5. Капитуляция Франции

Первое заседание правительства Петэна, состоявшееся 17 июня, длилось всего десять минут. Министры единодушно приняли решение просить у германского командования прекращения военных действий. Новый министр иностранных дел П. Бодуэн пригласил к себе испанского посла Лекерика и передал ему ноту, в которой правительство маршала Петэна просило Испанию «обратиться как можно скорее к германскому правительству с просьбой прекратить военные действия и сообщить, каковы его условия мира»{268}. Предложение Франции о перемирии через папского нунция было направлено и правительству Италии.

Днем 17 июня Петэн обратился по радио с воззванием к населению и армии страны «прекратить борьбу». Это воззвание внесло деморализацию в ряды армии, которая еще продолжала вести боевые действия. Петэн, не дожидаясь ответа командования вермахта, этим воззванием, по существу, отдал приказ о прекращении сопротивления. Немцы, немедленно издав листовки с текстом воззвания Петэна, начали разбрасывать их над позициями французских войск. Фашистские танки шли с белыми флагами и брали в плен прекративших сопротивление французских солдат. Начальник штаба французской главной квартиры генерал Думенк, чтобы в какой-то мере сохранить боеспособность армии, вынужден был дать в войска телеграмму: «Перемирие не подписано. Противник использует белый флаг, чтобы прорваться на обороняемых участках... Следует повсюду продолжать со всей энергией защищать территорию родины»{269}. [111]

18 июня французское правительство отдало войскам распоряжение оставлять без боя все города с населением более 20 тыс. человек. Частям запрещалось вести боевые действия не только в самих городах, но и на их окраинах, а также производить какие-либо разрушения. Это привело к дезорганизации последних усилии французских войск оказывать сопротивление.

Берлин был хорошо осведомлен о намерении Петэна с приходом к власти заключить перемирие с Германией. Предательская позиция Петэна получила полное одобрение гитлеровцев. Фашистский орган «Фёлькишер беобахтер», поощряя капитулянтскую политику Петэна, отзывался о нем, как о «старом, безупречном солдате, который только один еще в состоянии доставить утешение французскому народу».

Получив просьбу французского правительства о прекращении боевых действий, политическое руководство Германии не торопилось с ответом. Немедленные переговоры с Францией, которые означали бы окончание боевых действий, не входили в расчеты германского генерального штаба. Немцы решили воспользоваться фактическим прекращением сопротивления французских войск и ускорить наступление по всему фронту. Кроме того, предстояло решить вопрос о территориальных претензиях Италии. Как свидетельствует памятная записка итальянского министра иностранных дел Чиано, Италия намеревалась оккупировать французскую территорию до Роны, в том числе города Лион, Баланс, Авиньон, получить в свое владение Корсику, Тунис, Французское Сомали, военно-морские базы в Алжире и Марокко (Алжир, Мерс-эль-Кебир, Касабланка). Франция должна была передать Германии и Италии весь флот, авиацию, тяжелое оружие, большое количество средств транспорта. Выполнение этих требований означало бы установление безраздельного господства Италии в бассейне Средиземного моря.

Германия не хотела столь значительного усиления своего союзника. Кроме того, Гитлер считал, что в тот момент было нецелесообразно предъявлять Франции «излишние» требования. На первый взгляд такая установка противоречила германским планам уничтожения Франции как великой державы. Но правители Германии вынуждены были считаться с реально сложившейся военно-политической обстановкой. Хотя французские вооруженные силы потерпели сокрушительное поражение, Франция окончательно еще не была повержена. У нее оставались обширные колониальные владения с колоссальными материальными и людскими ресурсами. Гитлер понимал, что лишен возможности немедленно прибрать к рукам богатые заморские территории Франции. Из сообщений агентуры фашистскому руководству было известно, что французская администрация в колониях, учитывая настроение армии и населения, готова продолжать войну. Этого оно и опасалось. Чрезмерные требования к Франции могли толкнуть колеблющиеся группы из правящих кругов к продолжению сопротивления и эмиграции правительства Франции в Северную Африку. Такая перспектива вела к затягиванию войны с Англией и Францией, нарушала гитлеровские намерения быстрее покончить с войной на Западе.

Была и еще одна причина «снисходительного» отношения к Франции — боязнь, что ее уцелевший военно-морской флот достанется Англии.

До 20 июня 1940 г. французский флот понес незначительные потери (всего 34 корабля основного состава, в том числе 1 крейсер, 11 эсминцев и 7 подводных лодок){270}. В строю оставалось 7 линкоров, 18 крейсеров, [112] 1 авианосец, 1 авиатранспорт, 48 эсминцев, 11 миноносцев и 71 подводная лодка, не считая более мелких судов.

