47, Ершалаимские главы в структуре романа м.М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Надо сказать, что изучая критику, я столкнулась со множеством различных точек зрения на произведение М.Булгакова. О романе «Мастер и Маргарита» написано огромное множество статей. Это говорит о том, что произведение пользуется не только успехом у читателей, но и вниманием у литературоведов и критиков. На мой взгляд, это связано с многоплановостью  романа,   глубиной   проблематики,   своеобразием   композиции, нетрадиционным толкованием библейских образов и сюжетов.

Несмотря на кажущуюся легкость прочтения, автор решает в своей книге сложнейшие вопросы бытия, ставит перед читателем такие проблемы, как, например, ответственность за свои поступки, соотношение материального и духовного, нравственная стойкость человека, развивает понятия бессилие и могущество, справедливость, вина и многие другие.

В структуре романа можно выделить три временных пласта: библейский (или ершалаимский), современный московский и демонический. Причина моего обращения к теме «Ершалаимские главы и их роль в развитии сюжета» связана с желанием узнать, сопоставить существующие точки зрения на проблематику, образную систему библейских глав.

Я остановлюсь подробнее на двух героях: Иешуа Га-Ноцри и Понтие Пилате.

Исследуя образ Иешуа Га-Ноцри, я заметила, что все трактовки его образа можно свести к тому что он олицетворяет самоотверженное следование своей вере, высшее проявление моральности, воплощение идеи Добра.

Суть его учения довольно проста: все люди добры изначально, «злых людей нет на свете».Жестокость бессмысленна, так как человек ни своей, ни чужой жизнью не распоряжается, а«власть является насилием над людьми, и... настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть». В его образе воплощена традиционная христианская идея о милосердии. Так почему же страшная казнь ожидает этого абсолютно доброго неконфликтного человека? Причина гибели героя «Мастера и Маргариты» видится мне в его отношении к власти, а, точнее, к тому жизненному укладу, который эта власть олицетворяет и поддерживает. Он внутренне свободен и живет но законам любви к людям - законам, не невозможным для власти. Но более подробно этот вопрос я буду рассматривать позднее.

Говоря же о соотношении образов Иешуа и евангельского Христа можно сказать, что роман Булгакова вовсе не версия жизни Иисуса Христа, хотя Христос, безусловно, «прочитывается» в образе Га-Ноцри. Создавая образ Га-Ноцри, Булгаков намеренно отходит от исторической и от евангелической версий. Главное для автора то, что его герой - не Бог, а человек, живущий словно по заповедям Христа.

Антиподом Иешуа в библейских главах является пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Сопоставляя образы Пилата и Иешуа, можно прийти к выводу о полной противоположности их этических позиций. Для Пилата очевидно, что все люди злы (этому его учит жизненный опыт). Чтобы выжить, Пилат должен стать самым злым, самым жестоким - «чудовищем». Лично у меня Пилат вызывает безмерное сострадание. Он абсолютно одинок. Единственный друг его - собака Банга. И вот какой судьбе подвергает его автор: Пилат должен полюбить бродячего философа, а полюбив, - отправить на смерть. Проявив однажды трусость - «самый страшный порок», - он потом всю жизнь раскаивается в содеянном. Понтия Пилата Булгаков делает главным героем ершалаимских глав, т.к. прежде всего через его образ раскрыта в романе нравственно-философская сторона, интересующая автора. Понтий Пилат действительно, по свидетельству историков, мало чем напоминает реального прокуратора Иудеи, человека жестокого, не способного на душевные переживания.

