1. Военно-политическая обстановка после поражения англо-французской коалиции

Неожиданно быстрое поражение Франции, а следовательно, и англофранцузской коалиции застало Англию врасплох. Она была практически не готова к отражению угрозы, нависшей теперь над ее собственной территорией — Британскими островами. Из 55 дивизий, которые английское командование намечало иметь к концу ноября 1941 г.{287}, в июле 1940 г. 44 значились как «существующие», но в действительности 7 из них только еще формировались (3 английские пехотные дивизии, 2 канадские, 2 австралийские). Многие соединения не имели штатного вооружения, а некоторые находились за пределами Англии. Эвакуированные из Дюнкерка дивизии, основательно потрепанные в боях, не представляли серьезной боевой силы. В июне — июле 1940 г. английское командование могло использовать для защиты метрополии всего 26 дивизий{288}.

Выпуск вооружения в Великобритании, хотя потребность в нем была велика, рос медленно. После Дюнкерка резервного вооружения, которым располагали английские сухопутные силы метрополии, едва хватило бы для оснащения двух дивизий. На территории страны в строю было всего 217 танков.

Не намного лучше обстояло дело с самолетным парком в военно-воздушных силах: в боевой готовности находилось всего 446 современных истребителей{289}, бомбардировочная авиация в июле 1940 г. насчитывала 491 самолет, пригодный к боевому применению. Из этого числа только 376 были укомплектованы экипажами{290}.

Командование ПВО развернуло к июлю 1940 г. 7 дивизий, которые состояли из зенитно-артиллерийских, прожекторных частей, подразделений воздушных заграждений. Дивизиям подчинялись наблюдательные посты службы оповещения и радиолокационные станции, расположенные вдоль восточного побережья Англии. Истребительная авиация и группы аэростатов заграждения организационно не входили в состав дивизий ПВО, подчиняясь своим собственным командованиям. Уязвимой стороной английской противовоздушной обороны являлся недостаток зенитной артиллерии. Дивизии ПВО имели на вооружении лишь немногим более [124] половины штатной численности зенитных орудий крупного калибра и менее одной трети — орудий малого калибра{291}.

Значительной силой, способной дать отпор противнику, оставался английский военно-морской флот, который по своей численности превосходил флот Германии. Однако опыт норвежской операции показал, что, обеспечив господство в воздухе, немецко-фашистское командование получало возможность сковывать действия военно-морского флота противника в прибрежных районах.

Таким образом, после Дюнкерка Англия потеряла всех своих европейских союзников, чьими силами она рассчитывала вести войну на суше. К тому же ее собственная армия на какое-то время, по выражению Лиддел Гарта, оказалась в состоянии «обнаженного бессилия»{292}. Более того, возникла новая угроза — вступление в войну на стороне Германии вишистской Франции, военно-морской флот которой мог стать грозной силой в войне против Англии.

Поражение Франции резко снизило возможности Великобритании защитить от агрессора свои колониальные владения. Державы оси развернули наступление на флангах британской империи: Италия — в Средиземном море, Восточной Африке, Япония — в Юго-Восточной Азии. Отказавшись от создания общего фронта сопротивления фашистским агрессорам накануне войны, Англия оказалась теперь перед опасной перспективой непосредственного столкновения с военной машиной рейха.

Летом 1940 г. главные надежды правительства Черчилля, пришедшего к власти 10 мая, были связаны с вовлечением США в войну против Германии. В Вашингтоне это понимали. Правительство Рузвельта, оттягивая решение вопроса о вступлении в войну, тем не менее оказывало Великобритании некоторую поддержку. В июне 1940 г. вооруженным силам Англии была передана партия устаревшего американского оружия: более 500 тыс. винтовок, 22 тыс. пулеметов, 895 полевых пушек, 55 тыс. автоматов{293}. «Соединенные Штаты Америки, — писал Лиддел Гарт, — могли подкачать воздуха», чтобы как-то удержать Англию «на плаву», однако это позволяло лишь тянуть время, но не предотвратить развязку»{294}.

