Грамотность различных категорий крестьянства

Томской губ. (1911–1913 гг.)*

Категория хозяйств	Группа хозяйств по посеву, дес.	Доля грамотных и учащихся в населении, %			На 100 хозяйств приходится грамотных и учащихся			На 100 грамотных мужчин грамотных женщин
		муж- чин	жен- щин	всего	муж- чин	жен- щин	всего
Старожилы	0 до 1 1–3 3–9 свыше 9	22,6 17,4 16,5 19,4 25,9	11,8 8,3 4,5 4,4 4,8	17,5 12,9 10,5 11,8 15,4	36 36 37 53 98	17 16 10 12 18	53 52 47 65 116		47 46 27 23 18
Переселенцы, приписанные к селениям старожилов	0 до 1 1–3 3–9 свыше 9	21,7 27,1 22,7 27,8 33,1	3,3 9,7 3,0 4,6 5,9	12,9 18,6 13,1 16,5 20,2	49 61 57 88 148	7 21 7 14 24	56 82 64 102 172		14 35 12 16 16
Переселенцы, приписанные на переселенческих участках	0 до 1 1–3 3–9 свыше 9	33,5 30,5 24,1 28,0 39,6	12,7 6,0 6,6 7,3 18,6	23,5 17,3 15,6 18,1 29,7	86 59 63 94 169	30 14 16 22 70	116 73 79 116 239		35 23 26 24 42
Неприписные переселенцы в селениях старожилов	–	26,3	6,3	16,5	76	17	93		23
Неприписные переселенцы на переселенческих участках	–	32,3	14,9	24,1	98	40	138		41
Итого у старожилов	–	21,8	4,9	13,3	64	14	78		22
Итого у переселенцев	–	30,1	9,3	20,1	97	28	125		29

* Подсчитано по: Переселенцы, приселившиеся к старожилам… – С. 193–194; Сборник статистических сведений… Томской губ. – Вып. 2. – С. 173–174.

Данные таблицы 1.5 показывают, что отмеченный в таблице 1.4 пик грамотности не только в высшем, но и в нижнем социальном слоях крестьянства Томской губернии начала ХХ в. был налицо в двух наиболее многочисленных категориях населения – у старожилов и переселенцев, приписанных на переселенческих участках. Во всех категориях без исключения наименее грамотной была посевная группа с посевом от 1 до 3 десятин на домохозяйство, которая по своим социально-экономическим характеристикам в значительной степени соответствовала социальной группе мелкого крестьянства и полупролетариата внутри нижнего социального слоя. Наивысшая же грамотность в нижнем слое обнаруживается у крестьян беспосевных и с посевом до 1 десятины, которые в основной своей массе составляют социальную группу сельского пролетариата. Правда, некоторую часть беспосевных могли составлять и представители деревенской торговопромышленной буржуазии (около 10 %¹⁴⁶), имевшие относительно высокий уровень грамотности. Это обязывает считать наши выводы относительно наличия пика грамотности в среде сельского пролетариата весьма осторожными и нуждающимися в дальнейшей проверке.

Несомненно, однако, что сельские пролетарии занимали более активную позицию по отношению к приобретению образования, чем мелкие крестьяне. Вследствие максимально «товарного, денежного характера хозяйства» сельского пролетария¹⁴⁷, а также в связи с большей подвижностью, более широким кругом общения (отход в города, на прииски, участие в аграрных миграциях) у них было больше возможностей приобщиться к грамоте.

Имея это в виду, можно объяснить странный, на первый взгляд, факт исчезновения к 1905 г. пика грамотности в нижнем социальном слое крестьянства Барнаульской волости одноименного уезда Томской губернии (см. табл. 1.4). В этой местности за период с 1897 по 1905 г. количество домохозяйств бедноты выросло с 1571 до 2834, их доля в общем числе дворов увеличилась с 39,3 до 47 %. В то же время доля в населении середняцких и зажиточных хозяйств понизилась¹⁴⁸. Очевидно, процесс социального разложения крестьянства приводил в данном районе к вытеснению из среднего и частично верхнего слоя в нижний той части крестьян, которая не выдерживала конкуренции в условиях развития частного хозяйства при товарно-денежных отношениях. При прочих равных условиях скорее разорялись неграмотные крестьяне, не имевшие возможности применить достижения научно-технического прогресса к развитию своего хозяйства. Переход части неграмотного крестьянства из верхних слоев в нижний, вероятно, и приводил в течение определенного времени к падению грамотности в среде бедноты. Но по мере углубления процесса «раскрестьянивания», созревания признаков сельского пролетариата (один из них – относительно высокая грамотность) должна была выйти на первый план другая тенденция – повышение уровня грамотности сельской бедноты.