Я думаю, что проблема бессилия и могущества порождена жестокой зависимостью нравственности человека от социальной структуры общества, от жизни, основанной на предательстве, доносе и массовом страхе, спрятанном в заботах о личном благосостоянии. Чтобы выжить в подобном обществе, человек должен быть злым, жестоким. В словах Пилата о том, что он «свирепое чудовище», нет ни капли рисовки или преувеличения. Чем выше положение человека, тем более жестоким он должен быть. Обращение Иешуа к Пилату «добрый человек» вызывает ярость прокуратора именно потому, что быть добрым в Римской империи значит быть слабым и глупым. Понтий Пилат имеет власть над людьми, может распоряжаться их судьбами, но он бессилен изменить что-либо в этом жизненном укладе. Он даже не может возразить Каифе, заступаясь за Иешуа, потому что живет по тем же законам, которые поощряют доносительство, и в рамках которых спасти людей, подобных Иешуа Га-Ноцри просто невозможно. Именно тогда пятый прокуратор Иудеи понимает что «самый страшный гнев - гнев бессилия», бессилия изменить этот мир, спасти невинного человека, неугодного высшей власти.

Что же касается Иешуа Га-Ноцри, то он не просто свободный человек. Он излучает свободу, он самостоятелен в своих суждениях, искренен в выражениях своих чувств так, как может быть искренен только абсолютно честный и добрый человек. В этом плане он всесилен, ничто не может сломить его. Даже перед лицом смертельной опасности он замечает Пилату: «Правду говорить легко и приятно», хотя никто его об этом не просит. Судьба Иешуа Га-Ноцри предопределена. Он чужд и даже опасен и для власти, и для толпы потому, что он им мешает. Но не тем, что добр, а тем, что свободно живет по законам доброты и проповедует нравственные нормы и жизненные устремления, утопичные и неприемлемые, если им следовать в реальной жизни.

Могущество Иешуа заключается в силе его слова, ее Пилат ощутил на себе, потому и запретил страже разговаривать с арестованным.

Но можем ли мы утверждать, что Иешуа Га-Ноцри «побеждает зло добром»? На мой взгляд, Иешуа просто не осознает опасность, исходящую от людей, подобных Иуде или Понтию Пилату. Мы не можем упрекнуть, его в бездействии: он ищет встреч с людьми, готов говорить с каждым. Но он совершенно беззащитен перед жестокостью, цинизмом, предательством, потому что сам не способен поступать так же. В этом он бессилен. Иными словами, моральная победа Иешуа сомнений не вызывает, но «физически» он оказывается сломлен.

Нравственное требование Булгакова верности человека самому себе не нейтрально: это верность человека самому себе в добре, истине, справедливости. Его Иешуа - это удивительный образ обычного, земного, смертного человека. Он потому и противостоит своему могущественному собеседнику, что никакие силы не могут заставить его изменить добру. Он не предает избранное и навсегда принятое убеждение, свою истину.

Проверяя нравственную стойкость Понтия Пилата, Булгаков ставит его перед беспощадным выбором: или Иешуа отправится с другими осужденными на Лысую Гору, или Пилат через какое-то время займет его место. И Пилат совершает свой выбор...

М.Булгаков как бы ставит на своем герое своеобразный психологический эксперимент, спрашивая у нас, у себя, у Пилата: что же такое человек? Ответственен ли он за свои поступки? Предопределен ли его нравственный выбор условиями этого выбора или даже самые жестокие обстоятельства не могут служить оправданием безнравственного поступка?

И отвечает: «да - ответственен». Потому что человек - это нечто большее, чем совокупность обстоятельств. Он подпадает под действие нравственного закона, который не желает принимать к сведению никаких трудностей, мешающих исполнению нашего долга.

Человек, будучи несовершенным, всегда боится справедливости, так как она связывается в нашем сознании с идеей наказания за содеянное. Перед своей совестью человек всегда ответствен и одинок.

