§ 3. Поэтика школьного театра и его генетическая основа

3.1. «Поэтика» как учебная дисциплина. Школьная драматургия и школьный театр входили в общую систему преподавания в качестве «практических упражнений» к Поэтике (poietike – поэтическое искусство), как учебной дисциплине, изучающей теоретически нормативную систему «правил» и средств выражения (позднее поэтика переходит в разряд объективно описательной науки). В России уже ко второй половине XVII в. достаточно было теоретических работ для того, чтобы создать некую общую систему «правил» и «норм».

В Европе широкой популярностью пользовалось издание «Поэтики» на латинском языке польского поэта, священника-иезуита, профессора Виленской академии Сарбевского (Sarbiewski) Мачея Казимежа (1595-1640 гг., в 1623 в Риме коронован папой как поэт).

В 1673 году молдавско-русским писателем и переводчиком Николаем Спафарием, в форме стихотворной похвалы, которые науки декламируют о себе, была составлена «Книга избранная вкратце о девяти мусах и о седьми свободных художествах». Частично это были заимствования из «Сказания о седьми свободных мудростях», переведенного на Руси в конце XVI – начале XVII вв.

Другие, как указывает сам Спфарий, были взяты из предисловия к московскому изданию грамматики украинца Мелетия Смотрицкого 1648 года. На основе «Книги…», а также различных предисловий к переводным учебникам риторики, диалектики, арифметики, была написана пьеса «Действо о семи свободных науках» и разыграна в стенах Московской академии.

Российский курс Поэтики сложился к 1732 году, был записан на латыни Ф. Кветницким (учителем М.В. Ломоносова) и прочитан в Московской славяно-латинской академии. Некоторые из глав Поэтики под общим названием «Поэтический ключ» посвящены вопросам теории драмы: о поэзии драматической (гл. 10) и о поэзии славянской (гл. 20). По формулировке Кветницкого, «поэзия драматическая – изображение действий человеческих, представленное лицами, говорящими между собою».

Многие положения, касающиеся вопросов композиции и пр., восходят к иезуитским теоретикам драмы (например, Я. Масен). Но оригинальным является раздел о славянской поэзии, где утверждается ее равноправие с поэзией латинской: «Поэзия славянская есть такое же искусство о какой бы то ни было материи трактовать в стихе с правдоподобным вымыслом для увеселения и пользы слушателей, как и латинская». И далее Кветницкий излагает фактически не теорию драмы, а теорию школьной декламации, написанную силлабическим стихом. Раздел «Поэтического ключа» Кветницкого оказывался значительно ближе к исполнительской стороне школьного театра, а именно к искусству изложения «художественного вымысла» в стихах, а не только «риторического художества» в драматическом изложении «доподлинных» историй.

Выразительные средства школьного театра становятся ближе к реальному, а не идеально-абстрактному человеку. Его «поэтика» входит в психологизм повседневного обихода, придавая своеобразную «художественность» формам игровой культуры. Об этом говорит тот факт, что в начале XVIII века «тяжелые, вычурные книжные выражения и слова» ложатся в основу «своеобразного жаргона любви, нового поэтического стиля», используются в любовной лирике, в «ариях», в повестях и пьесах, когда речь идет о любовных переживания.

В следствии полифункциональности и «многослойности» органической природы школьного театра (условно-искусственного только с «внешней» стороны), Поэтики XVII–XVIII вв., трактовавшие вопросы драматургии, отставали от его собственно драматургической и сценической практики.

И в современной науке дело обстоит не лучшим образом, спустя столетия литературные особенности школьной драматургии, по признанию отечественных ученых, изучены еще не достаточно (А.С. Демин), не смотря на активную разработку поэтики школьной драмы в трудах литературоведов и исследователей начала XX столетия: В.И. Резанова, П.О. Морозова, Н.С. Тихонравова, В.Н. Перетц и др.

Еще в меньшей степени изучен вопрос специфики собственно школьных (театрально-сценических) постановок. Исключение представляют монографические работы Л.А. Софроновой о поэтике «славянского» и «украинского» школьного театра.

И совершенно не затронутым оказывается вопрос о сценической интерпретации школьной драматургии. Следовательно, и педагогические аспекты школьного театра как театрально-образовательной системы остаются на общепринятом уровне «устаревшего» и «архаичного».