Другими словами (если использовать понятия формационного подхода), развитие капитализма вширь связано, очевидно, с абсолютным и относительным повышением грамотности в верхних социальных слоях крестьянства и временным относительным понижением ее в нижнем. Развитие же капитализма вглубь обусловливает формирование двух пиков грамотности в деревне – в среде не только формирующейся сельской буржуазии, но и формирующегося сельского пролетариата. В конечном итоге наличие или отсутствие пика грамотности в нижнем социальном слое зависит от соотношения процессов развития капитализма вглубь и вширь в конкретном районе в тот или иной период.

В связи с рассмотрением вопроса о влиянии развития капитализма вширь как господствующей тенденции его развития в Сибири на состояние грамотности крестьянства интересно сопоставить грамотность здешних старожилов и переселенцев.

Материалы по Ялуторовскому округу Тобольской губернии показывают, что в начале изучаемого периода в этом районе казенного землевладения старожилы были грамотнее переселенцев. В 1894 г. у крестьян-старожилов доля грамотных в населении составляла 7,7 %, в своем составе содержали грамотных и учащихся 27,5 % всех дворов, на 100 наличных домохозяйств приходилось 38 грамотных и учащихся. У переселенцев же соответствующие показатели выглядели так: 6,8; 25,6; 37¹⁴⁹. Одновременно в тех районах государственного землевладения, где в силу различных причин грамотность старожилов была низкой, имела место более высокая грамотность переселенцев. Например, в северо-западной части Барабинской низменности (Каинский округ Томской губернии), районе относительно отдаленном и экономически слаборазвитом, грамотные в старожильческом населении составляли лишь 4,5 %, поэтому у здешних переселенцев этот показатель, будучи абсолютно небольшим, был в то же время выше на 2,4 %¹⁵⁰.

На кабинетских землях Алтая уже в 90-х гг. XIX в. повсеместно наблюдалось доминирование переселенцев по уровню грамотности над старожилами. В той части Томского округа, которая входила в состав Алтайского горного округа, хозяйства с грамотными членами (умеющими читать и писать, только читать и учащимися) составляли 13,8 % общего числа дворов у старожилов и 24,3 % – у крестьянновоселов. Доля грамотных в населении тоже была различной – 4,4 % у старожилов и 6,7 % у переселенцев². В обследованных волостях Бийского уезда процент старожильческих дворов с грамотными колебался от 18,3 до 22,3, а среди переселенческих хозяйств он был выше 30. Количество мужчин, умеющих читать и писать, составило в мужском старожильческом населении около 5–6 %, тогда как в переселенческом – 8–10 %¹⁵¹¹⁵². Очевидно, на старожилах Алтая сказывалась обремененная наибольшим в Сибири грузом пережитков прошлого политика Кабинета, тормозившего дело народного образования сильнее, чем казенное ведомство.

Что касается Восточной Сибири, то переселявшиеся сюда в пореформенный период крестьяне были грамотнее не только местных старожилов, но и переселенцев, оседавших в Западной Сибири. В начале 90-х гг. XIX в. грамотность крестьян-старожилов Иркутской губернии равнялась 7,6 %, у переселенцев же она доходила до 9,9 %¹⁵³. В Забайкальской области в 1897 г. соответствующие показатели равнялись 9,4 и 11,1 %¹⁵⁴. Связано это с тем, что решались на переселение в столь отдаленные районы чаще семьи крестьян более развитых, содержащие в своем составе относительно много мужчин, грамотных людей.

В начале XX в. уже повсеместно в Сибири крестьяне-переселенцы оказывались грамотнее старожилов. Земства Европейской России в предшествующий период сумели внести оживление и подъем в дело организации народного образования, на Сибирь же земская реформа не распространялась, а здешняя администрация не могла добиться таких же успехов. Данные таблицы 1.5 показывают, что в 1911–1913 гг. переселенцы всех категорий в Томской губернии (главном районе крестьянской иммиграции в Сибири) были заметно грамотнее старожилов: в полтора, а среди женского населения – почти в два раза.

О том, что в начале XX столетия в Сибирь шли более грамотные переселенцы, чем в пореформенный период, свидетельствует сравнение грамотности групп переселенцев в зависимости от давности их проживания в Сибири. Данные по Томской губернии за 1911–1912 гг. показывают, что грамотность новоселов, осевших в переселенческих поселках, последовательно понижалась по мере увеличения срока проживания в Сибири. Если в составе семей, переселившихся более 18 лет назад, доля грамотных лиц составляла 11,1 %, то в прибывших за последние три года – уже 24,4 %¹⁵⁵.

Выше мы указали на одну из причин более высокой грамотности переселенцев. Образовательный уровень крестьян Европейской России в изучаемый период был несколько выше, чем у сибирских крестьян. А ведь именно из Европейской России шел в Сибирь основной поток переселенцев. Следует учесть также, что в семьях новоселов было относительно и абсолютно больше мужчин, чем в старожильческих дворах, а среди мужского населения грамотность была выше, чем в женской среде. Наконец, если в первые пореформенные десятилетия в Сибирь переселялись, главным образом, середняки, то в конце XIX – начале XX в. основной контингент переселенцев стала составлять беднота, в том числе сельские пролетарии. Они имели опыт отходничества, работы по найму на фабриках, что, несомненно, расширяло их кругозор, способствовало приобретению значительной их частью азов грамотности¹⁵⁶.