Но чем же искупается грех: страданиями после смерти, в особенности, причиняемыми угрызениями совести. Уточним: не «в особенности», а только муками совести (ведь других примеров в романе нет). Только человек, осознавший себя как личность, может оценить личность другого, может судить себя, испытывать муки совести. Вина Иуды для Булгакова гораздо меньше вины организаторов заговора, приведшего Иешуа на крест. Я считаю, что М.Булгаков резко противопоставляет двух предателей - Пилата и Иуду, кающегося грешника и безмятежного сластолюбца, без тени не то что раскаяния, но хотя бы какой-то тяжести в душе получающего свою плату за донос и в тот же день, после казни преданного им человека, спешащего па любовное свидание. И поэтому Булгаков жестоко наказывает Иуду. Зато Понтия Пилата автор накажет бесконечной мукой, заставив две тысячи лет терзаться бессонницей, головной болью, пыткой вечного воспоминания о той роковой минуте, когда он выдал палачам Иешуа, и видеть невысыхающую лужу - то ли пролитое когда-то неловким рабом вино - то ли напоминание о невинной крови Иешуа.

Убийство Иуды, месть за кровь Иешуа - это попытка заглушить угрызения совести. Пилат мучается, хочет искупить свою вину. Муки совести как бы очищают человека от совершенного греха, поэтому отбыв наказание, он и прощается. Милосердие начинает звучать у Булгакова лишь там, где есть искупление вины действительным страданием, раскаянием. Ничто другое, кроме этой внутренней казни человеком самого себя, этого внутреннего очищения, вызвать его не может.

Говоря о Ершалаиме, следует разделять несколько взглядов на него. В своей работе я рассмотрю три типа восприятия этого города. 

Первый – Ершалаим глазами Понтия Пилата.

Для этого героя он оказывается ненавистным и жестоким мучителем, с которым он провел уже семь лет:

 …перед прокуратором  развернулся весь ненавистный ему Ершалаим с висячими мостами, крепостями и – самое главное – с неподдающейся никакому описанию глыбой мрамора с золотою драконовой чешуею вместо крыши – храмом Ершалаимским, - острым ухом уловил прокуратор далеко и внизу, там, где каменная стена отделяла нижние террасы дворцового сада от городской площади, низкое ворчание, над которым взмывали по временам слабенькие, тонкие не то стоны, не то крики.

Другим предстает древний город у Иешуа Га-Ноцри. Его глазам прежде всего открываются тенистые зеленые сады, окрестности, дороги. Он скорее принадлежит не Городу, но земле (здесь уместно вспомнить о статье Топорова и о его размышлении о городе-деве и городе-блуднице).

Третье представление о Ершалаиме заключено в романе Мастера. Ершалаим здесь – древний, мистический город, исчезающий за пеленой веков.

С Ершалаимом связано много характерных, присущих именно ему, и в то же время, объединяющих с Москвой  деталей, таких как палящее, апокалиптическое солнце, узкие запутанные улочки, рельефность местности (Ершалаим, как и Москва, стоит на холмах). Отметим, что особыми точками соприкосновения двух миров являются возвышения: Дом Пашкова в Москве и дворец Пилата, находящийся над крышами городских домов; Лысая гора и Воробьевы горы.

Обратим внимание: если в Ершалаиме окружается холм с распятым Христом, то в Москве - с покидающим ее Воландом.   Градация "перевернутости" положения очевидна, и она не в пользу нового, московского мира.

Большую роль в произведении играет и связанный с обоими городами образ грозы. Общих и для Москвы, и для Ершалаима моментов очень много, мы приведем некоторые, наиболее любопытные и значимые.

Параллель Москва - Ершалаим дана Булгаковым с такой внушающей силой,  что уже в первых строчках идет напряженное детальное и сюжетное текстовое сопоставление, что требует от нас такого же ответно-интенсивного внимания. Два города, бесконечно далеких друг от друга, становятся в романе единым целым. Их объединяет всё: так странно и единожды в ХХ веке совпавшее с Пасхой весеннее полнолуние, вечно и неразрывно связанные с ним события, встречающиеся друг с другом через двенадцать тысяч лун герои.

