2.3. Мир метаморфоз в восприятии ребенка (рассказ «Никита»)

Истоки развития маленького человека, становление личности показывает нам Андрей Платонов в своих произведениях.

Действие в рассказе «Никита» происходит во время Великой Отечественной войны, в деревне. Никите всего пять лет «от роду», но мать называет его умным «теперь»,так как отца нет, значит, Никита за него по хозяйству.

Несмотря на то, что на Никиту возложены обязанности старшего по дому, ему страшно оставаться одному. В одиночестве фантазии довлеютнад реальностью. Некому объяснить суть происходящего, объяснить непонятное, таинственное, чего не способен понять ум ребенка. Очень часто маленьких героев Платонова окружают мудрые, добрые люди: родители, бабушки и дедушки. Благодаря им ребенок относится к окружающей действительности духовно осмысленно. Вот и сейчас все предметы, окружающие ребенка, разделятся для него на добрые и злые. Но он сам вложит в отношение к ним свои представления, свои чувства.

Страх у Никиты вызывают те предметы, которые он не знает. Вот, например, печку он не боится, несмотря на то, что у неё большой черный зев. Он привык видеть, как мать топит ее, ставит туда еду и вынимает ее оттуда готовой. Но вот стоящая в темноте пустая бочка пугала ребенка, так как он не видел ее дна. Маленький человечек, который, по представлению Никиты, должен был жить в этой бочке, не добрый и не злой, но он ворует и лодырничает, поэтому, наверняка, плохой.

Раздавшийся из бочки гул заставил Никиту искать защиты от неизвестного маленького человечка с длинной бородой, и он находит её у солнышка. «Солнышко было похоже на умершего дедушку, который всегда был ласков к нему и улыбался. При солнышке всегда светло, все видно – и поэтому все понятно и по-доброму», [4;39] Вот таким образом происходит в душе ребенка только ему понятное соединение.

Несмотря на то, что в колодце была видна светлая вода, и в ней отражалось солнце, дна все равно не было видно, и Никита придумал, что там живут водяные люди, которые хотят выпить у него глаза, когда он спит.

Примечательно, что Никита сопротивляется злу, он дает отпор и маленьким колодезным человечкам, и вредному обитателю бочки. Он не держит на них зла, а наоборот, он как будто старается призвать их к тому, чтобы они делали добро и стали впоследствии хорошими. Малыш изо всех сил старается не бояться своих вымышленных видений, сопротивляется их возможным злонамеренным поступкам и даже действует добром на зло. К норкам змей он подкладывает кусочки хлеба. Но это уже не из-за собственного страха перед ними, а из-за боязни за свою мать, в защиту ее, потому что в какой-то момент ему показалось, что они могу навредить самому близкому человеку.

Никита во всех предметах, окружающих его, видит живое человеческое выражение: и в петухе, похожем на утонувшего худого пастуха с бородкой, и в цветке, у которого есть кишки с молоком, и сама их изба, «как прохожая старая тетка из дальней деревни» ругательница и сквернословница.

Согласно восприятию Никиты, умирая, человек не перестает существовать, а лишь воплощается во что-то другое: “Никита увидел, что солнце было похоже на умершего дедушку, который был всегда ласков к нему и улыбался, когда был живой и смотрел на него. Никита подумал, что дедушка стал теперь жить на солнце”. Изучая старую баню, Никита представляет, что это бабушка: “Это бабушка наша, она не померла, она избушкой стала! <...>Ишь, живет себе, вон у нее голова есть — это не труба, а голова — и рот щербатый в голове. Она нарочно баня, а по правде тоже человек”. В чужом петухе, зашедшем во двор, мальчик видит утонувшего в реке пастуха, а из-под земли слышатся ему голоса людей, живших во тьме. Ребенок отрицает смерть всем естеством – и это неудивительно, ведь он появился на свет именно для того, чтобы жить. А для вернувшегося с войны отца Никита становится самим смыслом жизни и даже орудием против смерти: “А я-то помнил тебя, умирал и помнил”, — говорит он сыну.

И все же полного отрицания смерти нельзя избежать. Ребенок видит смерть и чувствует, что она может прийти, но он уже знает ее, как разрушение, как боль, как уничтожение природы и жизни:

“Оттуда, из-за реки шла страшная, долгая ночь; в ней можно умереть, не увидев более отца с матерью, не наигравшись с ребятишками на улице около колодца, не наглядевшись на все, что Антошка видел из отцовского двора. И печка, на которой Антошка спал с сестрой в зимнее время, будет стоять пустой. Ему жалко было сейчас смирную корову, приходящую каждый вечер домой с молоком, невидимых сверчков, кличущих кого-то перед сном, тараканов, живущих себе в темных и теплых щелях, лопухов на дворе и старого плетня, которые, наверно, скучали по нем и ожидали его. И вот он живет среди них, чтобы они все были рады, и не хочет помереть, чтобы они опять не скучали” ,[4;139]

Поражает удивительная способность А.Платонова к перевоплощению в ребенка. Задаешься вопросом: что это - память детства или способность ощущать ребенка в себе в зрелые годы? Думается, и тои другое.

