1538 Г. Кроме того, наш кратер сохранил замечательную правильность очертаний.

Между тем как лава на Исхие, по-видимому, такого же сложения, как и на

Джунбулаке (gris de fer et un noir rougeatre)62 после 500 лет осталась такою же

бесплодною, как будто только вчера остыла (que si elle n'etait refroidie que

d'hier), на Джунбулаке и Оке вы видите ее покрытою лиственничным лесом. Кроме

того, напомню еще про валуны на лаве (см. выше).

Впрочем, стоит вспомнить о том, сколько времени должно было пройти, чтобы лава

успела медленно охладиться (на Сайлоке видно ее псевдо-призматическое

образование), потом, пока Ока промыла себе русло, а после Оки ее крошечный

приток Сайлок, и мы увидим, что должен был пройти такой громадный период

времени, в который склоны кратера могли бы обрасти деревьями, а внутренность

воронки — хоть мохом.

Лава текла по готовой долине Джунбулака, которой стены могли бы указать на

время, раньше которого лава не могла течь. Но на Джунбулаке я нашел только

древние кристаллические сланцы и известняки, между тем как по строению нельзя бы

отнести эту лаву дальше древних третичных формаций.

Существуют ли у бурят какие-либо предания об этом вулкане и верования — не знаю,

я получал только тот ответ, что ни отцы, ни деды не помнят о том, чтобы

когда-нибудь здесь был виден огонь. Одно только говорил мой вожак, «бурлан», а

ходить на кратер «бырхи» (страшно); почему, когда случается проезжать мимо этого

места, буряты всегда творят молитву, повторяя несметное количество раз:

«ом-ма-ни-бад-ме-хом», на кратер же не поднимаются и вблизи его не ночуют.

Так как наши некованные кони сильно повредили себе ноги, то мы порешили не ехать

на Хара-нур и возвращаться не падью Джунбулака, а выехать в падь р. Сенцы, падью

ручья Хадаруссы, который берет начало возле кратера погасшего вулкана.

Падь Хадаруссы представляет местность болотистую, поросшую большею частью мохом,

с редкими экземплярами лиловой гвоздики, голубых колокольчиков и немногих

кустарников.

Вскоре, через 10 верст, падь суживается в очень узкое ущелье, которого щеки

состоят из сиенитов и где рвется с неимоверной быстротой р. Хадарусса; падение

так велико, что речка состоит из сплошной пены, прыгающей через громадные

валуны. Путь на Хадаруссе вообще довольно труден: тропинка, пробитая

зверовщиками, лепится по склонам гор, перебирается через сотни ручьев,

образующих глубокие грязи, пробирается между крутых валунов, по крупным острым

каменьям; кроме того, часто тропинка переходит с одного берега на другой; нужно

переезжать Хадаруссу, на которой лежат еще «накипи», и нужно долго искать

удобного брода, где бы конь не провалился. Во время таяния снегов, начиная с

самых вершин, Хадарусса так разливается, что переезд часто бывает невозможен;

зато в эту пору он был все-таки легче, чем по Джунбулаку, где острые ребра

лавовых пластов делают путь чрезвычайно затруднительным.

После десятка верст такой дороги мы выбрались по Хадаруссе в падь р. Сенцы. По

выходе из узкого темного ущелья Хадаруссы в широкую падь Сенцы, усеянную

озерами, очень богатыми рыбой, мы встретили, конечно, резкое различие и в

растительности. Флору этой долины, особенно на склонах гор, обращенных к югу,

положительно нельзя назвать бедною и вообще вся долина представляет гораздо

больше удобств для заселения, чем долина Джунбулака, вследствие того, что горы,

окаймляющие эту долину, не так высоки, менее покрыты снегами и не суживают

долины. В тех местах, где не живут буряты, леса кишат самыми разнообразными

насекомыми: мохнатые муравьи, другие с тонким перехватом, суетливо таскают свои

запасы, комары-великаны, пауки больших размеров, осы и несметное количество

оводов населяют теплые южные скаты гор, заросшие разнообразными древесными и

кустарными породами. Конечно, все это прошу принимать относительно, так как

флора долины Сенцы, конечно, несравненно беднее даурской флоры, беднее даже

Окинской возле московского тракта; но в гористой стране встречаются

поразительные переходы от бедности к богатству, и один из таких переходов

представился нам при выходе в долину Сенцы. Далее, стоит перейти через небольшой

хребет в падь Джунбулака, и вы там встретите уже худшую флору, — или в Окинский

караул, и там вы будете принуждены среди лета закутаться в пальто от леденящего

ветра, дующего с северо-востока из гольцов.

Чтобы сократить переход, верстах в 6 от устья Сенцы мы перешли снова в долину

Джунбулака, переваливши через низкий отрожек гор среди прекрасной чистой рощи из

березы и осины, с небольшою примесью лиственницы.

Вообще окрестности Окинского караула и низовья ближайших рек составляют оазис

среди бесплодных и диких местностей, впрочем, такой оазис, где холод и

возвышение над уровнем моря не дозволяют возделывать хлеба.

Непосредственно после кратера в пади Хадаруссы я встретил гранит, за ним гнейсы,

прорванные гранитом, далее известняки. Горы, составляющие падь Хикушки, состоят

преимущественно из известняков.

Верст через 10 пошли метаморфические сланцы и, наконец, снова известняки и

граниты. По-видимому, граниты образуют несколько отрогов цепей и параллельных

небольших (коротких и невысоких) осей поднятия, между которыми попадаются гнейсы

и другие кристаллические сланцы и древние известняки.