Χ. Вывод

А. И. Зайцев заметил, что в англо-американской традиции поведение в обществе определяется двумя видами чувств. Первый называют shame-culture (нарушитель должен испытывать стыд), второй — guilt-culture (нарушитель должен чувствовать вину).^dcccxlix Иначе говоря, есть два вида обществ, в одном поведение составляющих его членов определяет совесть, в другом, — сознание берет верх над совестью составляющих его личностей и индивидуальностей. Не только русские речь и язык за прошедший век показали, как происходит мена одного вида чувств, управляющих общественным поведением, на другой. В этой книге составитель постарался рассказать о случившемся как можно нагляднее, обделив своим вниманием язык общества, поведением в котором управляет совесть.

Однако не прояснить этот вопрос было бы досадной несправедливостью. Восполнить пробел могут рассуждения о знаке и слове, языке и письме, ученого представителя shame-culture, китайского филолога Люй Шу-сяна из его «Очерка грамматики китайского языка», ставшего доступным читателям во время бурного размножения в науке о языке адептов психолингвистики. Перевод мыслей Люй Шу-сяна, сохранивших в себе античную простоту и свежесть, был сделан Ю. В. Пламой, Е. В. Пузицким, Ю. В. Рождественским, Н. В. Солнцевой, В. М. Солнцевым и выверен И. М. Ошаниным:

«Что такое язык? Язык — это наша устная речь. Речь — самое обыкновенное явление нашей повседневной жизни, столь же обыкновенное, как ходьба. Люди очень редко не пользуются речью, если у них есть что сказать. Некоторые стремятся говорить, даже когда в этом нет необходимости. Однако пользуется ли человек речью, когда он один? Нет, в одиночестве он не разговаривает. Если это иногда и случается, мы говорим, что человек «разговаривает сам с собой», видя в этом как будто что-то необычное… Проще сказать, мы говорим лишь тогда, когда кто-нибудь нас слушает. Тогда мы либо разговариваем или сообщаем какую-либо новость (например: «Сегодня нерабочий день»); либо высказываем какое-нибудь соображение (например: «Послушай, мы можем пойти в кафе Ухоуцы напиться чаю»); либо требуем, чтобы собеседник произвел какое-нибудь действие (например: Вэнь Цай, на этот раз тебе быть хозяином»); либо, наконец, выражаем какие-нибудь чувства (например: «Ай-да он!»). Итак, мы пользуемся речью лишь тогда, когда нам надо сообщить другим наши мысли и чувства.

Однако речь наша ограничена в двух отношениях: в пространстве и во времени. Эти ограничения могут быть преодолены письменностью. Если ты учишься в школе, у тебя вышли деньги, и надо, чтобы тебе выслали денег, —ты должен написать домой, поскольку родственники не могут услышать твой голос, то есть, ты должен прибегнуть к помощи письма. Еще пример. Ты купил часы. Часовой магазин гарантирует исправную работу механизма и бесплатный ремонт в случае его поломки в течение года. В удостоверение этого выдается гарантия, то есть опять-таки письменный текст.

В большинстве случаев назначение письменного текста — сообщить что-либо на расстоянии, и для потомков такие тексты могут сохраниться лишь случайно. Бывают, однако, и тексты, основной целью которых является передача чего-либо потомкам. Возьмем, например, философов или поэтов. Первые облекают свои мысли в письменную форму, вторые выражают свои чувства в стихах и песнях. Они предназначают свои сочинения не только для современников, но надеются и через столетия быть понятыми еще большим количеством людей.

Вообще говоря, письмо — это лишь заменитель языка, это запись устной речи. Поэтому обычно письменный язык в известной мере совпадает с устной речью. Это верно, но такое совпадение не может быть совершенным: ведь процесс говорения идет одновременно с процессом мышления, в то время как письменный язык фиксирует уже обдуманное. Письменный язык поэтому отличается большей стройностью.

Почти полностью совпадает с обычным разговорным языком язык пьес: если этого нет, пьеса хорошей быть не может. Дальше всего от устной речи отстоит язык научно-публицистических текстов. Последние не могут быть такими легкими и вольными, как обыкновенная устная речь. В силу тесной связи, существующей, как мы говорили, между устной речью и письменным языком, оба эти аспекта языка обозначаются во многих языках одним и тем же словом, например, словом language в английском языке. Лишь при необходимости указать на различия между устным и письменным языком к этому слову прибавляют еще определение: «устный» или же «письменный» язык.

В китайском языке этого нет: в нем всегда различали «устный язык» 語 юй и «письмо» 文 вэнь».^dcccl

Примером понимания на китайский лад слова как понятийного знака (греч. ἱερογλύφος, священная черта) дают преображения римского сокращения SPQR в языках образованных рабов и малограмотных господ.⁵⁸³ Греки переосмыслили его в своих романах как Спарта (Σπάρτη), в современном русском языке оно живет в словах спор и сбор,^dcccli а в языке англосаксов дало название развлечения для джентльменов⁵⁸⁴ спорт (sport).

За полвека после выхода книжки Люй Шу-сяна в китайском ученом языке тоже произошли значительные изменения, отразившие шизофреническое разделение речи и языка. Поэтому выводы, вытекающие из рассказанного в этой книжке, не относятся только к погибающему языку великороссов.

Ответственным государственным лицам необходимо материализовать во всех ветвях государственной власти завет Конфуция об исправлении имен. Пожелание Николая II и завет В. И. Ульянова-Ленина об Очистке русского языка необходимо исполнить. Человечество, люди, должны узнать правду о своих ошибках, порожденных речью, откусившей у языка отцов хвост.

Данное пособие есть личный вклад составителя в это благое и богоугодное дело.