4. Подготовка Японии к «большой войне» в Азии и на Тихом океане

В Токио планировали завершить подготовку страны и вооруженных сил к новым актам агрессии в течение 1939 — 1941 гг.

За это время императорская ставка и японское правительство предполагали добиться капитуляции Китая, усилить военный потенциал страны, создать плацдармы агрессии в Маньчжурии и Корее, в Южном Китае, на принадлежавших Японии островах Тихого океана, в Индокитае, повысить мощь своих вооруженных сил.

Японское правительство выдвинуло демагогический лозунг, призывавший к созданию «сферы взаимного процветания великой Восточной Азии».

Под прикрытием развернутой вокруг этого лозунга пропагандистской кампании японское правительство и командование разрабатывали планы захвата советского Дальнего Востока и Сибири, Китая, Французского Индокитая, владений США, Англии и Голландии, а также других территорий в Азии и на Тихом океане.

Императорская ставка подготовила два варианта стратегического плана ведения войны: северный — против СССР и южный — против США, Англии и их союзников. Очередность осуществления каждого из них ставилась в зависимость от конкретно складывающихся условий международной обстановки{482}.

План войны против СССР (план «Оцу») предусматривал в первую очередь захват советского Дальнего Востока, который наряду с Маньчжурией, Северным Китаем и районом нижнего течения реки Янцзы включался в так называемую центральную зону «сферы взаимного процветания». Уточненный императорской ставкой в конце 1940 г. план определял нанесение главного удара на приморском направлении и вспомогательного — на благовещенском с целью захвата на первом этапе Владивостока, Имана, Благовещенска и других городов, а на втором — Николаевскана-Амуре, Комсомольска-на-Амуре, Советской Гавани, Северного Сахалина и Петропавловска-на-Камчатке{483}.

Готовясь к нападению на СССР, японское правительство и командование сразу же после оккупации Маньчжурии стали укреплять маньчжурско-корейский плацдарм. С 1939 г. осуществлялся трехлетний план развития северных районов Маньчжурии — строились железные и шоссейные дороги, линии связи, пограничные с СССР районы заселялись японскими переселенцами. Число укрепленных районов у границ Советского Союза в 1941 г. достигло 13. В Корее японцы развернули строительство Кэнхынского укрепленного района, который стал продолжением Расинского укрепрайона, на правом берегу реки Тумыньцзян, от ее устья до города Кэнхын{484}. [181]

В 1939 — 1940 гг. Квантунская армия была увеличена с 9 до 12 пехотных дивизий и имела в своем составе примерно 350 тыс. солдат и офицеров{485}. Генеральный штаб армии планировал в 1941 г. ее дальнейшее усиление за счет роста численного состава дивизий и оснащения частей и соединений новым оружием. В 1940 — 1941 гг. были увеличены войска марионеточных правительств Маньчжоу-Го и Внутренней Монголии. Готовясь к операциям против СССР, ставка создала в декабре 1940 г. на острове Хоккайдо штаб Северного военного округа и приступила к развертыванию войск на севере Японии, Южном Сахалине и Курильских островах.

Располагая пока ограниченными силами и учитывая уроки поражения своих войск в районе реки Халхин-Гол, правительство Японии связывало осуществление северного варианта своего стратегического плана с результатами германской агрессии против Советского Союза. Осенью 1940 г. правящие круги Японии считали, что ее войска еще не готовы к сражениям с Советской Армией. Еще в сентябре 1939 г. принц Коноэ признавался германскому послу Отту: «Японии потребуется еще два года, чтобы достигнуть уровня техники, вооружения и механизации, который показала Советская Армия в боях в районе реки Халхин-Гол».

Стратегический план войны в его южном варианте имел целью захват французских, английских и голландских колоний: южной части Французского Индокитая, Малайи и Сингапура, Голландской Индии и Бирмы. В плане предусматривались широкие наступательные боевые действия с таким расчетом, чтобы избежать разрушения нефтяных промыслов и уничтожения материальных ресурсов.

