потребность в быстроте рассмотрения дела и простоте процесса) отнесло законом к делам особого производства. Так что при установлении порядка рассмотрения дела единственным мотивом является целесообразность, и поэтому ясного критерия разграничения этих производств нет и не может быть <4>. Значит, в тех случаях, когда существует общественный интерес в том, чтобы в определенном деле судья руководствовался инквизиционным принципом, был бы вправе, не учитывая волю сторон, начать дело и как можно скорее его разрешить и не был бы связан только аргументами участников дела, государство относит законом такие дела к рассмотрению в порядке особого производства. Кроме того, говоря об особом производстве, надо отметить и то, что абсолютное большинство дел особого производства по своей природе вовсе не являются "судебными" делами - все эти вопросы по своей сути должны были решаться исполнительной властью, но именно из-за целесообразности и потребности гарантировать особенно четкое администрирование и исполнение некоторых императивных норм гражданского права решение этих вопросов передано независимой судебной власти. Именно отсюда вытекает специфичность рассмотрения дел особого производства, поскольку, разрешая их, судья действует, руководствуясь теми же принципами, что и государственный служащий, получивший задание решить ту или иную проблему.

--------------------------------

<1> Некрошюс В. Указ. соч. С. 48.

<2> Baur F. Freiwillige Gerichtsbarkeit. , 1955. S. 17.

<3> Ibid. S. 16.

<4> Некрошюс В. Указ. соч. С. 49.

С существенными различиями особого и спорного производства, как уже упомянуто, мы сталкиваемся при рассмотрении процессуальных принципов, которые чаще всего являются диаметрально противоположными. При рассмотрении дел в порядке спорного производства действуют принципы диспозитивности, состязательности, устности, непосредственности и публичности, а в порядке особого производства - официальности, инквизиционный, письменного рассмотрения дела, а также принципы ограничения непосредственности и публичности, осуществление которых, помимо всего, гарантирует еще и быстрое разрешение дела. Обсудим эти принципы подробнее.

Принцип официальности. Процесс в порядке особого производства может быть начат по инициативе как заявителя, так и суда (например, ст. 505 нового ГПК), если существуют установленные законом условия. Совершенно неважно, из каких источников суд узнал о наличии этих условий. Принцип официальности обычно ограничивается только в предусмотренных законом случаях (например, дело о разводе при согласии обоих супругов может быть начато только по заявлению супругов).

Инквизиционный принцип. При рассмотрении дела в порядке особого производства суд обязан проверить все обстоятельства, которые могут влиять на законность и обоснованность решения, не ограничиваясь представленным участниками процесса материалом. Учитывая действие этого принципа, при рассмотрении дела в порядке особого производства обычно не разрешено принятие заочного решения. В этом случае мы сталкиваемся с конкуренцией двух процессуальных целей, поставленных перед особым производством, - заботы о надлежащем осуществлении права и концентрации процесса. Относительно этих целей как в теории, так и на практике особенно в последнее время возникает очень много споров. Нам кажется оптимальным предложение решения этой проблемы проф. Г.В. Фашингом: "...в тех случаях, когда один из участников процесса не является на судебное заседание, суд должен рассмотреть дело в отношении явившейся стороны" <1>. Это означало бы, что суд вправе рассматривать дело и в случае неявки одного из участников процесса.

--------------------------------

<1> Festgabe H.W. Fasching zum 70. Geburtstag. Wien, 1993. S. 426.

Принципы устности и публичности. При рассмотрении дела в порядке особого производства ни один из этих принципов практически не действителен. Решения могут быть приняты без устного рассмотрения дела по существу, и только в исключительных случаях законы предусматривают обязательное соблюдение принципа устности (например, дела, вытекающие из семейных или арендных правовых отношений) <1>. Положительно не указанный принцип устности не означает, что суд не может назначить устное рассмотрение дела. Наоборот, суд сам решает, какая форма рассмотрения дела в конкретном случае является более эффективной. То же самое можно сказать и о принципе публичности.

--------------------------------

<1> Klicka T., Oberhammer P. Ausserstreitverfahren. Wien, 1995. S. 29.

Принцип непосредственности. При рассмотрении дела в порядке особого производства этот принцип применяется ограниченно, так как изменение состава рассматривающего дело суда не имеет никакого значения для дальнейшего рассмотрения дела (оно не должно рассматриваться сначала).

В юридической литературе спорят также о том, имеют ли участники особого производства право быть выслушанными. Преобладает мнение, что такое право существует, однако рассматривающий дело суд вправе выбрать форму (устную или письменную), в какой он заслушает участников процесса <1>.

--------------------------------

<1> Baur F. Op. cit. S. 166.

