1. Начало второй мировой войны

Вечером 31 августа 1939 г. группа эсэсовцев ворвалась в здание радиостанции приграничного с Польшей города Глейвиц (Гливице). Инсценируя нападение на германскую территорию, эсэсовцы сделали несколько выстрелов у микрофона и зачитали на польском языке заранее составленный текст, смысл которого заключался в том, что «пришло время войны Польши против Германии». Для большей убедительности эсэсовцы привезли с собой немецких уголовников, переодетых в польскую военную форму, и тут же, в Глейвице, их расстреляли.

За несколько дней до этого Гитлер цинично заявил своим генералам: «Я дам пропагандистский повод для развязывания войны, а будет ли он правдоподобен — значения не имеет. Победителя потом не спросят, говорил он правду или нет»{2}. Бандитская провокация в Глейвице, подготовленная по приказу фашистских главарей, и была тем предлогом, который они использовали для нападения на Польшу.

1 сентября 1939 г. в 4 часа 45 минут немецко-фашистская авиация нанесла удары по аэродромам, узлам коммуникаций, экономическим и административным центрам Польши. Германский линкор «Шлезвиг-Гольштейн», заранее прибывший к польскому побережью, открыл огонь по полуострову Вестерплятте. Сухопутные силы вермахта перешли границу и вторглись в Польшу с севера из Восточной Пруссии, с запада из Восточной Германии и с юга из Словакии.

Нападение фашистской Германии на Польшу явилось началом новой мировой войны.

Гитлеровская пропаганда приложила немало усилий, чтобы доказать, будто война началась из-за отказа Польши передать Германии вольный город Данциг (Гданьск) и предоставить ей право построить экстерриториальные транспортные магистрали в Восточную Пруссию. Но это был не более чем пропагандистский трюк.

Правительство фашистской Германии, замышляя войну против Польши, преследовало далеко идущие политические и военно-стратегические цели. Гитлеровский фашизм стремился превратить польские земли в вотчину немецких империалистов. «Дело не в Данциге, — говорил Гитлер. — Для нас речь идет о расширении жизненного пространства и обеспечении снабжения, а также о решении балтийской проблемы»{3}. [13]

Главари нацистского государства рассматривали войну против Польши как первый этап вооруженной борьбы за мировое господство. По их расчетам, успешное окончание войны с Польшей значительно улучшало позиции Германии в борьбе с империалистическими соперниками — Великобританией и Францией, которые в лице Польши теряли своего союзника на востоке. Вермахт получал дополнительные военно-экономические ресурсы, укреплялся его тыл для последующего наступления на запад. Польша имела для фашистских агрессоров особое значение и как плацдарм для будущего нападения на Советский Союз, завоеванию которого в планах германского империализма отводилось главное место.

В политических и военных кругах Германии существовали, однако, серьезные опасения, что нападение на Польшу приведет к вступлению в войну Англии и Франции и тем самым вызовет необходимость ведения вооруженной борьбы одновременно на восточном и западном фронтах. К такой войне фашистская Германия не была готова. Но непосредственно перед вторжением в Польшу эти опасения стали рассеиваться. Политическое и военное руководство «третьего рейха» все больше убеждалось, что в ответ на вторжение в Польшу Англия и Франция не предпримут каких-либо активных действий против Германии на западном фронте. 31 августа 1939 г. начальник генерального штаба сухопутных сил вермахта записал в своем дневнике: «Фюрер спокоен... Он рассчитывает на то, что французы и англичане не вступят на территорию Германии»{4}. Такой вывод правящих кругов фашистской Германии вытекал из анализа политики англофранцузского блока, означавшей попустительство фашистской агрессии.

В подписанной Гитлером 31 августа 1939 г. директиве № 1 на ведение войны запрещалось предпринимать какие-либо военные действия на западе. Даже в случае вступления в войну Англии и Франции группе армий «Ц», развернутой у западной границы, предписывалось вести оборонительные бои с максимальной экономией сил и обеспечить условия для успешного завершения кампании в Польше.

В соответствии с духом и буквой англо-французских гарантий Польше западные державы должны были немедленно объявить войну Германии. Но как Англия, так и Франция медлили с выполнением своих обязательств.

1 сентября правительства Чемберлена и Даладье вступили в переговоры о созыве конференции представителей Англии, Франции. Германии, Италии и Польши для пересмотра Версальского договора. Предложение о созыве «мирной» конференции принадлежало Муссолини, действовавшему с согласия Гитлера, которому переговоры были нужны как одно из средств дезориентации западных держав относительно своих агрессивных намерений. Английские и французские министры были готовы пойти на новые уступки, на этот раз за счет Польши.