Первоначально морская секция императорской ставки Японии намечала разгромить английские и голландские военно-морские силы. В 1941 г. по мере роста противоречий между Японией и США в главном штабе объединенного японского флота, а затем и в генеральном штабе военно-морских сил большинство стало склоняться к плану одновременного внезапного удара по главным военно-морским базам США и Великобритании{486}.

Командование вооруженных сил Японии было намерено вести решительные боевые действия и ставило перед собой далеко идущие цели. Главнокомандующий объединенным флотом Японии адмирал И. Ямамото 24 января 1941 г. писал: «Если между Японией и Соединенными Штатами разразится война, то мы не можем ограничиться захватом Гуама, Филиппин и даже Гавайев и Сан-Франциско. Нам необходимо будет вступить в Вашингтон и подписать договор в Белом доме»{487}.

По решению ставки осуществление южного варианта стратегического плана должно было начаться после высадки германских войск на Британские острова или после капитуляции Китая.

Правящие круги Японии понимали, что для войны против Советского Союза или против Соединенных Штатов требуется особо тщательная подготовка страны и ее вооруженных сил. 30 сентября 1940 г. императорским указом в качестве официального правительственного учреждения был создан институт тотальной войны. Указ предусматривал, что институт должен под руководством премьер-министра контролировать исследование основных вопросов, связанных с «национальной тотальной войной». [182]

Для подготовки населения к тотальной войне и усиления эксплуатации трудящихся в Японии была создана так называемая «новая политическая структура». Основу этой структуры составила военно-фашистская ассоциация помощи трону (АПТ). Она появилась после «самороспуска» в 1940 г. политических партий и профсоюзов. Ее президентом стал глава правительства. В префектурах, уездах, городах и поселках были созданы отделы этой организации. При центральном штабе АПТ учреждался центральный «совет сотрудничества», которому подчинялись соответствующие местные советы. Генеральный директор ассоциации граф Арима, раскрывая задачи органов «новой политической структуры» государства, говорил: «Задача ассоциации одна — добиваться осуществления обязанностей подданных на основе сотрудничества с правительством»{488}. В руководящие органы АПТ и «советов сотрудничества» назначались фашиствующие представители военщины, монополий, крупные помещики, реакционные политики. На местах власти создавали так называемые соседские общины. Они состояли из 10 — 12 дворов или семей.

Соседские общины объединялись в «ассоциации улицы» или «ассоциации поселка». К середине 1941 г. в Японии имелось 206 тыс. уличных и поселковых ассоциаций и 1 333 732 соседские общины.

Используя соседские общины, японские власти установили жесткий контроль за жизнью населения. По приказу отделов АПТ и полиции каждый член общины был обязан следить за действиями соседей и доносить об их настроениях. На соседские общины возлагалось также проведение подписки на военные займы, сбор металлолома, организация занятий по военному делу и т. д. «Новая политическая структура» явилась орудием угнетения трудящихся и мобилизации всех сил и ресурсов государства для военных целей.

Готовясь к «большой войне», японские власти приступили к созданию «новой экономической структуры», которая должна была гарантировать рост экономического могущества монополий и максимальное увеличение военного потенциала Японии для ведения грабительских войн.

В ноябре 1940 г. правительство приняло постановление «Об учреждении ассоциации служения отечеству через производство», членство в которой, по существу, стало обязательным для рабочих и служащих. В стране было создано более 46 тыс. обществ ассоциации, а число ее членов превысило 4 млн. человек{489}. 24 ноября 1940 г. японская экономическая федерация — руководящий орган дзайбацу — опубликовала составленный советом директоров федерации план «новой экономической структуры», который был принят японским правительством 7 декабря 1940 г. В правительственном решении указывалось, что «новая экономическая структура» создается якобы в связи с запрещением экспорта стратегических материалов из Соединенных Штатов и других стран. Создавая в стране атмосферу «осажденной крепости», японская печать намеренно драматизировала объявление США и другими странами эмбарго на поставку в Японию некоторых стратегических материалов. Газеты писали, что состояние экономической войны уже имеет место на Тихом океане{490}.