3.2. Общекультурная поэтика школьного театра или генезис школьной театральности. Широкое понимание поэтики культуры заключается в способности феномена культуры порождать различные его прочтения как текста (textus – ткань, соединение), и не исчерпываться до конца. Школьный театр проходит стадии своего развития в сложных перипетиях шести столетий (с XII по XVIII вв.), и каждый век предлагал свой вариант его толкования (интерпретации) и не исчерпывал его до дна.

Общее историко-культурное утверждение о том, что «структура поэтики пронизывает собой всю культуру» (Д.С. Лихачев), заставляет проследить глубинную взаимосвязь элементов этой структуры от ее начала. Тогда мы можем говорить не только о состоянии отдельной части какого-либо явления культуры или ее вида, но о целостной динамике становления и развития.

Первые упоминания о школьной драме относятся к IV–V вв. (комментарии Иеронима к «Книге Исайи»), где указывается об исполнении карнавального обряда «Завещание свиньи» с элементами «гротескного реализма» (Бахтин) в риторских школах. Риторские школы с III века до н.э. представляли собой древнегреческую модель высшего гуманитарного образования и подготовки юношей к государственно-политической деятельности.

Собственно школьный театр возник в учебных заведениях (монастырские школы, университеты) Западной Европы в средние века с целью изучения латинского языка и воспитания учеников на «живых» примерах библейских историй и сказаний. В России школьные театры стали неотъемлемой частью духовных учебных заведений – академий, семинарий и школ.

Поэтика школьной драмы по своей природе не имеет «чистой» культурно-образовательной формы, каковым является собственно драматургическое произведение, написанное для сцены. Связанная с обрядово-ритуальной традицией (народно-бытовой) она выступает по отношению к ней в виде «вторичного», «искусственного» образования, создавая элементы «смеховой культуры» на основе бывших космогонических культов («языческих»), пародируя их. Сознательно подаваемая сатирическая имитация народных верований и суеверий с индивидуализированными стереотипами речи, игры и поведения, приобретали достаточно строгие жанровые формы интермедий и интерлюдий.

Создавая свои жанровые нормы в общем, образовательном «фоне» христианской культуры, школьный театр не обособляется от церковно-конфессионального богословия. Но наоборот активно взаимодействует с сюжетными основами библейских текстов. Хотя все европейские «театры школы» XIV–XV вв. имели своим образцом театр гуманистической направленности с «театральной» ориентацией на античные произведения (в большей степени римской культуры), а на сцене «школьного театра» разыгрывали античные комедии и трагедии, инсценировали речи Сенеки, но все это происходило также в конфессиональной специфике христианской культуры. Эта сложная структурализация организационных моделей создает дополнительные трудности к видовой дифференциации его общей поэтики.

В целом генетическая основа общей поэтики школьного театра чрезвычайно сложна и «многослойна»:

1. архаические рудименты («первичные остатки») обрядово-ритуальной игры народно-бытовой традиции («языческая») – проявилась в игровом характере интермедий или «посредствий» (отсюда момент импровизации – речевой, музыкальной и пластической);

2. воспроизводство культурных традиций античной «книжной учености» – проявилась в таком обязательном композиционном элементе как «хор», который завершал каждый акт и разъяснял нравственный смысл увиденного; а также в аллегорических персонажах античной мифологии;

3. общий контекст развития обрядово-церковной христианской культуры (общий «религиозный фонд» по Карсавину) – проявляется в догматике христианского учения, подкрепленного «вечными» примерами на библейские и евангельские «сюжеты» (библейские персонажи);

4. развитие религиозно-философской методологии научно-богословских средств познания и организации учебно-образовательных заведений – монастырь, университет, школа (процессы формирования принципов систематизации, отвлеченно аллегорической выразительности (экспрессии) и наглядности как средство обучения).

Внутренне генетические основы школьного театра неизменно (инвариантно) определяют его культурно-образовательную специфику и структуру, но проявление их динамически подвижно, что и делает театр школы «открытой» моделью. Притом, что внешняя организация (формообразование) школьного театра относится к «закрытому» типу духовной школы.

«Закрытое» пространство школьной сцены является преддверием, началом времени замкнутого пространства европейского театра в «коробке» сцены. Средневековая площадь со своими театральными представлениями (миракли, мистерии, моралите) активно взаимодействовала с театром школы, который в качестве «экспериментальной» площадки предоставлял «площадному» театру новые принципы и формы театрально-сценического представления.

Вбирая в себя эклектичные формы, противоречивые смыслы культуры, поэтика школьного театра представляет собой уникальное единое целое, связанное христианским универсумом.