Германия не имела достаточных военно-морских сил, чтобы захватить французский флот, и откладывала эту задачу на будущее. А пока командование вермахта стремилось не допустить ухода французских кораблей в английские порты или на свои базы в колониях.

Петэн и его сообщники хорошо понимали, что Гитлер согласится вести переговоры о перемирии только с тем французским правительством, которое сохранит контроль над колониями и не допустит ухода боевых кораблей в английские порты. Петэн и его окружение опасались создания эмигрантского правительства Франции, которое взяло бы на себя управление колониями и оставило бы в своем распоряжении французский флот.

Французские капитулянты делали все, чтобы устранить возможность создания эмигрантского правительства. Они организовали настоящую кампанию обмана, шантажа и угроз, пытаясь предотвратить эмиграцию тех политических деятелей, которые могли стать лидерами этого правительства. Документы архивов гитлеровского министерства иностранных дел свидетельствуют, что правительство Петэна информировало Берлин через испанского посла о возможных внутренних затруднениях и торопило с началом переговоров.

Гитлер, получив предложение французского правительства о перемирии, в своем приказе потребовал продолжать наступление, преследовать потерпевшего поражение противника и оккупировать важнейшие районы Франции. В Нормандии немецкие подвижные части заняли Шербур, а на границе Бретани — Ренн. Другая группировка продвинулась от Ла-Манша на юг и форсировала Луару между Орлеаном и Невером.

19 июня части 10-й французской армии прекратили сопротивление. Немецко-фашистские войска захватили французскую военно-морскую базу Брест. На побережье Атлантического океана немецкие соединения захватили Сен-Назер, Нант и Ла-Рошель.

На последнем этапе операции «Рот» активные действия предприняли войска группы армий «Ц». 1-я немецкая армия, воспользовавшись отходом французских войск от линии Мажино, сумела преодолеть полосу укреплений между Сент-Авольдом и Саарбрюккеном, а 7-я армия, форсировав Рейн в верхнем течении, заняла 18 июня Кольмар. В подчинение командующего группой армий «Ц» была передана танковая группа Гудериана, которая, развернувшись на северо-восток, начала продвигаться в направлении Эпиналь, Бельфор.

Отошедшие по приказу Вейгана от линии Мажино французские войска из состава 2-й группы армий оказались в окружении. 22 июня командующий этой группой армий генерал Кондэ отдал приказ сложить оружие. Немецкие войска в этом районе взяли в плен более 500 тыс. человек. Сопротивление немецко-фашистским войскам продолжали оказывать лишь некоторые гарнизоны укреплений линии Мажино и отдельные отряды в Вогезах.

20 июня итальянские войска перешли в общее наступление против Франции в Альпах. Но французские войска встретили их сильным артиллерийским огнем и отбили атаки противника. Лишь на южном участке фронта итальянские части имели незначительное продвижение в районе Ментоны. Муссолини был в ярости, что не может к моменту переговоров о перемирии отхватить большой кусок французской территории. Он приказал готовить воздушный десант — полк альпийских стрелков — в район Лиона, а затем занять французскую территорию до Роны. Немецкое командование не поддержало акцию Муссолини, и эта «операция» не была проведена. [113]

20 июня немецко-фашистское командование предложило французской делегации по перемирию прибыть для встречи с немецкими представителями на мост через Луару у Тура. В тот же день французская делегация в составе командующего группой армий генерала Хюнтцигера (глава делегации), бывшего посла Франции в Польше Л. Ноэля, начальника генерального штаба ВМС контр-адмирала Ле Люка, начальника генерального штаба ВВС генерала Бержере и бывшего военного атташе в Риме генерала Паризо прибыла в Тур. На следующий день делегацию доставили на станцию Ретонд в Компьенском лесу. Здесь 22 года назад 11 ноября 1918 г. в белом салон-вагоне маршал Фош продиктовал условия перемирия побежденной Германии. По приказу Гитлера исторический вагон Фоша был изъят из музея и, чтобы как можно больше унизить французов, поставлен на то место, где он стоял в 1918 г.

На церемонию подписания документа о признании победы Германии: прибыли почти все главари «третьего рейха», в том числе и Гитлер. Французские представители с самого начала переговоров поняли, что речь может идти только о капитуляции, а не «об условиях мира», как надеялись Петэн и его сообщники.