Невиданный сплав – многожанровое и многоплановое, но единое полотно, в котором у каждого плана сразу несколько назначений. Роман открывается «московской» главой, и ею же заканчивается (кольцевое обрамление). Внутри – четыре «ершалаимские». Их главное назначение разгадок не требует. Это роман в романе, написанный одним из ведущих героев «Мастера и Маргариты» и ставший его судьбой, которая и составляет основу всего булгаковского романа. Воспринимается он как совершенно оригинальное, будто и не имеющее никакого отношения к прозе Булгакова творенье. Здесь нет и признаков той неудержимой игры воображения и той эмоциональности, которые характерны для всех произведений Булгакова. Какой-то незнакомо сдержанный и чёткий язык, умеренно яркие краски, прозрачность каждой мысли и фразы – таков почерк Мастера. А содержание его необычного труда?..

В новом завете и Библии есть четыре Евангелия, четыре во многих деталях расходящихся варианта истории деяний, осуждения и казни Иисуса Христа. Мастер, по воле Булгакова, создаёт пятый, гораздо более стройный, чем все новозаветные. Но главное – в его изложении эта история становится до того по земному живой, что в её реальности невозможно усомнится. К тому же рассказана она с таким доскональным знанием всех деталей и подробностей, что где-то в глубине сознания рождается совершенно безумная жизнь: нет, это не сатана, не Воланд, а сам Булгаков, прежде чем в роли Мастера сесть за письменный стол, «лично присутствовал при всём этом. И на балконе был у Понтия Пилата, и в саду, когда он с Каифой разговаривал, и на помосте, но только тайно, инкогнито…».

Анализируя действие "древних" глав, я заметила, что оно структурно сопряжено с повествованием "московских", оно не разделено 19 веками, а происходит практически одновременно. Синхронизация осуществляется уже на стыке 1-й и 2-й глав (перенос событий в Ершалаиме в современную действительность). Такая синхронизация событий закрепляется дополнительно: 26-я глава, утро субботы — перепачканный глиной Левий беседует с Пилатом в Ершалаиме; глава 29-я, суббота — в Москве появляется тот же Левий, перепачканный той же глиной. Получается, что казнь Христа, эта мировая трагедия, должна восприниматься не как произошедшая 19 веков назад в Ершалаиме, а как бы "вчера", в пятницу, в СССР, и что все этическое содержание повествования "московских" глав должно быть прочитано не как "оптимистическая трагедия" со счастливым концом, а в ключе мировой трагедии — с гибелью Москвы, о чем прямо сказано в тексте романа, с иной трактовкой "бала Воланда", "покоя", которым якобы был награжден Мастер, и т.д. Еще один композиционный прием: разметка времени действия в "московской" фабуле (со среды по субботу) совпадает с разметкой времени в "евангельской" части. То есть, из этих композиционных приемов следует, что Москва 30-х годов является не "третьим Римом", а "второй Голгофой". Весь "роман в романе" в целом оказывается метафорой, назначение которой — раскрыть характер происходящих в Москве событий.