Еще одним фактором, обеспечившим большую грамотность переселенцев по сравнению со старожилами, была более высокая доля расходов на образование в бюджетах переселенцев. Анализируя бюджет новоселов Сибири за 1903–1904 гг., исследователи выяснили, что расходы на образование составляли в среднем 0,16 % расходной части бюджета¹⁵⁷. У крестьян-старожилов Томской губернии в 1912– 1913 гг. расход на книги и газеты составлял 3 р. 95 к. в год на одно хозяйство, что равнялось 0,016 % годовых расходов. Все же расходы на образование и удовлетворение «культурных потребностей» в совокупности составили 0,023 %². Следует констатировать, что общие размеры указанных расходов, как и их доля в бюджете всех категорий крестьян, были крайне малы.

Рассмотрим важнейший для исторического исследования вопрос о динамике образовательного уровня крестьянства Сибири. Источники показывают: оставаясь низкой на протяжении всего изучаемого периода, грамотность деревенского населения в регионе постепенно все же развивалась и в начале ХХ в., безусловно, выросла по сравнению с пореформенным периодом. Это ясно видно, например, из сравнения грамотности крестьянства Енисейской губернии в начале 90-х гг. XIX в. и 1897 г. (см. табл. 1.1, 1.3), Томской губернии за 1897, 1911–1913 и 1917 гг. (см. табл. 1.1, 1.3, 1.5), Барнаульской волости одноименного уезда Томской губернии за 1897 и 1905 г. (см. табл. 1.4). Показательны в этом отношении также результаты наших расчетов, произведенных на основе материалов губернских присутствий по призыву новобранцев, о повышении доли грамотных среди лиц, призывавшихся в вооруженные силы из сибирских губерний и областей в конце XIX – начале XX в. Приведем данные по двум губерниям за несколько лет, в процентах¹⁵⁸:

Год					Томская губ.			Енисейская губ.
1890					…			16,4
1895					20,0			24,1
1909					42,7			44,5
1910					45,5			47,6
1911					47,3			48,4

Однако темпы роста общеобразовательного уровня сельского населения Сибири были в целом невысокими. Судить о них можно, например, сравнивая грамотность крестьянства Иркутской губернии за 1889 и 1897 г. За семь лет доля грамотных увеличилась на 3,1 %, при этом среднегодовой прирост составлял всего 0,4 %¹⁵⁹. Среднегодовое увеличение доли грамотных в сельском населении Томской губернии между 1897 и 1917 г. равнялось 0,5 %¹⁶⁰.

Многочисленные нарративные источники также отражают и рост грамотности в отдельных местностях, селениях Сибири конца XIX – начала XX в., и медленные темпы этого процесса. Демократически настроенный исследователь Н. М. Трегубов, окарикатуривая ситуацию, с иронией писал, что «при такой быстроте распространения просвещения можно надеяться, что всё взрослое мужское население [Барнаульской волости одноименного уезда Томской губернии] станет грамотным только через 150 лет, а всё взрослое женское население будет уметь читать только через 600 лет»¹⁶¹. Однако нужно сказать, что после обозначения правительством в 1907–1908 гг. курса на введение в России всеобщего начального образования темпы роста грамотности населения стали повсеместно нарастать.

Объясняя причины повышения уровня грамотности крестьянства Сибири, следует учитывать влияние переселений. Усиленная миграция конца XIX – начала XX в. улучшала показатели грамотности в нашем крае за счет увеличения доли в населении более грамотных, чем сибирские крестьяне-старожилы, выходцев из Европейской России. К 1914 г. переселенцы последних лет уже составляли 48,9 % сельских жителей Сибири, против 27,4 % в 1897 г.¹⁶²

Другой причиной улучшения ситуации с грамотность в селениях Сибири было развитие здесь сети начальных школ, улучшение возможностей для получения начального образования. Если в 1856 г., по официальным данным, к востоку от Урала насчитывалось только 312 начальных школ различного типа, то в 1894 г. – уже 2363, а в 1911 г. – 7166 (здесь не учтены, разумеется, «домашние» сельские школы). Число учащихся в официально зарегистрированных школах увеличилось в период 1894–1911 гг. от 76 650 до 345 839 человек, т. е. в 4,5 раза¹⁶³.

Безусловно, повышение грамотности во всех социальных слоях и группах крестьянства, особенно среди формирующихся групп сельской буржуазии и сельского пролетариата, являлось результатом возрастающей потребности крестьянства в просвещении. С другой стороны, рост доли грамотных в сельском населении усиливал процесс формирования потребности в образовании даже у наиболее отсталых в культурном отношении слоев и групп. Имело место и опосредованное, и непосредственное влияние уже приобщившихся к грамоте людей на своих «домашних» и односельчан.