Программа установления «новой экономической структуры» предусматривала тотальную мобилизацию экономики страны для обеспечения армии и флота Японии в войне больших масштабов. В интересах монополий, участвующих в военном производстве, был принят закон о контроле [183] над рабочей силой, служивший целям насильственной мобилизации населения для нужд военной промышленности. Удлинялся рабочий день, снижалась реальная заработная плата трудящихся.

В области сельского хозяйства эта программа имела задачу решить продовольственную проблему, которая обострилась в связи с утечкой рабочей силы из деревень, что было вызвано мобилизацией мужчин в армию и военные отрасли промышленности. В стране сократилось производство риса — основного продукта питания японцев. Если в 1938 г. было собрано 66 млн. коку риса (1 коку — около 150 кг), то в 1940 г. — всего 61 млн. коку. Япония усилила вывоз продовольствия с оккупированной территории Китая и Кореи.

Основные положения программы «новой экономической структуры» были внесены парламентом 21 февраля 1941 г.{491} в качестве поправок в уже существовавший закон «О всеобщей мобилизации нации»{492}. Согласно этому закону «всеобщая мобилизация нации» означала «использование людских и материальных ресурсов страны и контроль над ними во время войны в целях наиболее эффективного использования сил нации для достижения задач национальной обороны...»{493}.

В эти годы экономическая политика японского государства была направлена на ускоренное развитие базовых отраслей тяжелой промышленности, в первую очередь выпускающих военную продукцию.

Если в 1938 г. военные отрасли промышленности развивались в 2,7 раза интенсивнее других отраслей добывающей и обрабатывающей промышленности, то в 1940 г. — в 4,5 раза{494}. Это обеспечило быстрый рост производства оружия и боевой техники для вооруженных сил.

Таблица 9. Рост производства оружия и боевой техники в Японии в 1939 — 1940 гг.

Наименование видов оружия	1939 г.	1940 г.
Пулеметы (шт.)	16530	20623
Орудия (шт.)	1732	2723
Танки	562	1023
Самолеты	3303	3462
Военные корабли (ед.)	23	27

Прямые военные расходы Японии постоянно росли. Если в 1938/39 финансовом году они составляли 6,8 млрд. иен, то в 1940/41 — 9 млрд. иен. Военные расходы поглощали свыше 80 процентов всего бюджета{495}.

Милитаризация политической системы Японии была усилена принятием весной 1941 г. законов «Об охране общественного спокойствия», «Об обеспечении национальной обороны», укрепивших «правовую» основу военно-фашистского режима.

В 1940 — 1941 гг. японская реакция предприняла новые массовые репрессии против коммунистов, членов профсоюзов, всех прогрессивных [184] сил, которые в труднейших условиях боролись против фашизации и милитаризации страны.

Японская пресса признавала в конце 1940 г., что многие в Японии противятся мероприятиям правительства и склонны пойти на крайние меры для того, чтобы оказать сопротивление. Результаты проведенного в декабре 1940 г. анкетного опроса японского населения показали, что около 87 процентов опрошенных отнеслись отрицательно к введению «новой политической структуры»{496}.

Японские правящие круги стремились нейтрализовать эти явления, более интенсивно проводя идеологическую обработку населения и личного состава вооруженных сил. Пресса и радио были поставлены под жесткий контроль цензуры и органов военно-фашистской диктатуры. В армии и на флоте усилилась работа по воспитанию личного состава в духе фанатического национализма, ненависти к коммунизму, слепой верности императору и командованию{497}. Внешнеполитическая пропаганда велась под демагогическими лозунгами: «Азия для азиатов», «Долой белых колонизаторов», «Улучшим экономическое положение народов Азии».{498}