Многие официальные лица в США первоначально относились отрицательно к расширению помощи Великобритании, считая ее положение безнадежным. В июле 1940 г. комитет начальников штабов США высказался против принятия военных обязательств, выходивших за рамки задач обороны Западного полушария. Правящие круги США соглашались предоставлять помощь лишь на условиях значительных уступок, которые бы обеспечили проникновение американского империализма в страны британской колониальной империи. Один из лидеров английской компартии — Р. Палм Датт писал, что правительство Черчилля в то время стояло «перед выбором между соглашением с германским капиталом за известную цену или соглашением с американским капиталом, тоже за известную цену»{295}.

Над Англией нависла угроза полного поражения. Это сознавало английское правительство. «В 1940 г., — говорил впоследствии Черчилль, — армия вторжения, примерно 150 тыс. отборных солдат, могла бы произвести огромное опустошение в нашей среде»{296}. Английское правительство готовилось к эвакуации в Канаду. В стране оживилась деятельность «пятой [125] колонны», различных профашистских организаций. Однако они не пользовались значительным влиянием в Англии. Большую опасность представляли «мюнхенцы» — сторонники сговора с фашистской Германией, занимавшие высокие государственные посты и связанные с монополистическим капиталом. Чемберлен, Галифакс, Вуд и другие «мюнхенцы» все еще входили в состав кабинета Черчилля и в критической обстановке могли не только оказать влияние на правительство, но и навязать ему свои решения. Черчилль писал Рузвельту 20 мая 1940 г.: «...я не могу отвечать за моих преемников, которые в условиях крайнего отчаяния и беспомощности могут оказаться вынужденными выполнить волю Германии»{297}.

28 мая, в день капитуляции бельгийской армии, министр иностранных дел лорд Галифакс и лидер консервативной партии Чемберлен заявили о необходимости запросить у Муссолини сведения о германских условиях мира. Это предложение было отклонено Черчиллем.

В начале июня 1940 г. перед встречей Гитлера и Муссолини в Мюнхене (17 — 18 июня) заместитель министра иностранных дел Англии Р. Батлер в беседе с послом Швеции в Англии Б. Прютцем откровенно заявил, что считает необходимым заключить мир и найти компромисс с Германией. Р. Батлер подчеркнул, что министр иностранных дел Галифакс разделяет его точку зрения. После этой встречи Прютц послал срочную шифровку в Швецию, в которой говорилось, что «часть английского правительства стремится к миру с Германией»{298}. Поэтому не случайно Риббентроп на встрече в Мюнхене заявил Чиано, что Лондон уже установил доверительный контакт с Берлином через Швецию.

Позиция лондонских «мюнхенцев» отвечала интересам гитлеровской Германии. Фашистское руководство больше устраивала «почетная» капитуляция Англии, нежели ее военный разгром. «Если мы разгромим Англию, — заявил Гитлер, — вся Британская империя распадется. Но Германия ничего от этого не выиграет. Разгром Англии будет достигнут ценой немецкой крови, а пожинать плоды будут Япония, Америка и др.»{299}. Гитлеровцы учитывали и то, что штурм Британских островов отнял бы у вермахта значительные силы, предназначенные для решения главной военно-политической задачи — агрессии против СССР. Заключение «почетного» мира давало Германии еще одно преимущество: Гитлер надеялся таким путем нейтрализовать Соединенные Штаты. В конечном счете судьбу Англии и Британской империи в целом должен был, по его расчетам, решить разгром Советского Союза.

Эти тайные замыслы Гитлера и его приближенных не мешали им активно вести приготовления к вторжению на Британские острова. Они стремились терроризировать английский народ, оказать давление на тех государственных и общественных деятелей Великобритании, которые выступали за сопротивление агрессору.

