3. Социально-классовая структура населения ссср в 30-е годы

Обращаясь к социально-классовой структуре населения СССР, прежде всего, отметим ряд общих моментов.

Численность населения страны, согласно переписи начала 1937 г., не превышала 162 млн. человек, что в сопоставлении с данными текущего демографического учета (он велся после всесоюзной переписи 1926 г.) выявило нехватку в 6,3 млн. человек. Вызвавшая раздражение сталинского руководства, перепись была объявлена научно-несостоятельной. В январе 1939 г. прошла новая перепись, давшая цифру 170,6 млн. Эти данные были официально признаны, но ныне вызывают сомнения у историков и демографов. Учитывая известный нам урон от репрессий 1937-1938 гг. и естественный прирост населения за эти годы (последний определялся в 6,7 млн. человек), ближе к истине, по мнению ученых, находится цифра в 167,3 млн. человек, полученная в результате одного из промежуточных итогов переписи 1939 г., а затем «скорректированная» властями в сторону повышения. Таким образом, строгий научный анализ всей имеющейся статистики позволяет сделать вывод, что число так называемых сверхъестественных смертей, пришедшихся на время с 1927 г. по конец 30-х годов, колеблется в пределах от 7 до 8 млн. человек. «Сама по себе, - замечает историк А.К. Соколов, - это огромная цифра, напоминающая о громадных демографических катаклизмах в истории, и не стоит громоздить десятки миллионов жертв, как это часто делается теперь в литературе, чтобы подчеркнуть преступный характер режима, вступая при этом на путь искажения правды».

Состав населения СССР на конец 30-х годов был отмечен явным преобладанием молодых возрастов, что отражало последствия демографического взрыва (увеличения рождаемости) двух предшествующих десятилетий. Произошел также заметный сдвиг в соотношении городского и сельского населения в пользу первого: 33% городских жителей в 1939 г. против 18% в 1926 г. В дальнейшем процесс урбанизации развивался с нарастающим темпом вплоть до конца 80-х годов.

Собственно социально-классовая структура советского общества слагалась из следующих основных элементов (в процентах ко всему населению с учетом неработающих членов семей):

1) Рабочий класс - 33,7%. Его численность за 1926-1937 гг. увеличилась в 3,6 раза, главным образом за счет выходцев из деревни. В национальных районах рост его рядов был еще более значительным (например, в Казахстане - в 18 раз, в Киргизии - в 27 раз). Произошло резкое перераспределение рабочих в пользу отраслей тяжелой промышленности. В аморфной массе вчерашних крестьян, попавших в «фабрично-заводской котел», довольно быстро формировались постоянные кадры квалифицированных рабочих: их удельный вес вдвое превысил уровень 1925 г. и достиг 40,5%. Появилась и своеобразная рабочая «квазиэлита», включавшая ударников и стахановцев. За установление рекордов на производстве они удостаивались от властей немалых привилегий (повышенной зарплаты, выдвижения в депутаты, внеочередного предоставления квартиры и др.). Более трети рабочего класса составлял его особый отряд - сельский. За истекшие годы он претерпел качественные изменения. Место батраков заняли рабочие совхозов, практически ничем не отличавшиеся по характеру труда и образу жизни от прочих сельских жителей, а также работники государственных МТС: трактористы, комбайнеры, шоферы, механизаторы и др.

2) Колхозное крестьянство и кооперированные кустари - соответственно 44,9 и 2,3%. Как видим, крестьянство составляло к концу 30-х годов менее половины населения страны, но по-прежнему являлось самым многочисленным элементом социальной структуры. Уже в те годы ясно определились его специфические черты, в чем-то унаследованные с дореволюционной поры, в чем-то привнесенные новым временем: отставание в области образования и культуры, существенно более высокая доля старших возрастных групп с явным преобладанием женщин. Последних насчитывалось почти 70%, причем их пятая часть была старше 50 лет (в среднем по стране - 13%). В годы массовой коллективизации коренным образом изменился быт бывших кочевников и полукочевников, абсолютное большинство которых на обширных территориях Средней Азии, Казахстана и ряда других национальных районов было организовано в колхозы и прочно осело на землю.