Кейтель (он председательствовал на переговорах) объявил условия перемирия, подчеркнув при этом, что они не могут быть изменены, и предложил французским представителям немедленно подписать документ. Хюнтцигер в переговорах с Кейтелем пытался смягчить условия перемирия, но встретил холодный отказ. Лишь по одному вопросу Кейтель выразил понимание французской точки зрения. Это был вопрос о необходимости иметь в распоряжении правительства Петэна вооруженные силы. «Опыт показывает, — сказал глава французской делегации, — что после ужасного кризиса, который переживает сейчас Франция, существует опасность скольжения страны в сторону коммунизма. Французское правительство намеревается во всех случаях воспрепятствовать этому»{271}. 22 июня в 18 часов 32 минуты генерал Хюнтцигер от имени французского правительства подписал соглашение о перемирии. С германской стороны документ подписал Кейтель.

В соответствии с соглашением французское правительство прекращало военные действия против Германии на французской территории, а также в колониях, протекторатах, на мандатных территориях и на морях. Французские вооруженные силы подлежали демобилизации и разоружению. Правительство Петэна получило право иметь армию «для поддержания внутреннего порядка», численность которой должна быть определена позднее решением Германии и Италии; французские военнопленные оставались в Германии до подписания мирного договора.

Фашистская Германия оккупировала большую часть территории Франции. Оккупация распространялась на северные, наиболее развитые и богатые районы страны, а также на Атлантическое побережье Франции. В оккупированной зоне вся власть передавалась германскому командованию. Французское правительство обязывалось содействовать передаче германским властям в исправном состоянии всех военных объектов, промышленных предприятий, средств связи и транспорта, запасов сырья и т. д. На неоккупированной территории вооружение и военное имущество сосредоточивалось на складах и передавалось под контроль германских и итальянских властей. Германское командование оставляло за собой право требовать передачи вооружения и боеприпасов для нужд вермахта.

Статья 8 соглашения предусматривала, что французский военно-морской флот должен быть сосредоточен во французских портах и разоружен под контролем Германии и Италии. [114] Французское правительство обязывалось нести расходы по содержанию германских оккупационных войск.

Германия оставляла за собой право в любой момент денонсировать соглашение о перемирии, если французское правительство не выполнит взятые на себя обязательства. Соглашение вступало в силу только после заключения перемирия между Францией и Италией.

23 июня французская делегация на немецких самолетах отправилась в Рим. В тот же день на вилле Инчеза возле Рима были начаты переговоры с итальянской делегацией, в состав которой входили маршал Бадольо, генералы Роатта и Приколо, адмирал Каваньяри и министр иностранных дел Чиано. 24 июня 1940 г. франко-итальянское соглашение о перемирии было подписано. 25 июня в 1 час 16 минут военные действия во Франции были официально прекращены.

Итальянское правительство под нажимом Германии отказалось от своих первоначальных требований к Франции. Италия оккупировала французскую территорию площадью 832 кв. км с населением 28,5 тыс. человек. По условиям соглашения Франция должна была разоружить пограничные укрепления по итало-французской границе на глубину 50 км, демилитаризовать порты Тулон, Бизерта, Аяччо и Оран, а также определенные зоны в Алжире, Тунисе и на побережье Французского Сомали.

Боевые действия вермахта окончились победой Германии. Франция потерпела жестокое поражение. Французская армия потеряла 84 тыс. убитыми, 1547 тыс. солдат и офицеров оказались в германском плену{272}.

Потери вермахта были меньшими — 27074 убитых, 18384 пропавших без вести и 111 043 раненых{273}.

С разгромом Франции в операциях вермахта на Европейском континенте наступили новая стратегическая пауза и новый этап в развитии второй мировой войны.

Военный кабинет Великобритании считал, что под давлением немецко-фашистских оккупационных властей петэновская Франция сможет предоставить свои ресурсы Германии для войны против Англии. Особое беспокойство английского политического и военного руководства по-прежнему вызывала судьба французского военно-морского флота. После подписания соглашения о перемирии французский флот был сосредоточен в Тулоне, в портах Мерс-эль-Кебир и Алжир (Северная Африка), в Дакаре (Западная Африка), в Александрии (Египет). В момент подписания перемирия 2 французских линкора, 12 эсминцев и несколько подводных лодок оказались в английских портах Портсмут и Плимут. Черчилль принял решение о захвате французских военных кораблей. Операция, получившая кодовое название «Катапульта», была проведена 3 июля 1940 г. В ответ на эти действия правительство Петэна разорвало дипломатические отношения с Великобританией.

После заключения перемирия Франция оказалась разделенной на две зоны: оккупированную (Северная и Центральная Франция) и неоккупированную (Южная Франция), полностью зависимую от Германии.

