1000 Над Хангинским караулом) и в широте 52°. Ниже я приведу несколько фактов,

наводящих на ту же мысль.

Слюдяные сланцы попадаются почти до самого Хангинского караула, возле которого

начинаются озерные образования. Долина Иркута расширяется, и на ровной площади

озерных наносов расположен Хангинский караул, из которого виден во всей красе

Мунку-Сардык. На север от караула залегают конгломераты или, вернее, громадные

толщи (около 50 метров, 165 ф.) плохо слежавшейся гальки и гравия с цементом из

красной глины, однородного состава с галькою, теперь наносимою Иркутом,

горизонтального наслоения и совершенно рыхлых до того, что они сами

расспыпаются. Они начинаются в 4,5 верстах ниже караула и продолжаются верст на

9 Выше его по Иркуту. Пласты их лежат с южной стороны на гнейсах и слюдяных

сланцах, а с севера на гранитах, кристаллических сланцах и светло-серых

известняках, которые, наконец, в 10 верстах от караула становятся преобладающей

породой. Так, попадается темно-серый известняк, за ним более твердый — белый, и,

наконец, ближе к Белому Иркуту — громадные толщи известкового шпата,

организовавшегося в виде крупных светло-оранжевых кристаллов. Он образует целые

горы, придающие особый оригинальный характер верховьям Иркута, так как порода

очень легко выветривает[ся], образует колокольнеобразные шпицы, иглы, множество

пещер и громадные яркие россыпи, падающие к Иркуту. Иркут уносит известняки в

своем быстром течении, растворяет их и отлагает известковые налеты на всех

валунах, которые ворочают его воды.

Всякий, посещавший горные страны, где путник встречает на каждом шагу лишь

метаморфические сланцы и граниты, легко поймет, как трудно проследить

напластование и падение пластов и как мало можно полагаться на определенные

направления, куда падают пласты, сделанные лишь по одной какой-нибудь линии. Но

я решусь обратить внимание читателя на однородность породы по обоим берегам

Иркута, полное отсутствие на одном берегу таких пород, которых не было бы на

другом, отсутствие, которое одно уже дает возможность предполагать, что в то

время, когда Саян уже поднимался, горные породы, составляющие Тункинские Альпы,

не могли сохранять своего первоначального положения, так, чтобы над ними

оставались другие пресноводные или морские осадки. То же справедливо и для

Тункинских Альпов. Но мы не видим этого. Напротив, в верховьях Иркута, где обе

цепи сходятся к общему горному узлу Мунку-Сардык, вы не проведете никакой

границы между горами по левому и по правому берегу Иркута, — те же породы,

свидетельствующие об одновременном поднятии. — И если среди их появляются

глубокие лощины Черного и Белого Иркута, то видно, что их долины, особенно

Белого Иркута, образовались вследствие размывов, и воды пролагали себе путь

именно среди самых мягких, удоборазрушимых пород. Где только встречались

препятствия из более твердых пород (слюдяные сланцы и, вероятно, гнейсы ниже

Хангинского караула), там образовались озера, и воды Иркута накопляли громадные

толщи конгломератов.

Вообще верховья Иркута — пункт чрезвычайно важный для геолога и геогноста, и

нужно только пожалеть, что до настоящего времени они так и не обследованы.

Геологу предстоит решить вопрос об образовании Саянского хребта и Тункинских

Альпов в связи с Китойскими. Несомненно только то, что сравнительное

геологическое изучение верховьев Иркута, Китоя, Оки и Белой приведет к решению

многих существенных вопросов об образовании горных систем Центральной Азии.

Минералог и геогност, конечно, тоже найдут много интересного, — укажу, например,

хоть на распространение метаморфизма сквозь громадные толщи известняков и других

сланцев, на целые горы из известкового шпата, преимущественно вблизи

Мунку-Сардыка. До тех пор, пока явления метаморфизма не будут всесторонне

изучены в различных странах света, нельзя ждать положительных ответов на эти

вопросы геологии. Можно смело сказать, что геолог, который потратит несколько

месяцев на изучение этой страны, не будет жалеть о своем времени, равно как в

другой области знания г. Радде собрал в этой местности богатый запас фактов.

Многих удержит боязнь путей сообщения, но кто привык ездить верхом, того не

затруднят переезды, — везде они довольно удобны, особенно если Иркут не в

прибыле после дождей, и, запасшись провиантом и палаткой, можно смело

направляться в верховья Иркута.

Наконец, мы добрались до Белого Иркута, который бешено нес молочные, именно

молочные, воды. Он очень неширок, — в три или четыре сажени, но быстрота его

невольно заставит задуматься, прежде чем пустишь коня в этот бешеный поток. У

слабонервных должна закружится голова, когда конь вступает в воду и его сносит с

каждым шагом все ниже и ниже, а глаз не может уследить за движением воды. Если

бы моих вожаков не манила маленькая юрта, выстроенная на том берегу для

проезжих, то, конечно, они непременно бы остались ждать утра, чтобы переехать

Иркут, так как за ночь вода сбывает.