46, Это святая обязанность — любить страну, которая вспоила и вскормила нас, как родная мать.       М. А. Шолохов       В романе-эпопее Михаила Шолохова «Тихий Дон» основная тема раздумий автора — это народ, его прошлое, настоящее и будущее. Благодаря таланту писателя в произведении создана широкая, сложная и правдивая картина жизни.       В романе Шолохов описал борьбу двух совершенно разных сил: донского казачества и Красной Армии. «Мелехов- ский двор — на самом краю хутора» — так начинается роман-эпопея, и на протяжении всего повествования Шолохов будет рассказывать нам об обитателях этого двора. Через двор Мелеховых проходит линия обороны, его занимают то красные, то белые, но отчий дом навсегда остается тем местом, где живут самые близкие люди, всегда готовые принять и обогреть. Жизнь обитателей дома Мелеховых предстает со страниц эпопеи в переплетении противоречий, притяжений и борьбы. Можно сказать, на перекрестке больших исторических событий, кровавых столкновений оказалась вся семья Мелеховых.       Глава семьи — Пантелей Прокофьевич. «Под уклон сползавших годов закряжестел Пантелей Прокофьевич: раздался в ширину, чуть ссутулился, но все же выглядел старичком складным. Был сух в кости, хром (в молодости на императорском смотру на скачках сломал ногу), носил в левом ухе серебряную полумесяцем серьгу, до старости не слиняли на нем вороной масти борода и волосы, в гневе доходил до беспамятства...» Этот человек был трудолюбивым, хозяйственным, очень вспыльчивым, но в душе добрым и чувствительным. Несмотря на внутрисемейный раскол, Пантелей Прокофьевич старается соединить в одно целое куски старого быта, хотя бы ради внуков и детей. И в том, что он умирает вне дома, который любил больше всего на свете, — трагедия человека, у которого время отняло самое дорогое — семью и кров.       Такую же всепоглощающую любовь к родному дому отец передал своим сыновьям. «Старший, уже женатый сын его Петро напоминал мать: большой, курносый, в буйной повители пшеничного цвета волос, кареглазый; а младший, Григорий в отца попер: на полголовы выше Петра, хоть на шесть лет моложе, такой же, как у бати, вислый коршунячий нос, в чуть косых прорезях подсиненные миндалины горячих глаз, острые плиты скул обтянуты коричневой румянеющей кожей. Так же сутулился Григорий, как и отец, даже в улыбке было у обоих общее, звероватое».       Образ Григория Мелехова — центральный в эпопее. О нем невозможно сказать — положительный или отрицательный этот герой. Слишком долго он блуждал в поисках правды, своего третьего пути, пролил много человеческой крови. Его трагедия — это трагедия того, кого неумолимый ход истории поставил перед необходимостью крутого поворота в своей судьбе. Григорий предстает перед нами как правдоискатель. В поисках правды он проходит самый тяжелый путь — путь самопознания. На самом деле этот путь оказался для Григория бездорожьем в темную ночь: он утратил веру в правду народа и веру в себя, стал искать забвения в пьянстве, в разврате, в бою проявлял «бессмысленную жестокость». Но и в этот страшный период нравственного падения в Григории живет великая любовь к родной земле, отчему дому. Это то единственное и, пожалуй, самое важное, что остается у этого человека.       С особой силой в романе выписаны женские образы: Ильинична, Аксинья и Наталья. Эти женщины совершенно разные, но их объединяет возвышенная нравственная красота. Ильинична, например, переживая трагедию — смерть сына, смогла простить его убийцу, потому что его полюбила ее дочь. Любовь Аксиньи к Григорию на страницах романа граничит с подвигом. И хоть перед нами простая полуграмотная казачка, нельзя забыть, как прекрасен внутренний мир этой женщины с непростой судьбой. Чертами высокой трагедийности отмечен и образ Натальи. Верная, но нелюбимая жена, она покоряет Григория (а вместе с ним и читателя) своей чистотой, любовью к детям, готовностью ждать и надеяться всю жизнь.       Валентин Распутин писал: «Четыре подпорки есть у человека в жизни: дом с семьей, работа, люди, с кем вместе править праздники и будни, и земля, на которой стоит твой дом. И все четыре — одна важнее другой...»       Герои эпопеи Шолохова вошли в нашу жизнь как реальные люди, живут с нами и среди нас. А дом Мелеховых стал нашим родным домом. Человек для Шолохова — самое ценное, что есть на нашей планете, а самое важное, что помогает формированию души человека — это прежде всего его дом, в котором он родился, вырос, где его всегда будут ждать и любить и куда он обязательно вернется.