На оккупированной территории до войны проживало 65 процентов населения страны, выплавлялось 97 процентов чугуна и 94 процента стали, добывалось 79 процентов угля, 100 процентов железной руды, собиралось 75 процентов урожая пшеницы, насчитывалось 75 процентов конского поголовья, 65 процентов крупного рогатого скота. В Северной и Центральной Франции сосредоточивалось большинство предприятий машиностроительной, автомобильной, авиационной, химической промышленности. Весь экономический потенциал оккупированной зоны был поставлен [115] на службу фашистскому рейху. Оккупационные власти прибегали к прямому грабежу Франции, а также к грабежу с помощью различных методов внедрения германского капитала в ее экономику.

В конце июня 1940 г. гитлеровские власти создали в оккупированной зоне военную администрацию. Два департамента — Нор и Па-де-Кале — были переданы в управление оккупационных властей в Бельгии. Эльзас и Лотарингия были присоединены к рейху и стали подчиняться гаулейтерам.

Петэн и его окружение, обосновавшиеся с 1 июля 1940 г. в небольшом городке Виши (Южная Франция), стремились утвердить во Франции диктатуру фашистского типа. Петэн надеялся, что диктаторский режим в стране позволит установить более тесные контакты с фашистским рейхом. В одной из брошюр, изданных в Виши, говорилось: «Поражение мая — июня 1940 г. было крушением режима... Франция ждет нового режима, и, как это бывает после каждого большого поворота, мы, естественно, склоняемся к тому, чтобы учредить у нас режим, аналогичный существующему у наших победителей»{274}. После поражения фашиствующие элементы, для которых Петэн был и знаменем, и ширмой, начали открытое наступление против республиканских институтов. Во главе этих сил стоял известный своими реакционными взглядами политикан П. Лаваль.

10 июля на совместном заседании палаты депутатов и сената запуганные парламентарии Франции передали всю власть Петэну. На следующий день Петэн подписал три закона, согласно которым он становился главой французского государства, получал в свои руки законодательную, исполнительную и судебную власть, право назначать и смещать министров и других высших государственных чиновников, издавать законы, вести дипломатические переговоры, ратифицировать международные договоры, объявлять войну и заключать мир. Слово «республика» исчезло из политического словаря правительства Виши. Петэн, уподобляясь коронованным монархам, начинал свои законы формулой: «Мы, маршал Франции, глава французского государства...»

По своему классовому содержанию вишистский режим представлял собой диктатуру французской реакционной буржуазии, которая была связана с гитлеровской Германией. За спиной Петэна стояли французские банки, крупнейшие монополии. Он опирался на реакционное офицерство, католическую церковь, аграриев, на часть мелкой городской буржуазии. Французская реакция, по словам историка Зигфрида, видела в Петэне «символ порядка, восстановления власти, желанный оплот против социальной революции»{275}.

Петэновская Франция стала, по существу, профашистским государством. В стране была прекращена деятельность представительных учреждений, распущены ранее существовавшие политические партии, запрещены профсоюзные организации. Полную поддержку правительства Виши получили реакционная организация военщины «Французский легион фронтовиков» и фашистские партии — «Социально-революционное движение», лидером которого был Делонкль, «Национально-народное объединение» во главе с Деа, «Французская народная партия», руководимая Дорио.

Свою классовую реакционную сущность правительство Петэна прикрывало демагогическими утверждениями о «национальной революции», якобы происшедшей во Франции, о прекращении классовой борьбы, создании «контролируемой» экономики, о моральном и духовном «обновлении» [116] нации. За фальшивыми фразами оно пыталось скрыть беспощадную эксплуатацию трудящихся, систему террора и репрессий по отношению к подлинным борцам за независимость и социальное обновление страны. Режим Виши полностью зависел от гитлеровской Германии, которая видела в правительстве Петэна послушное орудие своей политики ограбления и закабаления Франции.

Марионеточное правительство Петэна ежедневно перечисляло на специальный счет Французского банка в Париже 400 млн. франков на содержание германских войск. Петэн и его окружение претендовали на роль хотя бы младших партнеров фашистской клики в установлении «нового порядка» в Европе. До поры до времени фашистские главари не разрушали иллюзии вишистов о партнерстве. Они не хотели преждевременно раскрывать свои замыслы в отношении Франции. В кругу своих приближенных Гитлер заявлял, что французы постоянно будут врагами Германии и поэтому он «заговорит с правительством Виши другим языком, как только русская операция будет закончена и он высвободит свой тыл»{276}. Деятели «третьего рейха» составляли планы дальнейшего расчленения Франции и превращения ее в аграрно-промышленный придаток Германии. Свободолюбивому французскому народу грозило полное порабощение.