3) Крестьяне-единоличники и некооперативные кустари - соответственно 2,0 и 0,6%. Этот незначительный социальный слой с трудом вел свое личное хозяйство, испытывая, несмотря на конституционные гарантии, постоянные притеснения со стороны центральных и местных властей.

4) Интеллигенция и служащие - 16,5%. Эту социальную группу, как и рабочий класс, характеризовала четко просматриваемая тенденция к динамичному росту. С 1926 по 1939 г. интеллигенция численно увеличивалась вдвое быстрее, чем все занятое население, и в итоге превысила уровень середины 20-х годов в 4,4 раза. Совершенно фантастические темпы роста отмечались в национальных республиках: в Таджикистане - в 24 раза, в Киргизии - в 12 раз, в Казахстане - в 8 раз и т.п. Подавляющее большинство интеллигенции и служащих (примерно 90%) составляли выпускники советских высших средних специальных заведений, а также практики-выдвиженцы. Их было особенно много среди инженерно-технических работников, связанных с промышленным производством: практиков там насчитывалось 57%, лиц с высшим образованием - 19,7%, со средним - 23,3%. В целом же число дипломированных специалистов по всем отраслям народного хозяйства и культуры превзошло уровень 1913 г. в 12 раз. Качественно менялся также социально-политический и психологический тип интеллигентов советской формации - преимущественно выходцев из рабоче-крестьянской среды. Как утверждалось в официальной советской историографии, «они потеряли черты, извечно присущие российскому интеллигенту: индивидуализм, политическую неустойчивость, недисциплинированность, склонность к суесловию в ущерб делу. И напротив, обрели новые качества - идеологическую стойкость, большевистскую целеустремленность». При очевидной спорности и предвзятости оценки в первой части этого «постулата» можно согласиться с его второй частью. Действительно, советская интеллигенция в своей массе была искренне убеждена в правоте «дела Ленина - Сталина» и, посильно укрепляя идеологические устои существующего режима, одновременно вносила огромный вклад в развитие экономического, оборонного, научного и культурного потенциала Родины.

5) Современные обществоведы в группе служащих и интеллигенции выделяют еще один социальный слой (некоторые даже определяют его как класс), занимающий там не более 15% - номенклатуру (перечень наиболее важных должностей, кандидатуры на которые рекомендовались и утверждались комитетами компартии, а также лица, занимавшие эти должности; в зависимости от уровня комитета существовала номенклатура района, обкома, ЦК компартии союзной республики, ЦК и Политбюро РКП (б) - ВКП (б) - КПСС). В нее входили ответственные работники партийно-государственного аппарата разного уровня, армии и массовых общественных организаций, вершившие все дела в СССР от имени народа, отчужденного на практике от власти и собственности. В первое десятилетие советской власти ядро управленцев составляла старая большевистская гвардия. К концу 20-х годов ее позиции были серьезно потеснены выдвиженцами И.В. Сталина. После «большого террора» 1935-1938 гг. они целиком заполняют номенклатуру. Как правило, это были люди не старше 40 лет и имевшие хорошее образование. Так, среди руководящих работников центрального, республиканского, краевого и областного уровня доля лиц, получивших высшее и полное среднее образование, равнялась 71,4% (из них высшее - 20,5%) и 7% продолжали учебу, среди руководителей районного масштаба - соответственно 46,3% (высшее - 4%) и 6%. Таким образом, необходимость образования и специальной подготовки начинает к концу 30-х годов играть весомую роль в управлении. Прагматики-профессионалы все увереннее вытесняли людей с «пролетарской закваской», служившей ранее чуть ли не единственным входным билетом в номенклатуру, особенно в ее средние и низовые звенья.