Однако настойчивые попытки англо-французской дипломатии прийти к соглашению с Германией не увенчались успехом. В кругу своих приближенных Гитлер с презрением говорил о лидере «мюнхенцев» Чемберлене: «Пусть только посмеет явиться ко мне в Берхтесгаден этот «человек с зонтиком»... Я спущу его с лестницы пинком в зад. И я позабочусь, чтобы при этой сцене присутствовало как можно больше журналистов». Главарей «третьего рейха» не устраивала перспектива «нового Мюнхена», им нужна была победоносная война, которая, по их расчетам, должна была укрепить внешнеполитическое положение Германии и фашистский режим внутри страны.

Идя на агрессию против Польши, гитлеровская клика считала, что в Европе сложилась выгодная для рейха ситуация. Англо-франко-польская [14] коалиция ни в политическом, ни в военном отношении не представляла единого целого. Германия сумела упредить противников в подготовке к войне. К сентябрю 1939 г. германское командование скрытно отмобилизовало армию, создало ударные группировки войск, рассчитывая на эффект внезапности. Гитлер надеялся быстро разбить Польшу и поставить Англию и Францию перед свершившимся фактом.

В сложной международной обстановке, какой она была накануне войны, народные массы Англии и Франции решительно выступили против попустительства фашистской агрессии. Германский посол в Лондоне доносил в Берлин, что английский народ требует от правительства твердой позиции в отношении Германии.

В правительственных кругах Англии и Франции имелись влиятельные лица, стоявшие за то, чтобы дать отпор фашистской Германии, в которой они видели опасного конкурента английским и французским монополиям, претендовавшим на господствующую роль в Европе. Положение Чемберлена и его единомышленников, готовых вновь пойти на уступки Гитлеру, пошатнулось. Когда английский парламент должен был собраться для решения вопроса об объявлении войны Германии, министр иностранных дел Англии Э. Галифакс сообщил министру иностранных дел Франции Ж. Боннэ, что если Чемберлен не выступит в защиту Польши, то он может натолкнуться на единодушный взрыв негодования, а его кабинет будет свергнут. Прошло двое суток со времени нападения Германии на Польшу, а ее союзники продолжали бездействовать.

Только 3 сентября в 11 часов правительство Англии объявило войну Германии, а спустя шесть часов то же самое сделала и Франция. Вслед за Англией войну Германии объявили британские доминионы: 3 сентября — Австралия и Новая Зеландия, 6 сентября — Южно-Африканский Союз, 10 сентября — Канада. Некоторые европейские страны, а также США заявили о своем нейтралитете. Италия объявила себя «невоюющей» державой. Однако правительство Муссолини, связанное с Германией «стальным пактом», было готово оказывать своему союзнику как политическую, так и экономическую поддержку.

Во многих публикациях буржуазных авторов объявление Англией и Францией войны Германии расценивается как бескорыстная акция в защиту союзной Польши и проявление решимости вести борьбу с фашизмом. Бывший посол Великобритании в Берлине Н. Гендерсон утверждал, что Англия начала войну во имя высших идеалов человечества. «Верные духу свободы, — писал он в 1940 г., — мы ведем борьбу за моральные принципы цивилизованного образа жизни, в полной мере понимая нашу ответственность и ту цену, которую мы должны за это заплатить»{5}. В буржуазной исторической литературе распространен тезис о том, что у западных держав вообще не было каких-либо конкретных целей в войне с Германией. Отвергая очевидные факты, некоторые историки заявляют, что на первом этапе войны гитлеровский рейх не представлял угрозы для Англии и Франции, эти страны вступили в войну лишь ради идей «добра и справедливости». Подобные утверждения далеки от истины.

Англия и Франция объявили войну гитлеровской Германии не для того, чтобы помочь Польше, и не «во имя борьбы с фашизмом». Они сделали это потому, что Германия, почувствовав свою силу, стала угрожать недавним покровителям. Экспансионистские поползновения фашистского рейха, стремление к гегемонии в Европе и планы завоевания мировою господства пришли в прямое столкновение с интересами монополистического капитала западных держав. В то же время империалистические круги [15] Англии и Франции не оставляли надежду, что Германия после захвата Польши развяжет войну против Советского Союза.

Вторая мировая война началась как несправедливая, империалистическая .и со стороны фашистской Германии, и со стороны Англии и Франции.

Польша, ставшая жертвой гитлеровской агрессии, оказалась в особых условиях. Правящие круги этой страны на протяжении всего довоенного периода проводили реакционную политику и вынашивали враждебные планы в отношении Советского Союза и других государств. Учитывая экономическую и военную слабость страны, они рассчитывали обеспечить реализацию этих планов в союзе с сильными империалистическими державами. Однако Польша сама стала объектом фашистской агрессии, и ее правящие круги были лишены возможности продолжать свой довоенный политический курс.

В войне против Польши гитлеровская Германия ставила своей целью уничтожение польского суверенного государства, истребление прогрессивных сил нации. Польский народ вступил в справедливую борьбу за национальное существование, спасение своей государственности и сохранение культуры.