VI. Водораздел между иркутом и окой

Нуху-Дабан. — Голец Мунку-Сардык. — Горная природа. — Норин-Хоройский караул.

Горы, составляющие водораздел между Черным и Белым Иркутом, состоят

преимущественно из известняков. С места, поднимаясь от юрты при слиянии Иркутов,

вы уже встречаете известняки; затем после крутого подъема тропинка круто

спускается в глубокое ущелье, — трещину, где видны тоже преимущественно желтые

или желтовато-серые известняки. после того начинается подъем на самый

Нуху-Дабан. «Нуху» по-бурятски — дыра, «даба» — подъем. Он получил свое название

от громадной дыры в виде ворот, пробитой в известняке, которая остается вправо

от тропинки. Сама гора не имеет особого названия, а на нее перенесено теперь

название подъема, — Нуху-Дабан, или же она просто зовется Хардык или

Сардык-голец; но так как Меглицкий и Радде приняли название Нуху-Дабан для

обозначения не только подъема, но и всего массива, то пусть это название так за

ним и остается. Нуху-дабан, на несколько сот футов выходящий за пределы

вертикального распространения древесной растительности22, состоит на

юго-восточной стороне из известняков тоже желтоватых, явно кристаллического

строения, делящихся на тонкие пластинки и прорезываемых тонкими мелкими жилами

сероватой породы известняка более мелкой кристаллизации. Эти известняки

составляют верхний покров Нуху-дабана, лежащий на сланцах (преимущественно на

диоритовом), а эти последние — на граните. Поднявшись на голец, вы видите

обширное безлесное пространство, где преобладают мхи и яркие разноцветные лишаи.

Но пространство, открывающееся глазам, хотя сравнительно довольно гладко, но

все-таки составляет три округленных гребня, из которых первый поднимается лишь

на 1896 м (6220 ф.) и состоит из известняков, второй — высшая точка перевала в

2221 М (7292 ф.)23 из выхода на поверхность — из очень мелкокристаллического

диоритового сланца, а третий — из гранитов. Последний особенно замечателен, а

потому и остановлюсь на нем.

Поверхность гольца не представляет больших неровностей, за исключением лежащей к

северу от тропинки куполовидной гранитной массы, зато все пространство усеяно

обломками скал и остроребрых каменьев, теперь покрытых слоем мхов. Покатость,

образуемая теми обломками, которые нагромождены у подножия куполовидной вершины

холма на столообразной поверхности, представляемой массивом Нуху-дабана, имеет

наклон не более 15–20°. Камни, которыми усыпана эта поверхность, как я сказал,

остроребры, нагромождены и разбросаны в полнейшем беспорядке.

Осмотревши куполовидное поднятие, я нашел, что склоны этого поднятия не имеют

тех форм, которые обыкновенно встречаются в гранитных горах; вы встретите здесь

много неровностей, много выпуклостей, острые края которых могли быть сглажены

атмосферическими деятелями, но вы увидите также плоскости до 190 кв. метров

(около 20 кв. саж.), совершенно гладкие и падающие по направлениям, производящих

конуса. Конечно, от выветривания они уже успели стать шероховатыми, и кристаллы

кварца покрывают поверхность, но несмотря на это, все-таки можно заметить полосы

параллельные, тоже покрытые кристаллами кварца, очевидно, углубленные на

несколько миллиметров и в несколько же миллиметров шириною, а длиною от 5 до 10

дециметров. Это явление наводит на мысль, не произошли ли эта полировка и эти

царапины от действия ледников.

Если бы мне случилось видеть плоскости, выполированные льдами, и царапины на

них, знать их не из чертежей, а по экземплярам, существующим в природе, я бы мог

решить, есть ли это следы ледников, или эти явления суть следствия сдвигов или

других причин. Напомню только, что с каждым годом находятся новые доказательства

низшего стояния снеговой линии в Европе и в Америке. Недавно, наконец, было

замечено то же и в Тянь-Шане24. Быть может, со временем найдутся следы низшего

стояния снеговой линии и в Саяне.

Повторяю, что в настоящем случае я не решаюсь положительно высказать свое

мнение, хотя в подтверждение предположения является еще одно обстоятельство,

замеченное мною в долине Джунбулака, о чем сказано будет ниже. Высказывая же это

предположение, обращаю на него внимание будущих исследователей, которые,

исследуя в этом смысле массивы Нуху-дабана, принесут большую пользу, если

представят даже отрицательные ответы.