Но на защиту страны поднялся весь трудовой народ Англии. Лозунг коммунистической партии «Мюнхенцы» должны уйти!» был активно поддержан многочисленными низовыми профсоюзными организациями. Трудящиеся вступали в отряды самообороны. В июле 1940 г. в них насчитывалось более 1 млн. человек. Рабочие военных заводов подчас трудились по 12 часов в сутки.

К осени 1940 г. правительство Черчилля, используя патриотический подъем народных масс, получило возможность увеличить производство [126] вооружения. Резко возрос выпуск самолетов-истребителей. Вместо запланированных в июне — августе 903 истребителей было произведено 1418,. то есть в полтора раза больше{300}.

Однако для укрепления обороны страны и ликвидации угрозы вторжения немецко-фашистских войск на Британские острова еще требовалось время, и немалое. Лишь непосредственная подготовка гитлеровской Германии к нападению на СССР, развернувшаяся в глубокой тайне летом 1940 г., принесла Англии спасительную передышку.

2. Политические маневры и военные планы Германии против Англии

С разгромом Франции, захватом немецкими войсками побережья Ла-Манша в политических и военных кругах Германии росла уверенность, что Англия вскоре прекратит сопротивление. Фашистское руководство изыскивало различные, в том числе и военные, пути для того, чтобы форсировать заключение с Англией выгодного для себя компромиссного мира.

30 июня, то есть на пятый день после прекращения огня во Франции, Ф. Гальдер записал в своем дневнике: «Основное внимание — на Восток... Англии мы должны будем, вероятно, еще раз продемонстрировать нашу силу, прежде чем она прекратит борьбу и развяжет нам руки на Востоке»{301}. Было ясно, что «демонстрация силы» могла иметь успех лишь в том случае, если она создавала видимость реальной угрозы надвигавшегося вторжения. Побережье Ла-Манша находилось под постоянным наблюдением англичан. «И если бы немцы не концентрировали в этом районе переправочные средства, если бы сведения о проходивших десантных учениях не просачивались на Британские острова, — отмечал американский историк Т. Тейлор, — то словесные угрозы о вторжении были бы просто пустым звуком»{302}.

В военном руководстве гитлеровской Германии обсуждались различные планы «демонстрации силы», призванные склонить Англию к капитуляции. 30 июня 1940 г. начальник штаба оперативного руководства верховного командования вермахта (ОКВ) Йодль направил Гитлеру памятную записку, в которой, оценивая перспективы войны с Англией, писал: «Англия борется и может бороться не столько за победу, сколько за сохранение своих владений и позиций на международной арене и, вероятно, будет склонна заключить мир, если ей станет известно, что этой цели можно будет достичь относительно дешево»{303}. Йодль считал, что с задачей «демонстрации силы» могут успешно справиться авиация и военно-морской флот, а высадка десанта должна производиться лишь в том случае, если потребуется «нанести смертельный удар по экономически парализованной и почти неспособной вести войну в воздухе Англии»{304}.

Однако Йодль, как и Гитлер, полагал, что до высадки десанта дело, видимо, не дойдет. Поэтому в приказе ОКВ штабам сухопутных и военно-морских сил о начале планирования десантной операции против Англии, подписанном Кейтелем 2 июля, говорилось: «Все приготовления должны [127] вестись исходя из того, что само вторжение является всего лишь планом, решение о котором еще не принято»{305}.

В начале июля 1940 г. скептическое отношение к планам вторжения в Англию было весьма характерно для верхушки гитлеровского генералитета. Генерал-фельдмаршал Г. Рундштедт считал эти планы «ничем иным, как политическим блефом»{306}. 1 июля Гальдер сделал запись в дневнике: «Лееб доложил, что, как ему известно, высадка десанта в Англии не предполагается. Я ему ответил, что, несмотря на это, следует проанализировать возможности проведения такой операции, ибо, если политическое руководство поставит эту задачу, понадобится величайшая быстрота»{307}.

