§ 1. Личностный фактор становления русской театральной культуры: организаторы первых спектаклей

В 1641 году в царствие Алексея Михайловича Романова в Москве был издан сборник бесед «отца церкви» Иоанна Златоуста под называнием «Маргарит» («Беседы» Златоуста в сокращенном варианте издавались еще ранее – в 1623 г.). В «слове о Лазаре» дается подробное изложение представления о том, что сама «временная» и «земная» человеческая жизнь является лишь «театральным» преддверием, «прологом» к жизни «вечной». Судьбы людей живущих напоминают действие актеров, богатство и бедность которых, суть маски, не определяющие истинного достоинства человека.

Театральная метафора «мир – театр» в христианскую эпоху стала содержательной иллюстрацией к извечному конфликту противостоящих оппозиций «земля – небо». Иоанн Златоуст так обличает лицедейство мира: «Настоящее – театр; здешние предметы – обманчивая внешность, и богатство, и бедность, и власть, и подвластность, и тому подобное; а когда окончится этот день и наступит та страшная ночь, или лучше – день: ночь для грешников, а день для праведников; когда закроется театр (...), обманчивые виды будут отброшены; (...) и как здесь, по окончании театра, иной из сидевших вверху, увидев в театральном философе медника, говорит: э, не был ли этот в театре философом? – а теперь вижу его медником; этот не был ли там царем? – а здесь вижу в нем какого-то низкого человека; (...) так будет и там» (Иоанн Златоуст. «О Лазаре», 5, 857).

Это было первое на Руси подробное изложение универсальной метафоры «Театр Мира» (Theatre du monde), имевшей широкое распространение в античной и средневековой культуре. Сентенция «Жизнь – театр» является «вечным» образно-умозрительным представлением человека, но исторически закономерна ее практически-жизненная активизация в периоды тоталитарных процессов государственно-общественного устройства, когда власть переходит в руки одного правителя (вождя, царя, императора). В эпоху европейского абсолютизма, в том числе в период формирования российского, начинает настойчиво внедряться «историософская концепция», представляющая всю историю человечества в качестве нравоучительного «Позора», т.е. «зрелища».

Строжайший придворный церемониал (caeremonia – почитание, священнодействие) в театре увидел реальное отражение метафорической идеи «мировой комедии», где все подчинено единому и абсолютному замыслу. Высшая власть царя, помазанника, оказывалась единственно истинной и реальной в декорациях «обманчивых видов».

Многие общественные деятели нашли в театре одно из наглядных средств распространения духа европейского «просвещенного абсолютизма». Подвижные принципы театрального мизансценирования позволяли им, в меру возможностей, на свой лад перекраивать и переделывать расположение культурно-исторических сил (особенное развитие этого принципа проявится в эпоху дворцовых интриг). Так или иначе, но время выдвинуло на свои «подмостки» личность, претендующую на значительную роль в деле распределения государственных ролей.