Главное, что писателю удалось передать глубокие переживания мальчика и заставить поверить в них читателя - такого жеребенка. А что может дать ребенку подобное видение окружающего мира? На этот вопрос отвечает отец Никиты: «Это ты хочешь сделать всех живыми, потому что у тебя доброе сердце, для тебя и камень живой, и на луне покойная бабушка снова оживет».

И еще одна концепция А.Платонова звучит апофеозом, если так можно выразиться, анализируя детский рассказ:«Давай все трудом работать, все живые будут». Гвоздь - человечек, которого выпрямил Никита, трудом сработан, поэтому он и добрый, а все остальные непрочные, «оттого и злые».

2.4. Познание неизведанного и таинственного в рассказе «Железная старуха». Образ пространства в произведении.

С самого раннего возраста ребенок слышит сказки, которые ему читают взрослые. В них действуют добрые и злые герои, фантастические и вполне реальные. Как правило, все, что ребенок не понимает в жизни, он старается объяснить сказочными образами и наоборот, все сказочное и непонятное он соединяет с реальным.

Неудивителен тот факт, что часто взрослые, чтобы побыстрее утихомирить малыша, рассказывают ему о всевозможных ужасах, как это и происходит в рассказе «Железная старуха».

Если учесть, что многие произведения Платонова автобиографичны, то вполне можно предположить, что события «Железной старухи» реальны.

Начало рассказ очень напоминает нам вышеназванные произведения. Егор, как и многие герои Платонова, разговаривает с неодушевленными предметами, как с одушевленными. Можно предположить, что скорее всего это происходит от одиночества ребенка и его душевной организации: он нуждается в общении и стремится найти себе равных в этом мире. Его совсем не пугают маленькие существа. Егор видит в жуке и червяке людей с руками и ногами и даже чувствами настоящего человека: «Когда я к тебе попадусь, я тоже ничего не скажу!» - говорит мальчик жуку. Примечательно, что малыша не пугают все эти насекомые: он спокойно берет в руки скользкого червя, ложится с ним в кровать, подносит его к лицу, не чувствуя при этом никакого отвращения.

Дети не чувствуют усталости: им не терпится поскорее узнать о жизни как можно больше. Как с жуком, так и с червем Егор готов поменяться телами, чтобы узнать их состояние, их чувства. Удивительно, что Егор не мучает насекомых, показывая свое физическое превосходство, а напротив, относится к ним, как к равным.

Но на фоне гармонии вдруг появляется образ Железной старухи. Вторая часть рассказа как бы вносит дисгармонию в жизнь ребенка. Напуганный словами матери о некой Железной старухе, которая заберет его, если он не будет спать, он в первую очередь думает не о себе, а о маленьком беззащитном червячке. Он прячет его под подушку, стремясь тем самым защитить его.

Дом - образ замкнутого пространства «Дома мать дала Егору поужинать, потом велела ложиться спать и укрыла его на ночь одеялом с головой, чтобы он не боялся спать и не услышал страшных звуков. которые раздаются иногда среди ночи из полей, лесов и оврагов» Автор хочет донести до читателя, что любящие люди , особенно родители, стараются уберечь своих детей от опасности, проблем в этом мире. Однако все их попытки остаются тщетны: жизнь все равно каждого заставит пройти свой путь. Повествование начинается с «дома» и заканчивается «домом» Действительно, человеческая жизнь начинается с узкого пространства, с родительского дома, и заканчивается тоже узким пространством - перед смертью он будет нужен тоже только малому кругу людей, самым близким и дорогим.

Простор - образ открытого пространства - «мир»  «Он надел штаны и ушел босой наружу…Ясные звезды светились в небе; их было так много. Что они казались близкими..», [4;241] Егор обращает свой взгляд на небо. Это не случайно. Небо в русской литературе  является символом высокого, неопознанного. В решающие, переломные моменты своей жизни любимые  герои  авторов литературных произведений обращали свой взгляд к небу, ища там ответ на вопрос, в чем смысл жизни и кто в этой жизни «Я»(  Вспомним Андрея Болконского на Аустерлицком поле)  Платонов продолжает традиции русского классика:   чтобы постичь смысл жизни, нужно выйти в мир, так как, живя в одних стенах, его не познаешь. Автор своего героя заставляет расширять рамки своего бытия, «выводит его в «мир», с целью познания этого самого мира.  «Егор заметил, что и в самую тихую погоду клен качается помаленьку. будто он тянется куда-то, хочет поскорее вырасти или стронуться с места и уйти. Скучно наверно быть деревом: оно живет на одном месте

Порог- граница между домом и пространством. В данном тексте слово порог заменяет слово окно, которое отделяет героя от мира. «Он всмотрелся в сумрак. Окно, выходившее в просяное пол, светилось смутным светом ночи. Будто за окном была глубина неподвижной воды. Егор привстал на постели, думая о том, кто там идет один с котомкой хлеба в дальнюю дорогу…Кто он такой? Пойду, до всего дознаюсь». «Окно - дальняя дорога». Образ дороги тоже традиционен. Дорога, длиною в жизнь.

Выход из замкнутого пространства в большой мир всегда предполагает преодоление некого барьера, не каждый может и хочет переступить этот барьер - многое зависит от самого человека. Егор мал, но желание постичь жизнь велико, это автор хорошо показал через организацию пространства.