13 июля Браухич и Гальдер представили Гитлеру «полный оптимизма» доклад, содержавший детально разработанный план операции против Англии. В ходе состоявшейся при этом беседы они пришли к общему выводу, что причина того, почему Англия не идет на мир, заключается в ее надеждах на Россию{308}. Гитлер, не вдаваясь в подробности представленного плана, одобрил его. 16 июля 1940 г. была издана директива ОКБ № 16 о подготовке десантной операции против Англии. Срок готовности операции, которая получила кодовое наименование «Зеелёве» («Морской лев»), был установлен 15 августа.

На третий день после подписания директивы, 19 июля 1940 г., Гитлер созвал заседание рейхстага, на котором собрался «цвет третьего рейха»: генералы, до командиров корпусов включительно, дипломаты, промышленники, главари CG и гестапо. Он заявил, что «последний раз обращается к здравому смыслу» английского правительства и предлагает Англии мир{309}.

Одновременно развернулись интенсивные приготовления к десантной операции на Британские острова.

По первому варианту плана операции «Морской лев» во вторжении в Англию должны были участвовать до 38 дивизий, из них 6 танковых и 3 моторизованные{310}. Поддержка десанта с воздуха возлагалась на 2-й и 3-й воздушные флоты, имевшие 2600 самолетов{311}.

Главная роль в операции отводилась группе армий «А» (командующий фельдмаршал Г. Рундштедт) в составе двух армий — 16-й (командующий генерал Э. Буш) и 9-й (командующий генерал А. Штраус). Вспомогательный удар должна была наносить 6-я армия (командующий фельдмаршал В. Рейхенау) группы армий «Б». В первом эшелоне для захвата тактических плацдармов на южном побережье Англии от Маргита до залива Лайм планировалось высадить 13 дивизий{312}. Одновременно намечалось выбросить воздушные десанты в районах Фолкстона и западнее Гастингса.

Второй эшелон в составе шести танковых и трех моторизованных дивизий должен был развить успех, а третий и четвертый эшелоны — по восьми пехотных дивизий каждый — окончательно его закрепить.

Первый и второй эшелоны войск — всего 22 дивизии с поддерживающими и обеспечивающими силами — составляли первую волну армии вторжения. Для развития наступления в глубь страны предусматривались еще две волны крупных десантов. [128]

Этот вариант вызвал серьезные возражения главного командования военно-морских сил. Оно считало, что высадка двадцати двух дивизий первого и второго эшелонов займет не менее четырнадцати дней, то есть значительно больше, чем это планировалось генеральным штабом{313}. Командование ВМС предполагало, что из-за нехватки десантных судов и превосходства англичан в боевых надводных кораблях успешную высадку войск можно осуществить только на узком участке, ограниченном минными заграждениями.

Разногласия между командованием сухопутных войск и командованием военно-морских сил, возникшие трудности с практической организацией десантной операции и, главное, развернувшаяся подготовка к войне против СССР — все это вызвало отмену первоначального срока вторжения.

В соответствии с директивой ОКВ 30 августа главнокомандующий сухопутными войсками издал указания на подготовку операции «Морской лев», срок проведения которой переносился на сентябрь 1940 г. «Приказ на проведение операции, — говорилось в указаниях, — зависит от политической обстановки. Подготовку надлежит провести таким образом, чтобы начиная с 15.9 можно было приступить к осуществлению операции. Перед сухопутными войсками... стоит задача высадить в южной Англии десант сильных частей, разгромить английские сухопутные войска, занять столицу и, сообразуясь с обстановкой, возможно, и другие районы Англии»{314}. Общая численность войск первого эшелона была сокращена с 13 до 9 дивизий. Всего в четырех эшелонах планировалось высадить 24 дивизии вместо 38, первоначально намечавшихся. Директивой ОКВ от 3 сентября был установлен новый срок высадки — 21 сентября, однако, с оговоркой, допускавшей приостановку подготовки операции за 24 часа до ее начала.