Однако французский народ не смирился с участью, которую ему готовили гитлеровские захватчики и их вишистские пособники. Гитлеровской оккупации и фашистскому режиму Виши прогрессивные силы Франции противопоставили движение Сопротивления, борьбу за независимость и свободу своей страны. Преодолевая огромные трудности, разрастаясь вширь и вглубь, приобретая форму вооруженной борьбы, движение Сопротивления стало выражением национального подъема французского народа, вставшего на защиту родины. Его основной силой был рабочий класс и трудовое крестьянство, а подлинным организатором и вдохновителем — Французская коммунистическая партия. Наряду с движением Сопротивления, возникшим внутри страны, начала действовать патриотическая организация «Свободная Франция» во главе с эмигрировавшим в Англию генералом де Голлем.

18 июня генерал де Голль обратился по лондонскому радио к французам, находившимся в Англии, с призывом установить с ним контакт и продолжать борьбу с гитлеровской Германией. 28 июня 1940 г. правительство Черчилля признало де Голля главой «свободных французов», а 7 августа 1940 г. он по соглашению с правительством Англии получил право формировать на ее территории добровольческие французские вооруженные силы.

Развитие и углубление движения Сопротивления во Франции, рост влияния организации де Голля «Свободная Франция» свидетельствовали, что капитуляция в Компьенском лесу еще не определила судьбу страны.

Французский народ поднимался на борьбу с гитлеровскими захватчиками за свободу и независимость родины.

6. Уроки поражения англо-французской коалиции

Разгром Франции — основного союзника Великобритании в Европе, а также Бельгии и Голландии означал развал и поражение антигерманской коалиции европейских государств, сложившейся в начале второй мировой [117] войны. Западные страны оказались неспособными противостоять фашистской агрессии, несмотря на то что экономические возможности Англии и Франции превышали экономический потенциал Германии. Союзники имели превосходство в численности вооруженных сил и, за исключением авиации, в количестве вооружения. Однако недальновидная политика и порочная стратегия англо-французских правящих кругов обрекли коалицию западных союзников на поражение.

В предвоенный период правящие круги Англии и Франции проводили курс на возрождение военного потенциала Германии и поощрение агрессии гитлеровского рейха. Эта политика, противоречившая национальным интересам европейских государств, соответствовала замыслам международной реакции, стремившейся к созданию единого фронта против Советского Союза.

Начавшаяся война не изменила антисоветской направленности внешней политики Англии и Франции. Они, как и в предвоенное время, были готовы пойти на сговор с гитлеровской Германией.

Вместе с тем правящие круги западных держав убеждались в том, что возрастающее могущество Германии грозит их собственным интересам. Они были вынуждены все больше считаться с вероятностью того, что гитлеровская Германия еще до нападения на Советский Союз попытается установить безраздельную гегемонию в Европе. Объявив войну Германии, но не предпринимая активных боевых действий против нее, правящие круги западных стран лишь демонстрировали решимость бороться с противником и в то же время показывали, что они не будут протестовать против агрессии Германии в восточном направлении. Политические деятели Англии и Франции рассчитывали, что им удастся избежать продолжения войны на Западе и разрешить внутриимпериалистические противоречия за счет СССР.

Политика уступок агрессору, отказ от системы коллективной безопасности в Европе с участием Советского Союза, открытое предательство Чехословакии, а затем и Польши, антисоветский курс западных держав — все это преградило путь к формированию широкой коалиции государств против стран фашистского блока и явилось одной из причин поражения англо-французского союза.

Малые европейские государства видели, что они могут стать разменной монетой в крупной игре империалистических держав и попасть в прямую зависимость от Германии или от Англии и Франции. Этим в значительной мере объясняются провал стремлений англо-французской дипломатии создать антигерманскую и антиитальянскую группировку на Балканах, нерешительность правительства Норвегии в противодействии агрессору, отказ Швеции присоединиться к западному блоку, упорное нежелание Бельгии и Голландии выработать вместе с Англией и Францией общий план борьбы против гитлеровского нападения. Оказавшись под ударом немецко-фашистских войск, Бельгия и Голландия решились на объединение военных усилий с Англией и Францией. Но некрепко сколоченная коалиция западных держав разрушилась раньше, чем были найдены организационные формы и принципы совместных боевых действий.

Англо-французский военный союз, составлявший ядро антигерманской коалиции, оказался непрочным. Его ослабляли противоречия, которые существовали между союзниками как в области экономики, так и в области политики.