Рост промышленной продукции, и особенно вооружения, дал возможность японскому командованию значительно увеличить мощь вооруженных сил и оснастить их современным оружием. К концу 1940 г. сухопутные войска состояли из 50 пехотных дивизий (в 1939 г. имелась 41 пехотная дивизия) и насчитывали 1 350 тыс. человек. Армейская авиация возросла к марту 1940 г. до 106 боевых эскадрилий{499}. В 1940 г. были построены боевые корабли общим водоизмещением около 68,8 тыс. тонн (1939 г. — 63,5 тыс. тонн){500}. В Кобэ завершилось строительство крупнейшего в мире линейного корабля «Ямато» водоизмещением 64 тыс. тонн, имевшего на вооружении девять 460-мм орудий{501}.

Военно-морское командование Японии стремилось ускорить ввод в строй новых кораблей, ремонт и модернизацию старых. В 1940 г. прошли модернизацию 2 линкора, 1 авианосец, 10 крейсеров, были отремонтированы 12 эскадренных миноносцев и 12 подводных лодок{502}.

Морская авиация в конце 1940 г. насчитывала 1049 боевых самолетов{503}, значительное количество которых базировалось на авианосцы.

Личный состав армии и флота обучался ведению боевых действий в условиях Дальнего Востока и акватории Тихого океана с учетом опыта войны в Китае, боев в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол, а также боевых действий в Европе и на Атлантике.

Большое внимание обращалось на отработку взаимодействия военно-морского флота с сухопутными войсками. В течение осени 1940 г. — весны 1941 г. были организованы совместные учения армии и флота в районе острова Кюсю, у берегов Индокитая, Малайи и на острове Хайнань{504}. [185]

* * *

В действиях Германии и Японии в первый период войны было много общего. Как в Европе, так и в Азии главной целью этих государств была подготовка агрессии против Советского Союза. Разрабатывая планы нападения на страну социализма, они продолжали наращивать силы за счет захвата других капиталистических стран и их владений и создавать плацдармы вблизи границ СССР.

По примеру гитлеровцев японские милитаристы, объявив о создании в стране «новой политической структуры» и «новой экономической структуры», установили режим военно-фашистской диктатуры и мобилизовали ресурсы Японии и захваченных ею территорий на подготовку к «большой войне».

Японские правящие круги, как и немецко-фашистское руководство, осуществляли планы установления своего господства в Азии и на Тихом океане под лозунгом создания «нового порядка», обещая порабощенным народам освобождение от белых колонизаторов и процветание.

Имелось определенное сходство и в подготовке Германии и Японии к решению главной задачи — уничтожению силой оружия Советского социалистического государства, в котором они видели основное препятствие на пути к завоеванию мирового господства. Как в Германии, так и в Японии правящие круги считали, что перед нападением на СССР необходимо максимально усилить экономический и военный потенциал за счет завоевания близлежащих государств, объединения их силой оружия.

Вместе с тем политика милитаристской Японии носила специфические черты. Японские правящие круги при решении важнейших политических и стратегических задач не были склонны безропотно следовать в фарватере «третьего рейха». Японские империалисты исходили прежде всего из собственных хищнических интересов. Они стремились в максимальной степени использовать результаты германо-итальянской агрессии для укрепления и расширения своих позиций в Азии и на Тихом океане.

Глава девятая. Война и Соединенные Штаты Америки

1. Начало войны в Европе и «нейтралитет» США

Начало войны в Европе не было неожиданным для правящих кругов Соединенных Штатов Америки. Когда американский посол во Франции У. Буллит, получив первые сведения о нападении Германии на Польшу, сообщил по телефону в Вашингтон президенту США, что немецкие самолеты бомбят Варшаву, стало насущной необходимостью определить официальную позицию США.