В новом ГПК вопросы особого производства регламентированы в ч. 5. Ввиду вышеупомянутых причин существенно изменяется отношение к сути этого производства - законодатель отказался от наличия или отсутствия спора в качестве существенной его черты и перешел к осуществлению теории целесообразности. Это значит, что законодатель в область особого производства передает те категории дел, в которых нужно особо четкое исполнение, а потому и администрирование отдельных институтов материального гражданского права, а также другие дела, если это является целесообразным (например, ст. ст. 6.983 - 6.985 ГК Литвы регулирует институт мирового соглашения. В законе говорится, что путем мирового соглашения стороны могут урегулировать как судебный, так и несудебный спор. Если такое соглашение утверждается судом, оно приобретает res iudicata. В ст. 442 ГПК Литвы говорится, что такого рода утверждения, разрешения и прочее судом даются в упрощенном порядке на основании норм особого производства. В принципе здесь суду передаются функции нотариуса). Таким образом, отсутствие спора о праве в делах особого производства является одним, но не единственным и не основным признаком особого производства в Литве. Это доказывает ч. 7 ст. 443 ГПК Литвы, в которой говорится, что дело особого производства судья рассматривает по правилам этого производства независимо от того, возникает или не возникает спор о праве. Особенно это правило актуально, если речь идет об установлении фактов, имеющих юридическое значение. То, что бесспорность вопроса не является основным признаком особого производства, подтверждает и правило, закрепленное в ч. 6 ст. 443 ГПК Литвы, в которой говорится, что судебные расходы лиц, участвующих в делах особого производства, не возмещаются (поскольку здесь обычно нет проигравшей стороны). Но в тех случаях, когда у лиц, участвующих в деле, заинтересованность в окончании дела или интерес в деле противоположны, судья может пропорционально поделить судебные расходы или присудить их тому заявителю, заявлению которого было отказано в удовлетворении.

В связи с реформой особого производства и изменившейся экономической системой общества расширился перечень рассматриваемых в порядке особого производства дел (например, дополнительно внесены дела об установлении факта управления; ипотечные дела (надо отметить, что с 1 июня 2012 г. компетенция разрешения ипотечных дел была передана нотариусам); получение разных судебных разрешений (например, на продажу жилья, если в семье есть несовершеннолетний ребенок) и пр.). С другой стороны, некоторые дела особого производства не передаются в компетенцию суда и остается действовавший порядок их рассмотрения. Это следует сказать о делах о наследовании, которые в судах Европы исторически рассматриваются в порядке особого производства. Причин несколько. Прежде всего, стоит принять во внимание то, что нотариальная практика в этой области не вызывает никаких больших проблем. Это показывает и судебная практика, в которой дел о наследовании особенно мало. Во-вторых, нотариусы гарантируют сравнительно быстрое и квалифицированное решение упомянутых вопросов, а недовольное лицо вправе обратиться в суд. В случае передачи этих дел на рассмотрение в районные суды, увеличилась бы и так большая их нагрузка, потребовались бы дополнительные расходы государства для обучения судей, а также для создания новых судейских мест, также увеличилась бы продолжительность этой процедуры. В-третьих, последние 10 лет особенно активно и в Германии, и в Австрии идет дискуссия о возможности передачи рассмотрения дел о наследовании в компетенцию нотариусов. В-четвертых, как мы уже видели, основным критерием отнесения конкретного дела к компетенции суда является целесообразность. Так как дела о наследовании не являются "чисто" судебными делами, руководствуясь критериями целесообразности и особенно учитывая потребность в оперативности и экономичности процесса, нецелесообразно изменять заведенный в Литве порядок. То же самое можно сказать и о ведении официальных регистров (юридических лиц, завещаний, ипотеки, брачных договоров и пр.) - эта функция передана Центру регистров, который является государственным предприятием в подчинении Министерства юстиции Литвы.

В ст. 443 нового ГПК Литвы перечислены общие принципы особого производства, они не отличаются от рассмотренных выше. В ч. 5 ст. 443 Кодекса закреплено положение, что дела в порядке особого производства рассматриваются в письменном процессе, за исключением случаев, когда законом либо судом предусмотрен иной порядок. Неявка на заседание участвующих лиц, кроме предусмотренных законом исключений, не препятствует суду рассматривать дело, однако суд не вправе принять заочное решение. Дело особого производства начинается заявлением или просьбой заявителя, а в случаях, предусмотренных в законе, - по инициативе суда. В связи с вышеупомянутыми особенностями особого производства в нем нет сторон. Участвующими в деле лицами являются заявитель и заинтересованные лица. Тот факт, что в компетенцию особого производства передаются вопросы, которые по своей сути должны принадлежать к компетенции исполнительной власти, подтверждает правило, закрепленное в ч. 5 ст. 443 ГПК Литвы, в которой говорится, что дела особого производства суд разрешает в порядке письменного процесса, кроме случаев, когда суд признает нужным устное разбирательство дела или такое разбирательство предусматривается законом. То же подтверждается и ч. 8 ст. 443, в которой говорится, что судья, разрешая дела особого производства, должен принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего выяснения обстоятельств дела. Таким образом, как мы видим, литовский судья, так же как его коллеги в Европе, разрешая дела особого производства, действует по тем же принципам, что и государственный служащий, которому поручается решить заявление граждан, - он собирает всю нужную информацию и решает вопрос. Таким образом, абсолютно логично, что в особом производстве только очень ограниченно действуют основные принципы искового производства - диспозитивность и состязательность.

Подводя итоги, можно сделать вывод, что в результате проведенной в 2003 г. реформы особое производство, с одной стороны, отказавшись от бесспорности дела, тем самым утратило очень четкое разграничение с исковым производством, но с другой стороны, процесс стал экономичнее, быстрее и эффективнее. Бесспорность разрешаемых вопросов дополнили такие черты особого производства, как целесообразность передачи решения вопроса от исполнительной власти суду, официальность и инквизиционность процесса.