В предвоенные годы английская дипломатия, использовав экономическое и политическое ослабление Франции, добилась для Великобритании положения лидера в англо-французском союзе. «Французский правящий класс, представляющий подчиненный империализм, — отмечал видный [118] деятель английской коммунистической партии У. Раст, — был вынужден приспосабливать свою политику к интересам Англии»{277}.

Стратегия Англии исходила из необходимости обеспечить оборону метрополии и обширной британской колониальной империи. Правящие круги Англии всегда считали, что для этого надо иметь мощный военно-морской флот и сравнительно ограниченные сухопутные силы. Британские стратеги полагали, что островное положение Англии к тому же исключает или, по крайней мере, затрудняет вторжение войск противника.

В соответствии со своими давними традициями Англия в войне с фашистской Германией стремилась переложить тяжесть ведения боевых действий на континенте на плечи своих союзников. Британское правительство взяло обязательство оказывать помощь Франции авиацией и ограниченными по численности экспедиционными войсками. При первых же неудачах Англия поспешила эвакуировать свои войска из Франции и сократила силы своей авиации, участвовавшей в боях на континенте. Таким образом, Англия в значительной мере несет ответственность за катастрофу 1940 г., постигшую Францию на территории метрополии.

Одной из причин поражения англо-французской коалиции явилась реакционная внутренняя политика правящих классов Англии и Франции. Влиятельные круги английской и французской буржуазии усматривали в фашистском режиме надежную силу для подавления трудящихся масс и укрепления господства монополий. Их политические симпатии были на стороне гитлеровской Германии. Они стремились к соглашению с фашистскими странами. Сторонниками сговора с Гитлером в Англии были представители монополистического капитала и аристократии.

Особенно ярко капитулянтская политика правящих классов проявилась во Франции.

Как отмечает видный деятель Французской коммунистической партии Э. Фажон, «недостойные правители пожертвовали национальной обороной и коллективной безопасностью в угоду реакционной привилегированной и пораженчески настроенной касте»{278}.

Французская буржуазия боялась народа, боялась укрепления сил, которые в 1936 г. обеспечили победу народного фронта. Стремление покончить с демократическим движением трудящихся, подавить революционные выступления рабочего класса, поставить вне закона компартию и установить в стране «сильную власть» определяло симпатии большей части французской буржуазии к диктаторским фашистским режимам в Германии и Италии. Французская реакция видела в Гитлере европейского жандарма, который может подавить революционное движение масс, и поэтому в своих классовых интересах считала целесообразным пойти на сговор с Германией. В государственных органах руководящие посты занимали представители реакционной буржуазии, ослепленные классовой ненавистью к трудящимся. Они преклонялись перед нацизмом и считали войну с гитлеровским рейхом бессмысленной и вредной. Фашистская идеология была широко распространена и среди офицерского корпуса французских вооруженных сил. Бывший министр просвещения Ж. Зей писал: «Слишком многие офицеры, причем некоторые из них занимали видные посты, питали непримиримую ненависть к демократическому режиму и тайно восхищались гитлеровским фашизмом или фашизмом Муссолини»{279}.

Страх перед революционным движением народных масс и преклонение перед фашизмом явились источником пораженческих настроений и взглядов [119] в господствующих классах Франции{280}. В условиях начавшейся войны правительство Даладье, а затем и правительство Рейно обрушили удар не на агентов и шпионов Гитлера, а на рабочий класс Франции и его революционный авангард — коммунистическую партию. В день 70-летия Парижской коммуны Морис Торез и Жак Дюкло писали в газете «Юманите», издававшейся в подполье: «Страх перед рабочим классом заставил капиталистов в 1871 году броситься в объятия Бисмарка. И тот же страх перед французским народом в 1940 г. заставил правящие классы Франции броситься в объятия Гитлера»{281}.

Война показала, что политические лидеры Англии и Франции, надеясь на сговор с Германией на антисоветской основе, оказались неспособными обеспечить всестороннюю подготовку своих стран к вооруженному столкновению с фашистскими государствами. Союзники не сумели эффективно использовать то довольно большое количество вполне современного вооружения, которое давала промышленность.

Война вскрыла серьезные просчеты в строительстве вооруженных сил союзников. В предвоенный период Англия не уделяла должного внимания развертыванию сухопутной армии, рассчитывая создать пехотные соединения в ходе войны, на заключительном ее этапе. Франция, израсходовав колоссальные средства на строительство сверхмощной линии Мажино, не сумела создать сильной авиации и механизированных войск. Во французской армии не хватало новых видов вооружения, особенно противотанковых и зенитных средств.