45, В прозе первых послереволюционных лет проявились в основном две мировоззренческие точки зрения: принятие и непринятие нового общественного строя. Новую власть поддерживали не только писательским словом, но и боевыми действиями те, кто находился на фронтах гражданской войны. В основном это были молодые тогда люди: А. Фадеев, Д. Фурманов, И. Бабель, Вс. Вишневский, А. Малышкин, В. Катаев, Вс. Иванов, Б. Лавренев, Н. Островский, М. Шолохов, К. Федин. Именно им предстояло открывать новых героев новой эпохи, отбирать из богатой революционной действительности невыдуманные темы.     Я хочу рассмотреть проблему гуманизма на войне на примере двух произведений – «Белой гвардии» Булгакова и «Тихого Дона» Шолохова.      Необходимо отметить, что яркой отличительной чертой творчества Булгакова является биографичность. Он черпал из своей жизни не только материал, но и темы. Не исключением стала и «Белая гвардия». Недавнее прошлое оставило в душе писателя неизгладимый след, и он с огромным рвением желал показать свой взгляд, высказать свою точку зрения на произошедшее. Между тем, все современные ему писатели призывали отказаться от прошлого.      Итак, роман – история семьи Турбиных. Жизнь их не идеализируется, хотя Россию дореволюционную Булгаков считал идеальной, не желал, чтобы она рушилась. Художественный мир и манера писателя порождены, прежде всего, той исторической и политической обстановкой, в которой он оказался.      Много внимания в романе уделяется смелым и благородным людям, таким, как Алексей и Николка Турбины, Най-Турс, Мышлаевский, Карась, Шервинский. Они отважно защищают своих близких, своих соотечественников, хотя и знают, что, скорее всего, победы за ними не будет. Но герои не отступают, ведь это их долг, долг чести офицеров. А долг, по мнению Булгакова, то, без чего жить на свете бессмысленно. Значит, у достаточного числа действующих лиц в романе нет смысла существования.      Помощь другим, самопожертвование – верх гуманизма. Най-Турс в последние минуты своей жизни из всех сил пытался спасти юнкеров, отдавая им приказ бежать. Уже раненый, он отказывается от помощи Николки и этим решением спасает жизнь Турбина, обрекая себя на смерть.      В романе-эпопее Шолохова «Тихий Дон» перед читателями развернулись судьбы не только отдельных людей, но и судьба всего казачества, целой нации. Глубокой бороздой прошла гражданская война по станицам и хуторам Дона, она разделила вчерашних друзей, часто даже членов одной семьи, на два непримиримых лагеря.      С началом 1914 года «всколыхнулся, взволновался православный Тихий Дон». Всего четыре года оставалось до начала трагических событий гражданской войны. Дон ещё не «раскололся», но одногодки Григория Мелихова уже поставлены под ружьё. Пройдёт совсем немного времени, и, сменив общечеловеческие ценности на сиюминутные политические, эти люди начнут убивать друг друга, искренне веря в то, что совершают благие дела.     Подтелков и Мелехов, Кошевой и Коршунов в своей яростной борьбе не щадят братьев, сватов, крестных, пока не начинают захлёбываться своей родной кровью. Гибнут и мучаются люди на Дону, под влиянием событий разрушаются не просто социальные связи в хуторе, постепенно рушатся нравственные устои.      И, прежде всего, это отражается на тех, кто воюет и не рвётся к власти, кто в эти трудные годы мужественно противостоит ударам судьбы и стремится сохранить домашний очаг, детей как непреходящую человеческую ценность. Гибнет в «отступе» Пантелей Мелехов, «расказачивают» Мирона Коршунова. Один на один с жестокой судьбой ведёт поединок Наталья. Григорий не лукавит перед женой, часто признаётся в том, что ему трудно, что для него утешением может быть «водка ли, баба ли».      И в итоге становится ясно, что больше всего о будущем думали не белые и красные, а жёны и матери, которые, вопреки горю, войне и изменам продолжают человеческий род, готовы понять и простить многое. Потому последняя мысль Натальи была о детях: «Придёт отец – поцелуй его за меня и скажи, чтобы он жалел вас». Потому Ильинична, тоскуя перед смертью, надеется повидаться с Григорием, единственным оставшимся в живых продолжателем рода Мелеховых. Она показывает достойный путь примирения одного лагеря с другим.     Таким образом, трагедия войны, важность нравственного выбора раскрывается писателями на примере конкретных судеб людей. Война калечит тела, а необходимость сделать выбор - еще и души людей… Писатели той эпохи знали, что жизнь одинаково нуждалась в анализе и синтезе. И они снова сумели это сделать, рассказав о том, что происходило, чтобы донести до читателей мысль, что такого больше быть не должно.