В то время как в высших инстанциях уточнялись планы операции, в войсках шла напряженная подготовка к предстоящей высадке. «Французские, бельгийские и голландские порты, — пишет В. Крейпе, — были забиты всевозможными судами. Непрерывно велась тренировка по посадке на суда и высадке десантов»{315}. Для обеспечения десантов от возможных ударов противника с флангов флот в соответствии с планом операции поставил в общей сложности 6800 мин, выделил 27 подводных лодок и все надводные корабли. На южном берегу пролива было сосредоточено 41 мощное дальнобойное орудие, 35 батарей крупного и среднего калибра, а также 7 батарей трофейных орудий{316}. Генерал-фельдмаршал Ф. Паулюс впоследствии вспоминал, что у него в то время сложилось убеждение в серьезности намерений германского командования высадить свои войска в Англии. «Хотя приказы относительно действительного проведения операции сами по себе еще ничего не доказывают, — писал Ф. Паулюс, — все же я полагаю, что Гитлер, находившийся под впечатлением крупных и быстрых успехов в кампаниях против Норвегии и Франции и переоценивавший технические возможности, первоначально имел намерение осуществить вторжение»{317}.

Могли ли немцы рассчитывать на успех?

Осуществление операции «Морской лев» зависело от ряда важных условий: завоевания германской авиацией господства в воздухе, нейтрализации [129] английского флота в районе вторжения и на подступах к нему, наличия достаточного количества десантных средств, преодоления береговой обороны Англии и сопротивления британских войск в ее глубине. Наконец, успех операции зависел от внутриполитического положения в Англии.

В июле 1940 г. немецкая авиация обладала минимум двойным превосходством над английскими военно-воздушными силами. Осуществление планов высадки не требовало стратегического господства в воздухе над всей Англией и полного подавления английской истребительной авиации. К тому же британское командование не имело необходимого количества истребителей для противодействия противнику в зоне Ла-Манша. В немецких боевых приказах отмечалось, что «над всем проливом достигнуто ярко выраженное превосходство в воздухе»{318}.

Но если германские военно-воздушные силы имели бесспорное превосходство в воздухе, то столь же бесспорным превосходством на море обладал английский флот. Большинство буржуазных историков именно этим и объясняет срыв операции «Морской лев». Однако уже норвежская операция, в которой германское командование сумело обеспечить господство в воздухе, показала, что флот без надежного прикрытия с воздуха мог лишиться своего превосходства.

В районе Ла-Манша, над которым господствовала немецкая авиация и где были установлены плотные минные заграждения, маневр английских кораблей сковывался. У южного побережья Англии находились только ограниченные силы британского флота. Здесь в распоряжении командования Дуврского района и Портсмута было всего десять эскадренных миноносцев. В ближайших базах — Хамбер, Гарвич и Ширнесс, откуда английские корабли могли бы действовать против вражеских десантов, — насчитывалось 19 эсминцев{319}. Основная же часть линейных кораблей находилась в северных и западных портах Англии.

Командование германского военно-морского флота считало, что для высадки десантов потребность в переправочных средствах составит: 155 транспортных судов, 1722 парома, 471 буксир и 1161 морской катер{320}, то есть во много раз больше, чем понадобилось для эвакуации войск из Дюнкерка. Однако небольшое расстояние до южного побережья Англии облегчало переброску десанта. Гальдер записал в своем дневнике: «Характер операции: «Форсирование большой реки...»{321}. Пользуясь ресурсами оккупированных стран, Германия могла в короткий срок сосредоточить в намеченных районах необходимое количество транспортных средств. На 4 сентября в распоряжении гитлеровского командования имелось 168 судов, 1910 паромов, 419 буксиров и 1600 катеров{322}, то есть значительно больше, чем этого требовал Редер.