Пассивно-выжидательный характер стратегии союзников, во многом порожденный их курсом на направление агрессии против Советского Союза, обрекал войска на пассивные действия и заранее отдавал стратегическую инициативу в руки противника. Политическое руководство Англии и Франции не ставило с начала войны с Германией решительных стратегических целей, считая, что оборона является предпосылкой и основным условием победы. В своих стратегических планах союзники исходили из предположения, что островное положение Англии и прочная оборона Франции, опирающаяся на мощные укрепления линии Мажино, лишат Германию возможности предпринять активные действия на западе. Англия и Франция делали ставку на затяжную войну, в ходе которой они смогут выбрать благоприятный момент для перехода в наступление против ослабленного длительной войной противника. «Наше верховное командование, — пишет французский историк Э. Боннефу, — полностью отдало инициативу противнику, который мог свободно выбирать время и место, наиболее подходящее для наступления»{282}.

Среди английских и французских стратегов царило убеждение в непреодолимости обороны и неизбежности возникновения в войне прочных стабильных фронтов. Перед началом второй мировой войны Б. Лиддел Гарт утверждал: «Трудности «нокаута» очень возросли вследствие нынешнего превосходства обороны над наступлением... Мечты солдата о «молниеносной войне» имеют все меньше перспектив на их осуществление. Если германский генеральный штаб не потерял еще чувства реальности, то возможность серьезного немецкого наступления на западе становится более чем сомнительна»{283}.

Английские и французские стратеги не сумели правильно оценить роль новых тенденций в развитии военного дела. Они слепо верили в незыблемость [120] опыта первой мировой войны и не видели, что массированное использование быстроходных танков и моторизованной пехоты в тесном взаимодействии с авиацией, создание новых средств связи открывают большие возможности для ведения широких наступательных действий. Французский военный теоретик генерал Эли отмечал: «...наша доктрина о ведении боевых действий и методы применения этой доктрины в период всей кампании не соответствовали новым формам ведения войны, навязанным нам противником, и послужили одной из причин, обусловивших быстроту нашего разгрома»{284}.

Французское командование, отвечавшее за коалиционное оперативно-стратегическое планирование на сухопутном театре, допустило ошибку в определении направления главного удара противника. Дислокация же главных сил союзных армий, распределение их резервов, а с началом войны выдвижение войск в Бельгию лишь ухудшили оперативно-стратегическое положение союзников. В ходе боевых действий французское командование не сумело осуществить своевременный маневр своими резервами, чтобы остановить прорвавшуюся группировку противника. В докладе военному министру о причинах поражения армии генерал Гамелен 18 мая 1940 г. писал: «Появление немецких танковых дивизий, их неожиданная способность к прорыву обороны на широком фронте явились главным стратегическим фактором этих дней. Массированное применение немцами танков парализовало все попытки закрыть брешь, всякий раз разрывало звенья цепи, создаваемой для удержания противника. Оборонительные меры не могли проводиться быстро из-за отсутствия достаточного количества механизированных частей и соединений»{285}.

С первых же дней боевых действий союзное командование проявило явно недостаточную способность к руководству войсками в сложной оперативно-стратегической обстановке. Связь с войсками терялась. Танки использовались разрозненно, авиация не сумела оказать действенной поддержки наземным силам и подавить танковые колонны противника.

В кампании в Западной Европе немецко-фашистскому командованию удалось осуществить стратегию блицкрига, проведя две взаимосвязанные скоротечные стратегические операции. Успех блицкрига обеспечивался тщательной подготовкой каждой из них и внезапностью нападения на противника, оперативно-стратегической маскировкой и массированным применением танков и авиации.

В соответствии с замыслом кампании было осуществлено скрытное развертывание германских вооруженных сил. Главное внимание уделялось созданию мощного стратегического эшелона вторжения, в состав которого был выделен максимум наличных сил и средств. На направлении главного удара в Арденнах были сосредоточены почти все танки. Танковые и моторизованные дивизии сводились в корпуса и группы, которые явились ядром будущих армейских танковых объединений. Авиация для поддержки групп армий была объединена в крупные оперативные формирования — воздушные флоты.

Главной ударной силой наступающей группировки немцев во Франции были танковые войска. Прорвав линию обороны, немецкие танки выходили на пути отхода противника и захватывали важные рубежи, не давали возможности организовать фронт обороны. Вслед за танками шли моторизованные и пехотные соединения, закрепляя успех и создавая заслоны на флангах прорыва. Стремительно продвигавшимся подвижным [121] группировкам немецко-фашистское командование обеспечило мощную авиационную поддержку.