3 сентября 1939 г. Ф. Рузвельт заявил, что американское правительство сделает все необходимое для того, чтобы США остались вне войны. 5 сентября он подписал важный документ — прокламацию о нейтралитете США. Был введен запрет на экспорт в воюющие страны вооружения и военных материалов, приняты меры для укрепления обороноспособности США. 8 сентября в целях «соблюдения, обеспечения и осуществления нейтралитета» правительство США объявило «ограниченное чрезвычайное положение» и решило увеличить вооруженные силы. К началу второй мировой войны Соединенные Штаты, имея мощный военно-морской флот, располагали немногочисленной армией. С введением «ограниченного чрезвычайного положения» была увеличена численность армии: регулярной — с 210 тыс. до 227 тыс., национальной гвардии — с 192 тыс. до 235 тыс. человек{505}. Штабы сразу же приступили к разработке планов более широкого развертывания не только сухопутных войск, но также авиации и флота.

Для правящих кругов США была очевидной необходимость сотрудничества с Англией и Францией. Это отвечало интересам различных социальных слоев, хотя и по разным причинам. Крупный капитал усматривал для себя прямую опасность в агрессивных устремлениях империалистических соперников — держав оси. Трудящиеся США, глубоко ненавидя фашизм, были на стороне народов, которые вступили в вооруженную схватку с нацизмом. Опрос населения США в сентябре 1939 г. показал, что более 80 процентов граждан высказались за победу Англии, Франции и Польши и поражение фашистской Германии. В правящих кругах существовали, однако, глубокие противоречия по вопросу о характере сотрудничества Соединенных Штатов с Англией и Францией. Представители одной из группировок американской буржуазии — «изоляционисты» — требовали строгого соблюдения нейтралитета. Ссылаясь [187] на опыт 1914 — 1918 гг., они утверждали, что снабжение этих стран вооружением и военными материалами неминуемо вовлечет Соединенные Штаты в вооруженную борьбу. Войну в Европе они считали «чужой», ибо США не могут ее «контролировать». Другая группировка — «интервенционисты» — выступала за отмену запрета на экспорт вооружения в Англию и Францию. Она считала, что предоставление помощи этим странам соответствует ближайшим интересам США, так как даст возможность вывести страну из затянувшейся экономической депрессии. В США в то время насчитывалось около 10 млн. безработных. Выполнение военных заказов Англии и Франции, рассчитывали сторонники отмены эмбарго, будет способствовать подъему американской промышленности. Обо всем этом говорилось без обиняков. Сенатор Г. Трумэн 8 октября счел возможным заявить: «Я полагаю, что наши собственные эгоистические интересы требуют отмены эмбарго... Наши заводы, ускорив темпы военного производства с целью обеспечить продажу изделий другим государствам, в случае необходимости смогут покрыть и наши потребности...»{506}

Под натиском этих, по критериям американской буржуазии, весомых аргументов фронт «изоляционистов» заколебался. «Интервенционисты», вербуя себе сторонников, не упускали случая напомнить о том, что войны за океаном всегда давали американским промышленникам возможность получать сверхприбыли.

В начале ноября 1939 г. конгресс отменил запрет на экспорт вооружения, внеся соответствующие изменения в закон о нейтралитете. Отныне воюющие страны могли закупать в США вооружение и военные материалы по принципу «плати и вези», то есть за наличный расчет и с доставкой на собственных судах. Устанавливалась зона, в которой запрещалось плавание американских судов. В нее вошли моря, омывающие побережья Англии, Франции и Германии, а также целиком Балтийское море. Граждане США не могли арендовать суда воюющих стран. Подтверждалось запрещение предоставлять любые займы государствам, находящимся в состоянии войны.

Чтобы избежать путаницы с размещением и реализацией военных заказов, как было в первую мировую войну, по настоянию Вашингтона была создана англо-французская закупочная комиссия, через которую должны были проходить все сделки. В предвидении крупных военных заказов деловая конъюнктура в США оживилась. Резко подскочили цены на основные материалы и сырье, стало расти промышленное производство, уменьшилась безработица. Но подъем деловой активности продолжался только до конца года, с января 1940 г. начался ее спад. От Англии и Франции так и не поступило больших заказов. Структура английского и французского импорта из США не претерпела существенных изменений. Все это оказалось неожиданным для американских монополий, уже подсчитавших потенциальные прибыли. Медлительность Лондона и Парижа с размещением военных заказов в США во многом объяснялась тем, что Англия и Франция в то время проводили политику «странной войны» и рассчитывали, что для укрепления вооруженных сил у них будет достаточно времени.