Воздух был крайне насыщен парами, солнечные лучи пекли, и действие их

усиливалось лучами, отраженными от желтоватой поверхности Нуху-дабана; кучевые

облака образовывались, группировались, росли не по часам, а по минутам, когда мы

спускались к Ирхут-Гаргану (горхону), образовавшемуся из мшистой, болотистой

оболочки гольца и с шумом промывавшему себе путь в расщелине среди

порфировидного гранита и диоритового сланца. Мои спутники боязливо поглядывали

на небо и с недовольным видом останавливались, когда я слезал для

барометрических наблюдений или для рассматривания горных пород и собирания их

образцов. — Я принужден был уступить их просьбам ехать скорее, собирались тучи,

обещавшие сильный ливень, а если на гольце застигнет ливень, или и сами облака

начнут спускаться на него, тогда очень легко сбиться с пути и потерять из виду

кучи каменьев, сложенные кое-где для указания направления, по которому нужно

ехать.

Впрочем, мы до грозы успели выбраться из области тундр и мхов, добраться до

страны альпийских озер и спуститься в одну широкую котловину, где еще остались

следы покрытого льдом озера Иркута (около 1½ вер. в окружности), откуда берет

начало Белый Иркут. Недалеко от этого озера находится другое, Окинское, —

верховья р. Оки. Их разделяет низкий болотистый увал, поросший низкими

лиственницами, еще не распустившимися 25 мая. Я остановился определить высоту

барометра у озера Иркута, но через полчаса едва успел уложить барометр и сесть

на коня, как налетел шквал с дождем; так что на определение высоты озера Иркута

нельзя полагаться. Впрочем, замечу при этом, что высота должна была бы

получиться преувеличенною. Между тем сравнительно с цифрами Радде она

значительно меньше, как и все мои цифры.

Тотчас же за перевалом вы видите в стороне озеро Окинское, которое должно

находиться почти на такой же высоте, как и озеро Иркут25. Оба они, как видно по

болотистой, плоской окружающей их равнине, высыхают теперь, или, по крайней

мере, обсохли значительно со времени своего образования, подвергаясь общей в

настоящем периоде судьбе горных озер в Саянском хребте: Тункинское, Торское,

Хангинское, и озера, в которых отлагался бурый листоватый уголь в окрестностях

Байкала26.

Мы расстались наконец с страною мхов и лишаев, куда выше всех забирались

Campanula, Eutrema Edwardsii, Draba stellaris, Saxifraga et Macropodium nivale;

тут уже появилась травяная растительность, годная для того, чтобы покормить

усталых коней.

Буря и дождь стихли, и, сидя в юрте из лиственичной коры близь речки Ишуна (в

вершинах Оки), невольно вспомнил я о вчерашнем шумном ночлеге, где ревел подле

нас грозный Иркут; тут же наступила невозмутимая тишина: Ока, в виде ничтожного

ручейка, тихо сочилась среди трав; ручей Ишун тоже с легким журчаньем пробирался

среди широких листьев травы ишуна, которую буряты употребляют в пищу вместо чая,

когда листья покраснеют и завянут. Только кукушка кричит невообразимо долго, я

как-то принялся считать, сколько раз она прокричит, и насчитал 71 раз с двумя

перерывами менее ¼ минуты, а перед тем, как начал считать, она что-то много раз

уже прокричала.

В юрте, крытой лиственничной корой, у костра, где горит лиственница же, буряты

ведут между собою бесконечные разговоры о том, что стали бы мы делать, если б

буря и дождь застигли нас на гольце, где нет ни крова, ни дров, нет лиственницы,

с которою так сроднился бурят и которая стала таким же необходимым элементом в

его жизни, как самые трут и огнива, так им сберегаемые. В это время начинают

проходить в голове образы прошедшего дня, в памяти восстает острая вершина

Мунку-Сардыка, кругом которой белеют снежные вершины мелких побочных гольцов. Но

все они пестреют ребрами гранитных вершин, которые выделяются на белом фоне

снегов; от одного только главного гольца идет к северо-западу широкая сплошная

белая масса нетающего снега.