Немецко-фашистское командование отдавало себе отчет в трудностях, которые испытают войска, преодолевая береговую оборону и активное сопротивление британских войск, однако, исходя из сложившейся обстановки и соотношения сил, считало эту задачу выполнимой. Многочисленные учения напротив восточных берегов Великобритании, то есть там, где десант не планировался, умышленное создание условий для утечки «секретной» информации — все это должно было ввести англичан в заблуждение относительно направления главного удара. «Сам факт подготовки десанта в Англию скрыть невозможно, — говорилось в директивных [130] указаниях ОКХ на подготовку операции «Морской лев». — Тем большее значение имеет засекречивание всеми средствами времени осуществления запланированного десанта и районов десантирования войск»{323}. Путем дезинформации противника немецкое командование надеялось достичь тактической внезапности.

Что же касается внутреннего положения Англии, то угроза вторжения противника на острова, опасность потери национальной независимости всколыхнули широкие слои населения страны, укрепили решимость народа вести борьбу с фашистскими агрессорами. Этот подъем явился важным фактором в войне Англии против Германии. Капитулянтские элементы оказались в изоляции.

В Англии принимались срочные меры для укрепления обороны побережья, но из-за нехватки готовых к боевым действиям войск и вооружения многие его районы оставались недостаточно прикрытыми.

Планировалось дать решающий отпор противнику на «рубеже главного командования», прикрывавшем Лондон и промышленные центры Англии, южнее и восточнее которых проходили передовые рубежи обороны (пять — по восточному и три — по южному побережью Англии). Задача восьми дивизий, оборонявших передовые рубежи, заключалась в том, чтобы задержать и измотать противника и тем самым выиграть время для подхода резерва главного командования. Этот резерв состоял всего лишь из двух корпусов (три пехотные, две бронетанковые дивизии и две бригады). Большинство дивизий первого эшелона имели недостаточно танков, артиллерии и транспортных средств, что делало их малоподвижными и малопригодными для контратак. К тому же сухопутные войска были рассредоточены почти по всей территории страны. В основу нового плана обороны, принятого летом 1940 г., было положено использование укреплений вдоль побережья и местных подвижных резервов, Резерв главного командования подтягивался ближе к побережью. Всего на вероятном направлении высадки десанта было сосредоточено 17 дивизий и 6 бригад.

В сентябре боеспособность английской армии несколько повысилась Общее число 42-мм противотанковых орудий возросло со 176 до 498, Танковые части в начале месяца насчитывали 240 средних и 108 тяжелых машин. Количество легких танков, вооруженных пулеметами, достигло 514. К тому времени английское командование располагало на Британских островах 27 пехотными дивизиями, но в 15 из них недоставало вооружения и особенно транспортных средств. Слабой была и противовоздушная оборона войск{324}.

Таким образом, и в сентябре 1940 г. Англия оставалась недостаточно готовой к активным действиям против немецко-фашистских войск. «Я лично убежден, — писал Гальдер много лет спустя, — что при правильном использовании сил мы прочно закрепились бы на острове, несмотря на превосходство Англии на море»{325}.

Хотя немецко-фашистское командование имело определенные возможности для высадки десанта, до реализации громко провозглашенных планов дело не дошло. 12 октября была издана директива об отсрочке операции «Морской лев» до весны 1941 г. Но в действительности верховное главнокомандование вермахта еще в первых числах октября вообще отказалось от проведения десантной операции{326}. [131]

Директива о переносе операции нужна была для маскировки развернувшейся широким фронтом подготовки к нападению на СССР. Операция «Морской лев» превратилась в ширму для прикрытия новой агрессии. По замыслам гитлеровского руководства приготовления к вторжению в Англию должны были отвлечь внимание Советского Союза от сосредоточения войск на востоке, у границ СССР. 15 февраля 1941 г. Кейтель в специальной инструкции требовал «усилить уже сложившееся впечатление о предстоящем вторжении в Англию», а развертывание войск по плану «Барбаросса» изображать «как крупнейший в истории войн отвлекающий маневр, который служит для маскировки последних приготовлений к вторжению в Англию»{327}.

Переключение внимания фашистского руководства на восток было тем фактором, который отвел от Англии угрозу вторжения.