Осенью 1939 г., когда в Западной Европе плелась сеть новых антисоветских интриг, оживила свою деятельность американская реакция. С началом финляндско-советского конфликта США открыли Финляндии кредиты на 30 млн. долларов, поставляли ей вооружение. Как и в других капиталистических странах, в Соединенных Штатах проводилась вербовка «добровольцев» для участия в войне на стороне Финляндии. Соединенные Штаты содействовали провокационному исключению СССР [188] из Лиги наций и поддерживали подготовку Англией и Францией экспедиционного корпуса для войны против Советского Союза.

Американская помощь Финляндии вызывала негодование народа в самих Соединенных Штатах. Прогрессивные силы не могли не сопоставить «заботу» правящих кругов США о Финляндии с безучастным отношением к судьбе государств, ставших жертвами фашистской агрессии. В начале февраля 1940 г. более четырех тысяч демонстрантов, в большинстве своем молодежь, собрались у Белого дома, чтобы выслушать речь президента об американской политике. Рузвельт обрушился с нападками на Советский Союз и коммунизм. Он резко выступил против прогрессивной организации «Молодежный конгресс», которая отрицательно оценила предоставление займа Финляндии. Речь президента разочаровала многих американцев{507}.

Выступлению Рузвельта официальная пропаганда придала большую гласность. В это же время Вашингтон предпринял дипломатические маневры, направленные на то, чтобы добиться на антисоветской основе примирения Англии и Франции с Германией. В конце декабря 1939 г. Рузвельт назначил своим личным представителем в Ватикане крупного монополиста М. Тэйлора и поручил ему найти через католические круги Европы пути компромисса с Гитлером. В начале февраля 1940 г. в Европу для установления непосредственного контакта с Муссолини, Гитлером, Даладье и Чемберленом был направлен заместитель государственного секретаря С. Уэллес. Официально подчеркивалось, что задача Уэллеса — лишь сбор информации, на деле же его миссия этим не ограничивалась. Государственные деятели США, пристально наблюдавшие за развитием событий в Европе, придерживались мнения, что Европейский континент может стать ареной фатальных для капитализма социальных потрясений. Эти соображения создавали общую основу для контактов западных держав со странами оси.

В конце февраля 1940 г. Уэллес вел переговоры в Риме, в первой половине марта — в Берлине, Париже и Лондоне, а 16 — 20 марта — вторично в Риме. В связи с поездкой заместителя государственного секретаря германские дипломаты сообщали в Берлин, что США предлагают «заключить четырехлетнее перемирие между воюющими сторонами и одновременно вступить в экономические переговоры, в которые будут вовлечены Япония (но не Россия) и Италия»{508}. В сущности, это было повторением тех же идей, которые лежали в основе различных планов «умиротворения» агрессоров.

В Лондоне и Париже одобрили усилия правительства США по «достижению справедливого решения европейских противоречий» и дали Уэллесу понять, что при обеспечении определенных гарантий Франция и Англия могут пойти на компромисс с державами оси. В Берлине же расценили миссию Уэллеса как новое свидетельство слабости Запада и правильности избранного Германией курса — вооруженным путем добиваться своих целей.

Что касается Италии, то Муссолини и его окружение благосклонно отнеслись к идее примирения. Дуче помнил о своей роли в созыве Мюнхенской конференции и был польщен предложением Рузвельта встретиться с ним на Азорских островах. В Берлине Уэллес намекнул, что после окончания его поездки в столицы четырех держав последует «официальное предложение» президента США. 17 марта Уэллес обратился с просьбой к Рузвельту санкционировать «общую инициативу к достижению мира». Рузвельт, однако, запретил выступать с какими-либо заявлениями, [189] касающимися такой «инициативы», и Уэллес был срочно отозван в Вашингтон.

