13 Июня я шел все по узкой пади р. Далдармы. Падь мало представляет интересного

для поверхностного исследования, которым я необходимо должен был ограничиться,

занятый съемкою. Я заметил только, что стены состоят преимущественно из

известняков, которые местами образуют оригинальные утесы. Все подобные утесы

служат предметом поклонения у бурят, и мои проводники несколько раз

останавливались в виду утесов для молений. Главная суть моления состоит,

впрочем, в том, что наесться или накуриться. Буряты сварили чай, отлили его в

туес, потом стали жарить саламату, не жалея масла, затем воткнули березку,

привязали к ней клочок конской гривы, подошли к ней с саламатою в руках и давай

брызгать маслом на все стороны. Поклонившись три раза на восток, они

раскланялись на 8 сторон, беспрестанно повторяя: «ом-ма-ни-бад-ме-хом», потом 5

раз брызнули маслом в огонь и на три стороны, и в заключение, повторивши ту же

процедуру с чаем, съели все приготовленное.

Подобная процедура повторилась еще раз, когда мы вышли на Оку близ ручья

Тыгылтэй. Тут также выступает высокий утес, где, как гласит предание, был

некогда привязан теленок изюбра. Никто не смел стрелять в него, и когда один

промышленный решился выстрелить, то свалился теленок каменный. С тех пор все

почитают это место, молятся, когда проезжают мимо утеса, и никто в это время не

должен ни кричать, ни говорить громко. Стоит только кому-нибудь вскрикнуть,

тогда нивесть откуда соберется ненастье, дождь с грозою или пурга, если дело

происходит зимою. Это поверье о ненастьи, очень распространенное у азиатских

народов для многих местностей, разделяется и русскими, ездящими по Оке.

14 Июня утром мы вышли по пади р. Далдармы к р. Оке против устьев речек Билюнек.

Я заметил, идя по пади Далдармы, следующее: в этой пади много лесов выгорело

несколько лет тому назад, все эти леса состояли почти исключительно из хвойных

деревьев; теперь же молодая растительность пробивается на месте старого пожарища

— и главным образом появляется береза. Она преимущественно является в виде

кустарников или небольших деревьев там, где прежде исключительно или почти

исключительно росли хвойные породы. Не знаю, какое семейство возмет верх через

несколько десятков лет: быть может, хвойные вытеснят березу, хотя, по-видимому,

нет причин, чтобы это случилось именно так, ибо я видел молодые леса через

десяток лет после того, как старый выгорел, и везде замечал, что березы является

несравненно больше, чем ее было прежде, до пожара. Если этот факт общий, то он

очень важен, к сожалению, не могу сказать, так оно или нет64.

Ока стала уже широкою рекою метров в 170 или 200, бродов через нее нет, и нам

пришлось рубить плот, чтобы переправиться на левый ее берег. Отсюда Ока может

считаться уже сплавною речкою, и промышленные сплывают отсюда на батах или

плотах до деревни Корноты. Падь ее расширилась до 1½ версты, травяная

растительность гораздо разнообразнее, появляется даже земляника и клубника;

зверь попадается в изобилии, а так как изюбр, с рогами о 5 отростенях на каждом,

Продается, как мне случилось видеть, за 72 руб., такие деньги составляют целое

состояние для промышленного, то и не мудрено, что за эти места горячо спорят

Корнотские и Окинские буряты; — дело не ограничивается одним отбиранием ружья,

ловушек, а иногда доходит и до драки.

К сожалению, долина Оки не везде удобопроходима, нам пришлось в одном месте

снова от нее удалиться и по р. Янгушэ и Ихэ-голу снова перевалить через горы,

чтобы миновать несколько утесистых берегов Оки. Этот перевал мы сделали через

один из побочных отрогов гор, не выходящий за предел распространения древесной

растительности.

Только 16 июня мы окончательно вышли по устью р. Тыгылтэй в долину Оки, чтобы

более с нею не расставаться. Устье Тыгылтэя служит характеристическою точкою для

долины Оки. Здесь кончаются щеки, горы отходят в стороны, и как сама река, так и

ее долина являются с совершенно иным характером, чем выше. Тут впервые увидали

мы сосновые леса; давно забытая нами, не встречавшаяся от Барохтуевских озер,

сосна впервые попалась нам в виде отдельных особей лишь в пади р. Далдармы на

высоте около 720 метров (2356 ф.); только тут, на высоте 636 м (2087 ф.)

начинаются сосновые боры по берегам Оби на гладком наносном дне прежнего ее

русла. Здесь же я впервые заметил род розовых ландышей, Ran. polyanthemos,

Orchis maculata, Planetera bifolium, Tanacetum vulgare (девятильник). Красная

смородина уже покрыта довольно крупными зелеными ягодами, шиповник и одуванчик

уже отцвели.

Сама река, шириною от 220 до 270 метров, местами течет плавно, тихо, слегка

журча по каменьям. Глаз так и ждет, что из-за густых тальников, покрывающих

острова, покажется дым, послышится шум парохода, но скоро очарование исчезает,

течение становится быстрее, река прыгает на шивере, или главная протока

разбивается на несколько мелких, которые с шумом переливаются через гряды

каменьев. Гор уже не видно, вдали синеет несколько холмов, а на правом берегу

Оки небольшое одинокое возвышение — Бударик, которому также поклоняются буряты и

не шумят, проезжая мимо его. Эту гору можно принять за границу распространения

больших сосновых или мешаных лесов по Оке. Начиная отсюда, идут уже почти

исключительно редкие березовые леса на превосходных лугах. Проезжая по этому

превосходному прибрежью, где сочная трава поднимается на аршин и более, нельзя

не удивляться тому, что эти замечательно удобные места (распространяющиеся по

Оке верст на 40–50 до деревни Корноты) до настоящего времени еще не заняты, в то

время как многие другие местности (например, деревня Моты и мн. др.), далеко не

представляющие тех же удобств, давно уже заняты. Это обстоятельство, конечно,

объясняется только тем, что население лепилось по большой трактовой дороге,

большею частью забывая побочные, соседние места, а в такие местности, как Моты и

друг., попадало уже по необходимости.