Плебань (панорама)

Костел в барочно-готических формах выстроили в Плебани незадолго до восстания 1863 года, и он послужил для повстанцев … арсеналом: здесь они прятали оружие. За это святыня поплатилась тем, что ее приспособили под церковь. Но в 1921 году храм был возвращен католикам, позже закрыт советскими властями, затем разрушен. Каменная святыня, которую тут можно увидеть сегодня, воспроизводит формы прежнего костела, но используется с 1996 года как Успенская церковь. На расположенном неподалеку от храма кладбище похоронены погибшие в бою с карателями пять повстанцев, в том числе возглавлявший отряд Юлиан Бокшанский. В их честь еще в 1923 году был поставлен надмогильный памятник.

Сохранился в Плебани и интересный деревянный усадебный дом ксендза (а это и есть плебань!) с высоким крыльцом и четырьмя колоннами у входа. В нем до недавнего времени проводились музейные выставки, предполагалось даже сделать экспозицию о восстании 1863 года, но теперь судьба здания, оставленного музейщиками, не ясна.

Красное

За Плебанью начинается большое село Красное, панораму которого определяют монументальные каменные сооружения Покровской церкви, построенной в 1889 году из бутового камня в ретроспективно-русском стиле, и неоготического костела Вознесения Наисвятейшей Девы Марии, возведенного из кирпича в 1912 году. Могучая башня-звонница венчает композицию костела, расположенного в самом центре села, на пригорке.

Заметим кстати, что до 1980 года именно в этот костел ездили на богослужения минские католики, ибо и в самом Минске, и в его ближайших окрестностях все католические святыни были закрыты, и только перед началом Олимпиады в Москве, в 1980 году, был наконец-то открыт Крестовоздвиженский костел на Кальварийском кладбище.

У церкви в Красном стоит свернуть со шляха вправо, что взглянуть на то место (оно совсем рядом, в километре от дороги), где раньше стоял фольварк Ракутёвщина.

Ракутёвщина (панорама)

Принадлежал фольварк обедневшему шляхтичу Вацлаву Лычковскому, дяде братьев Антона и Ивана Луцкевичей  редакторов газеты «Наша Нiва». По их приглашению летом 1911 года в Ракутёвщину из Ярославля приехал Максим Богданович. Два месяца провел здесь 19-летний Максим, которого критики позже назовут «поэтом полутонов» и «песняром чистой красоты», а его поэзию  неуловимую и трогательную, загадочную и освежающую душу  «царством зачарованных зеркал».

Ракутёвщина стала для Богдановича тем местом, где творческий гений поэта выявил себя с максимальной силой. За короткое время им здесь были созданы два цикла стихотворений «Старая Беларусь» и «Места», а также две поэмы «Вэранiка» и «У вёсцы».

Сюда, в Беларусь, Богданович стремился всю свою сознательную жизнь.

У родным краю ёсць крынiца жывой вады.

Там толькi я змагу пазбыцца сваёй нуды, 

писал он.

Потеряв в пятилетнем возрасте мать, будущий поэт одновременно расстался и с Родиной. Жил с отцом в Нижнем Новгороде, в Ярославле. А Беларусь навсегда осталась в его памяти незаживающей раной, самым дорогим и трепетным воспоминанием. Образ той, что дала ему жизнь, и образ Отчизны неразрывно слились в единый образ Матери-Родины, озарявший всю его недолгую творческую жизнь.

Приезд Богдановича в Ракутевщину стал первым, «взрослым» знакомством с Беларусью. Окруженное со всех сторон глухими борами, забытое, казалось бы, самим богом, эта имение стало для молодого поэта символом родного края. Щемящим душу тут было все: и белорусский язык, и склад жизни, размеренной и простой, и студеная криничная вода, и улыбка молодой хозяйской племянницы, приехавшей сюда со своей маленькой дочкой на неделю-другую... Поэтому тут так вольно и глубоко дышалось поэту, так много и легко писалось.

Богданович прожил короткую, до обидного короткую жизнь  25 лет... «Но и в тех произведениях, которые он успел создать, много такого, что навсегда стало радостью жизни для очень многих людей. И потому многие с живой признательностью вспоминают сегодня этого гениального, но одинокого, на себя самого покинутого человека»  так сказал Богданович о Лермонтове, так можно было бы сказать и о нем самом.

Прошли годы. Быстротечное время изменило Ракутёвщину. Исчез фольварк, не сохранился и дом, в котором жил Богданович. Однако по-прежнему журчит Максимова криница. Стоят старые клены, что видели его. У мемориального знака, поставленного в Ракутевщине в 1977 году, набирает силу Максимов сад, посаженный в 1981 году, к 90-летию со дня его рождения. А десять лет спустя, уже к 100-летию со дня рождения поэта, в Ракутевщине был открыт филиал Литературного музея Максима Богдановича. Традиционными стали тут праздники поэзии, которые проводятся каждое лето в конце мая (25 мая 1917 года поэт умер в Ялте).

Поэты, писатели, барды, фольклорные коллективы, все, кому дорога проникновенная лирика Богдановича, ежегодно наполняют Ракутевщину живыми голосами. В их хоре особый смысл обретают и богдановичские строки, высеченные на мемориальном камне:

Хоць зернейкi засохшымi былi,

Усё ж такi жыццёвая iх сiла

Збудзiлася i буйна ўскаласiла

Парой вясенняй збожжа на раллi.

Но вот осталась позади Ракутёвщина, закончилось и село Красное, а дорога  этот неутомимый рассказчик  ведет нас с вами к необычному памятнику, поставленному у деревни Мясота в честь... самой этой дороги  Старо-Виленского шляха.