Отзыв Уэллеса во многом объяснялся тем, что 12 марта 1940 г. был подписан мирный договор между СССР и Финляндией. Замыслы превратить финляндско-советский конфликт в объединенный поход империалистических держав против Советского Союза стали нереальными. Миссия Уэллеса, с точки зрения правящих кругов США, потеряла свое значение. Однако она позволила гитлеровскому руководству сделать вывод, что Соединенные Штаты пока не вмешаются в войну в Европе.

Внешнеполитические маневры Вашингтона в 1939 — 1940 гг. сопровождались антисоветской истерией в американской пропаганде, преследованием коммунистов и сочувствующих им. Активную антикоммунистическую деятельность в это время развернули сенатор А. Ванденберг, бывший президент Г. Гувер, председатель комиссии конгресса по расследованию «антиамериканской» деятельности M. Дайс и многие другие представители монополистической буржуазии США. В октябре — ноябре 1939 г. были арестованы три руководящих деятеля Коммунистической партии Соединенных Штатов. В июне 1940 г. власти лишили американского гражданства секретаря организации компартии в штате Калифорния. В августе было арестовано 18 рабочих, участвовавших в предвыборной кампании компартии в штате Оклахома{509}. В 1940 г. коммунисты были отстранены от участия в выборах в 14 штатах. Закон Хатча, принятый в 1939 г., запрещал правительственным служащим состоять в коммунистической партии; другим законом была запрещена выплата коммунистам какихлибо пособий из государственных фондов{510}. В июне 1940 г. вошел в силу закон Смита о регистрации иностранцев, который использовался не только для пресечения деятельности фашистской агентуры в США, но и стал легальным средством для преследования американских коммунистов на протяжении многих лет.

С началом второй мировой войны усилилось проникновение империализма США в страны Латинской Америки. Угрозу этим странам со стороны фашистских государств правящие круги Соединенных Штатов использовали для создания в Латинской Америке военно-политической группировки под своим главенством.

В сентябре 1939 г. по настоянию правительства США в Панаме было созвано консультативное совещание министров иностранных дел стран Американского континента, которое приняло декларацию о нейтралитете. Подписавшие ее страны должны были интернировать в своих портах торговые суда воюющих государств. Этим наносился удар не только по интересам Германии, но Англии и Франции. Совещание решило создать в Вашингтоне из представителей всех американских стран международный финансовый и экономический консультативный комитет, который фактически контролировался монополиями США и стал орудием их проникновения в Латинскую Америку. Специальная резолюция совещания предусматривала патрулирование с участием ВМС США особой 300-мильной «нейтральной зоны» вокруг Американского континента к югу от Канады. В пределах этой зоны торговые суда Соединенных Штатов могли передвигаться беспрепятственно{511}.

С этого же времени США стали наращивать мощь своих военных баз в Центральной Америке, особенно в зоне Панамского канала и на американском [490] побережье Атлантического и Тихого океанов. Это делалось в соответствии с планом «Рейнбоу-1» («Радуга-1»), разработанным штабами армии и ВМС и в октябре 1939 г. одобренным президентом США{512}.

В июле 1940 г. по инициативе США была принята Гаванская декларация, которая подтверждала нейтральный статус латиноамериканских государств и предусматривала, что в случае поражения европейских метрополий (Англии, Франции и др.) их владения на Американском континенте не попадут в руки победителей, то есть держав оси{513}. Она фактически давала Соединенным Штатам право оккупировать ту или иную территорию в Америке или у ее берегов, чем США не замедлили воспользоваться, высадив свои войска в Гренландии{514}.

В августе 1940 г. Соединенные Штаты подписали с Канадой соглашение о создании постоянного объединенного комитета обороны. Соглашение не только способствовало укреплению обороны США, но и в случае возможного поражения Англии создавало условия для подчинения Канады американскому влиянию.