Сандро Боттичелли

Сандро Боттичелли (1445—1510) шел к своей карьере художника окольными путями. Вначале он изучал искусство ювелира, затем стал подмастерьем у Фра Филиппо Липпи. После окончания обуче­ния (ок. 1470) молодой художник основал собственную мастер­скую. Первая значительная работа раннего периода его творчества -Поклонение волхвов (слева), написанная им в 1475 г. Картина бы­ла заказана Гуаспарре ди Джаноби дель Лама, которого во Фло­ренции считали выскочкой, так как он начинал свой путь скромным банкиром и менялой. Чтобы прославиться и получить признание, он вложил деньги в строительство роскошной фамильной капеллы в церкви Санта Мария Новелла и украсил ее алтарным образом

С. 278

Боттичелли. Имя заказчика — дель Лама Гуаспарре (Каспар) — оп­ределило программу будущей картины, поскольку первый из трех волхвов был его святым покровителем. Мы можем видеть банкира в группе людей справа - это немолодой человек с седыми волосами в бледно-голубой одежде. Рядом с ним Боттичелли изобразил себя, и это показывает, как быстро он обрел профессиональную уверен­ность (с. 277). Здесь же можно видеть наиболее влиятельных чле­нов семьи Медичи, хотя все еще идут споры относительно атрибу­ции этих персонажей. Без всякого сомнения, в чертах лица самого старшего из мудрецов, преклонившего колени перед Марией и мла­денцем, угадываются фамильные черты Козимо Старшего, чье пра­вление во Флоренции началось в XV в. Однако, что заставило Гуас­парре дель Лама требовать присутствия на алтарной росписи семьи Медичи, с которой он никак не был связан? Очевидно, заказчик таким способом выражал преданность могущественной семье, от расположения которой зависели его успехи в делах.

Профессиональная зрелость художника

Поклонение волхвов, которое Боттичелли написал для Гуаспарре дель Лама, уже говорит о профессиональной зрелости молодого художника. Она также очевидна и во фреске Видение св. Авгу­стина (внизу справа), написанной Боттичелли в 1480 г. по заказу семьи Веспуччи. Вот уже долгое время роспись находится в Оньи­санти, церкви ордена гумилиатов, где ее поместили напротив изо­бражения св. Иеронима Доменико Гирландайо (внизу слева) со стороны входа в хор. Фреска Гирландайо была расположена по левую сторону, а Боттичелли — напротив, так что оба святых слов­но смотрят друг на друга. И в самом деле обе росписи сближает единое содержание.

В правом верхнем углу композиции Боттичелли изображены часы; их стрелка замерла между I и XXIV, а XXIV - время заката (деталь вверху слева). То обстоятельство, что Августин изображен в своей келье в определенное время суток, как раз перед закатом, говорит о том, что это не просто портретное изображение свято­го, но и рассказ об особом моменте его жизни. В письме, приписы­ваемом святому и широко известному в период Ренессанса, Авгу­стин описывает, как он сидел однажды в своей келье перед захо­дом солнца и размышлял о судьбе и славе святых. Он уже готов был взяться за перо, чтобы поведать св. Иерониму о своих мыслях, когда тот внезапно предстал пред ним в видении, говоря, что нель­зя описать чувство вознесения на небо, если ты не испытал его, как сам Иероним в тот момент — в час собственной смерти. Ботти­челли как раз и запечатлел на своей фреске момент чудесного ви­дения. А Гирландайо изобразил явление св. Иеронима на фреске напротив. Августин уже обмакнул перо в чернильницу, чтобы за­писать свои мысли для Иеронима, — и в этот миг ему предстало ви­дение. Он сидит, устремив взор к небу и прижимает правую руку к сердцу в покорном жесте. На его челе еще видны складки - следы глубоких размышлений. Поток света, объявший фигуру святого,

С. 279

проистекает от видения и как бы наполняет Августина тайным знанием, "просветляя" его. Боттичелли одновременно зафиксиро­вал в изображении два следующих друг за другом события, таким образом, поставив акцент на повествовательной стороне сюжета.