V. От туранского караула до нуху-дабана

Берега Иркута. — Лавовые холмы. — Оз. Нурай — предел хлебопашества. — Падь Шелун

салташа. — Конгломераты у Хангинского караула. — Важность верховьев Иркута в

геологическом отношении

Из Туранского караула, расположенного на довольно широкой котловине, изрезанной

остатками старых проток Иркута и поросшей березовыми перелесками, соснами,

лиственницами, родом акации (C. jubata) и пионами, мы направились в Хангинский

караул. — Дорога пересекает Иркут и идет левым его берегом, то по подгорью, то

среди густых лесов. Обнажения попадаются очень редко: переехавши Иркут несколько

выше Туранского караула и доехавши до гор, окаймляющих в этом месте долину

Иркута, я нашел крупно-кристаллические почти белые известняки, составляющие

склон гор, падающих с севера в долину Иркута. Пройдя три версты от этого места,

я нашел сиенит, имеющий почти слоистый характер. Тут представился мне овальный

отпадок, с левой стороны, состоявший из сиенита, а справа из другой породы

метаморфического глинистого сланца; вдоль стены пади, состоявшей из сиенита,

идет ряд холмиков из лавы, выступавшей из трещин на спая, или возле спая этих

двух пород. Затем верст на 12 не видно обнажений, только в 18–20 верстах от

караула Иркут размыл отроги гор из слюдистого тальковатого сланца; тут дорога

поднимается на гору и идет над самым Иркутом, который под ногами лошадей бурлит,

катя валуны, покрытые белым известковым налетом. Затем не видно обнажений вблизи

дороги на далекое расстояние.

Если ниже Туранского караула южные склоны гор, составляющих долину Иркута, и

представляют не бедную растительность, зато чем далее поднимаются по Иркуту, тем

растительность становится беднее и беднее; видны дикие болота на горах, и тут

путник достигает западного предела распространения хлебопашества в долине

Иркута, именно возле места, называемого Турай, где попадаются последние пашни

туранских бурят в пади, параллельной Иркуту и лежащей между гор, окаймляющих

Иркут с севера. До Борохтуйских озер, как говорит г. Шварц20, хлебопашество,

следовательно, не доходит, так как они лежат на высоте и в местности, где

хлебопашество невозможно.

Дорога с каждой верстой становится все затруднительнее, после переезда через

речку Борохтуй. Подъем по пади ее неудобен, везде грязь от тающих снегов, лес и

кочкарник; так как падь идет к востоку, то в ней 23 мая еще были на речке

накипи, выдерживавшие коня. Чем дальше, тем заметно становится холоднее, пока,

наконец, мы поднялись на хребтик. Тут после перевала через 4 небольших отрога

гор, состоящих, судя по обнажениям, из слюдяного сланца и несколько кварцеватого

белого известняка, дорога идет вверх по пади Хара-Желга. Все становится холоднее

и холоднее — древесная растительность беднее и беднее — остается лишь

лиственница и багульник в цвету. Каменья, снега, мхи, все прелести дикой

природы. С обеих сторон идут горы, выходящие за верхний предел древесной

растительности, и тут открывается вид на Мунку-Сардык, весь в снегах, окруженный

второстепенными гольцами, где снег лежит лишь полосами в их лощинах.

После спуска с хребта дорога идет по подгорью северного склона гор, падающих в

Иркут. Тут в одной широкой пади, носящей название Шелун-сапшаша (будто камни

рубили, пояснил бурят), где сочится ручеек, вы видите по краям пади два огромных

ряда каменьев с острыми ребрами, наваленных местами в один ряд21, местами в два

ряда. Камни эти нагромождены как попало, без сортировки. Их расположение —

острые ребра и порядок нагромождения — положительно свидетельствуют, что они

принесены льдами. Так как эти два каменных ряда занимают слишком небольшое для

ледника пространство, не больше 50 м от одного до другого, то всего вероятнее,

что они нагромождены при таянии накипями, хотя, с другой стороны, нужно

заметить, что теперь тут не бывает больших накипей, и более низкое стояние

снеговой линии в прежние времена не невозможно на высоте не менее 5000 ф. (около