Я не стану распространяться о том впечатлении, которое производят Мунку-Сардык,

красно-желтые известняки Нуху-дабана, узкое ущелье при слиянии Иркутов и дорога

до него от Хангинского караула. Словами трудно отдать отчет во впечатлении, не

обрисуешь полной картины, а желающие найдут у Радде увлекательное и верное

описание этих мест. Но скажу только: кто побывал у подножия Мунку-Сардыка, того

долго будет тянуть снова в эти места, нет, нет, да нарисуется в уме картина

мрачных ущелий, зубчатых гор и бешеных рек, которые рвутся из его отпадков, и

впечатление долго будет живо, покуда не изгладится более сильными впечатлениями

другой горной страны.

Тут, в этих мрачных горных лощинах, у подножия ослепительно блестящей, сияющей

вечными снегами, зубчатой вершины Мунку-Сардыка, при виде тех опасностей,

лишений, которым теперь подвергается промышленник, раздумывая о борьбе, которую

он некогда принужден был выдержать, о страхе, который должна была навевать эта

горная страна, когда первые промышленники лезли на Нуху-дабан и отсюда открывали

только новые ледники, за ними горы, горы, все горы и бесконечные ряды громадных

цепей, — или же, завидя туманы, застилающие какую-нибудь дальнюю вершину, и

начиная сознавать всю безнадежность положения зверовщика, застигнутого туманом,

дождем или пургою на тундряной поверхности плоскогория на Нуху-дабане, среди

громадных гранитных и аспидных скал, среди моха и лишаев, — без малейшей

возможности укрыться от налетевшего вихря и порывистого дождя, когда кругом зги

не видно, где и теперь нет другого указания пути, кроме нескольких кучек

каменьев, — тут постигнешь источник суеверного ужаса дикаря, его обращение к

горе, его моления, — и видишь источник его верований, источник прогресса

человечества, с одной стороны, источник суеверия и обскурантизма, с другой,

сознание собственного бессилия перед такими грозными врагами, и все-таки борьба,

вынужденная борьба ради поддержания своей собственной жизни. Тут становится

понятным происхождение часовни на Нуху-дабане возле громадных ворот,

образовавшихся на склоне гор в кристаллических известняках, — часовни, в которой

сходятся русский и бурят и которая показывает общую родственную черту в народах,

самых, по-видимому, несходных, и мысль переносит вас за несколько тысяч верст

прямо к китайским кумирням, к бурятским овонам, тоже украшающим горные проходы в

диких хребтах.

От юрты при Ишуне тропинка направляется вниз по долине р. Оки. Теперь Ока

составляет ничтожный ручеек, около 4 м (2 саж.) шириною, который сочится в

болотистой пади среди накипей, довольно еще крепких, чтобы поддерживать коня.

Между тем нагромождения галек, валунов, конгломератов, гранитов и

кристаллических сланцев, идущие полосой вдоль стен пади и поднимающаяся на 30

метров (100 фут.) над уровнем теперешней Оки, свидетельствуют о несравненно

высшем стоянии вод в Оке. — Далее, так как теперешние воды Оки не ворочают

валунов таких размеров, как находимые по краям долины, то есть в 1½ — 2 метра,

даже более, приходится признать, что некогда количество воды и быстрота падения

в Оке должны были быть больше теперешнего.

Горные породы27, попадавшиеся мне, были сперва: сиенит, состоящий из кварца и

светло-зеленой роговой обманки и прорезанный жилами гранита и кварца; ниже

встречались известняки, сперва метаморфизированные, потом более сохранившие свой

первоначальный вид, вероятно, с палеонтологическими остатками28.

Известняки доходят почти до Норин-Хоройского караула, где долина Оки несколько

расширяется и состоит из аллувиальных наносов29.

Верстах в 4-х от караула Ока поворачивает к северо-востоку и прорывается сквозь

ущелье среди известняков. Так как выше этого ущелья долина Оки значительно шире

(до 2 и 2½ верст), и дно ее состоит из наносов, то должно думать, что в этом

месте (где теперь караул) некогда было альпийское озеро, ныне высохшее. — Ока

здесь уже значительно увеличилась (до 128 метров, 60 саж.) и через нее иногда не

бывает бродов. В растительности тоже заметна существенная перемена, — к хвойным

деревьям прибавилась береза, которая тут впервые встречается.