Массированное использование танков и авиации позволило увеличить глубину операции и достичь высоких темпов наступления. За шесть дней боев немецкие подвижные соединения прошли от участка прорыва на Маасе до Ла-Манша 250 км. Генерал Бофр отмечает: «Массированное использование танков явилось решающим в этих событиях, оно исключало всякое продолжительное сопротивление и позволило противнику осуществить глубокий прорыв, приведший к широкому окружению наших войск и захвату нескольких тысяч пленных»{286}.

В операциях вермахта по разгрому союзников в Европе получили дальнейшее развитие методы боевого использования авиации. Внезапные удары по аэродромам противника и воздушные бои с вражеской авиацией обеспечивали люфтваффе завоевание господства в воздухе.

Командование немецко-фашистских войск широко использовало авиацию для поддержки наземных войск как во время прорыва обороны противника, так и при действиях ударных группировок в оперативной глубине. Тесное взаимодействие немецкой авиации с танковыми и моторизованными соединениями во многом определило стратегический успех вермахта.

Боевые действия вермахта в Голландии, Бельгии и Франции вскрыли уязвимые стороны немецко-фашистской политики и стратегии. Со всей очевидностью выявилась несостоятельность расчетов фашистского политического и военного руководства на то, что с разгромом Франции будет заключен мир с Англией и закончена война на Западе, что являлось, по мнению гитлеровских стратегов, важным условием осуществления агрессии против Советского Союза. Потерпели крах расчеты фашистской клики на то, что народные массы оккупированных Германией стран, а также Англии откажутся от продолжения борьбы после поражения союзных армий. Рост всеобщей ненависти к фашизму и решимость трудящихся сражаться за национальную независимость своих государств создавали и укрепляли базу активного противодействия нацизму. Руководители «третьего рейха» недооценили глубины империалистических противоречий между Германией, с одной стороны, и Англией и Соединенными Штатами Америки — с другой. Правительство Черчилля, несмотря на тяжелое положение, в котором оказалась Англия, не могло идти на заключение мира с Германией, поскольку это привело бы к потере господствующего положения британского империализма в системе капиталистических государств. Англия, опираясь на ресурсы обширной колониальной империи и возрастающую военную поддержку США, продолжала войну с фашистской Германией. Стратегическая задача вермахта — полностью обезопасить свой европейский тыл на период похода на восток — оказалась невыполненной.

Оперативно-стратегические планы фашистского командования и ход боевых действий вермахта в Западной Европе показали, что в военном руководстве Германии проявилась устойчивая тенденция к переоценке своих возможностей и вооружения и недооценке сил противника. Победа над Францией вскружила голову фашистским правителям. Они были склонны приписывать ее «непревзойденным» качествам вермахта и «гениальности» военного руководства, в первую очередь самого Гитлера. Приобретенный во Франции опыт боевых действий стал абсолютизироваться, а формы и способы ведения операций на Западе были признаны универсальными, пригодными для применения в любых условиях и против любого противника. [122]

Успехи фашистской Германии в «молниеносной войне» против сил англо-французской коалиции изменили политическую обстановку в Европе. Быстро высвободив свои вооруженные силы в Западной Европе, рейх начал непосредственную подготовку к новым захватническим походам. Со всей очевидностью вырисовывалась угроза германской агрессии на Балканах, Ближнем и Среднем Востоке.

Вместе с тем происходили изменения в отношении народных масс к войне. Господствующие классы оказались не в состоянии преградить путь гитлеризму в Скандинавию и Западную Европу, несмотря на то что большинство западных государств располагали достаточными материальными возможностями, имели современные армии, а многие солдаты и офицеры мужественно сражались против захватчиков. Национальную катастрофу этих государств можно было бы предотвратить, если бы в самом начале была пресечена капитулянтская политика правительств и принята действенная программа борьбы с фашистским агрессором. Коммунистические партии выдвигали именно такую программу. Но они были подвергнуты репрессиям, загнаны в подполье. Буржуазия лишила коммунистов возможности действовать так, как этого требовали интересы народа, нации.

Правительственные круги Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии, Франции показали свою неспособность организовать отпор фашистской агрессии, их политический курс потерпел полное банкротство. В действие вступили силы, которые всегда были непримиримы к фашизму. Коммунистические партии и примыкавшие к ним прогрессивные организации, несмотря на тяжелейшие условия, становились во главе борьбы народных масс, которым суждено было внести решающий вклад в движение Сопротивления фашистскому режиму.

Глава шестая. Дальнейшие планы Германии на Западе. Оборона Англии