1. Особенности жанра и образной системы «Кавказского пленника» а.С.Пушкина.

Поэма «Кавказский пленник» (1821; IV, 81-105) возникла из лирики Пушкина периода пребывания на Кавказе, в Крыму, в Кишинёве и Одессе. Сохранились пять редакций текста поэмы (от черновиков до чистого текста), которые тщательно изучены пушкинистами (8). Исследования показали, что в первоначальном варианте поэма начиналась с эпизода пленения героя, причем ясно говорится, что он пленён не в бою как русский офицер, а был простым путником, странником («слабый питомец нег»). Черновики непринципиально отличаются от чистовых редакций поэмы, поэтому можно утверждать, что герой «Кавказского пленника» в представлении Пушкина именно путник:

Отступник света, друга природы

Покинул он родной предел

И в край далёкий полетел

С весёлым призраком свободы.

Следовательно, Пушкин явно желал придать герою собственные черты. На это указывают и стихи «Посвящения» поэмы:

Я рано скорбь узнал, постигнут был гоненьем;

Я жертва клеветы и мстительных невежд;

Но, сердце укрепив свободой и терпеньем,

Я ждал беспечно лучших дней…

Наконец, есть и более прямые указания на сходство Пушкина и его героя:

Ты здесь найдёшь воспоминанья,

Быть может милых сердцу дней,

Противуречия страстей,

Мечты знакомые, знакомые страданья

И тайный глас души моей.

Итак, Пушкин явно проецирует на себя образ «пленника», общим для них являются «противуречия страстей»; однако неверно было бы полностью отождествлять их.

            Пушкин в письме к В.П.Горчакову (октябрь-ноябрь 1822 г.) писал следующее: «Характер Пленника неудачен; доказывает это, что я не гожусь в герои романтического стихотворения. Я в нём хотел изобразить это равнодушие к жизни и к её наслаждениям, эту преждевременную старость души, которые сделались отличительными чертами молодёжи 19-го века» (9). Следовательно, «пленник» — этот образ обобщённый, образ «героя романтического стихотворения». Он происходит не из облика самого Пушкина, а из его лирического героя, уже знакомого нам по крымскому циклу элегий, по теме изгнания-бегства в южной лирике поэта.

            Лирическое происхождение героя поэмы побудило Пушкина отказаться от определения «поэма» и предпочесть название «повесть». Принято однако говорить о «романтической поэме», своеобразие которой заключается в сочетании лирического и эпического. «Кавказский пленник» построен так, что даёт основание видеть жанровые признаки поэмы: есть эпический сюжет (плен и бегство героя, самоубийство черкешенки), есть действующий герой — именно он находится в центре внимания. Автор, казалось бы, отступает вглубь текста и не позволяет себе лирических отступлений или, тем более, иронических комментариев (как в «Руслане и Людмиле»). И всё же «Кавказский пленник» не менее «Руслана и Людмилы» поэма романтическая, насквозь пронизанная лирическим голосом автора. Если в петербургской поэме автор-рассказчик присутствует с помощью иронических комментариев, но в первой «южной» поэме автор отождествляется со своим героем с помощью приёма несобственно прямой речи. Говоря о Пленнике в третьем лице автор передаёт его мысли и чувства. Невидимый иронический рассказчик «Руслана и Людмилы», тоскующий «изгнанник» «южной» лирики Пушкина в «Кавказском пленнике» явился в конкретном обличье «русского», «европейца», «пленника», явился уже как герой.

            Близость автора и героя позволила Пушкину создать новую поэтическую форму. Которой доступны сложные психологические явления, трагические события, «противуречия страстей». Пленник часто говорит языком лирических стихотворений Пушкина:

Не вдруг увянет наша младость,

Не вдруг восторги бросят нас,

И неожиданную радость

Ещё обнимем мы не раз:

Но вы, живые впечатленья,

Первоначальная любовь,

Небесный пламень упоенья,

Не прилетаете вы вновь.

Всё это похоже на элегического героя Пушкина, тоскующего об утраченной любви и молодости. Но Пленник отличается от героя лирики Пушкина более сложным характером. Он не только сосредоточен на своей тоске, но вместе с тем обнаруживает родственность своих душевных устремлений и вольных нравов горцев. Он

…любопытный созерцал

Суровой простоты забавы

И дикого народа нравы

В сём верном зеркале читал —

Таил в молчанье он глубоком

Движенья сердца своего,

И на челе его высоком

Не изменялось ничего;

Беспечной смелости его

Черкесы грозные дивились,

Щадили век его младой

И шёпотом между собой

Своей добычею гордились.

Пленнику близки нравы горцев:

Меж горцев пленник наблюдал

Их веру, нравы, воспитанье,

Любил их жизни простоту,

Гостеприимство, жажду брани,

Движений вольных быстроту,

И лёгкость ног, и силу длани…

Такие черты характера Пленника близки уже не элегическому герою Пушкина, а его «вольнолюбивым» стихам — «Чаадаеву», «Наполеон», «Кинжал» и др.

            Синтезируя отдельные настроения лирики, Пушкин создал более сложный и более психологически достоверный характер. Пленник не просто поддаётся романтическим настроениям, он в самом деле охладел к любви, окаменел душой, в самом деле разочарован и т.д. Пленник хладнокровно отнёсся к смерти «черкешенки», его спасительницы:

Всё понял он. Прощальным взором

Объемлет он последний раз

Пустой аул с его забором… (IV, 99)

По поводу этого эпизода читатели высказывали неудовольствие, всем хотелось счастливой развязки. Но в том и художественная сила поэмы, что романтизм Пленника не в его настроениях, а в сути его характера, романтизм порождает не только романтические чувства и мысли, но и реальные поступки. Такой герой был новым и непривычным для читателя. Пушкин иронически отвечал читателям, желавшим счастливой развязки, в письме П.А.Вяземскому от 6 февраля 1823 г.: «Другим досадно, что Пленник не кинулся в реку вытаскивать мою Черкешенку — да, сунься-ка; я плавал в кавказских реках, — тут утонешь сам, а ни чорта не сыщешь; мой пленник умный человек, рассудительный, он не влюблен в Черкешенку — он прав, что не утопился». В «Кавказском пленнике» в русской литературе явился новый герой, герой своего времени и новый жанр «лирической поэмы», «романтической поэмы» (10).

Особенности трагизма поэмы А.С.Пушкина «Цыганы».

Пушкин работал над поэмой с января 1824 года до октября, то есть закончил уже в Михайловском. Герои и события во многом напоминают «Кавказский пленник». Такой же герой-европеец, попадающий в среду почти первобытного племени. И здесь вторжение его в жизнь этого племени влечёт за собой гибель героини. И здесь страсти героя — источник катастрофы. Но есть заметные различия и в системе персонажей (отец Земфиры), и в характеристике героев, и в их взаимоотношениях, но главным образом изменилась постановка проблемы и её трактовка.

            Герои. Алеко, как и Пленник, имеет сходство с автором, что подчёркнуто в имени героя, но и здесь, как в «Кавказском пленнике», задача автора не в самохарактеристике, а в изображении «героя времени».

            В отличие от Пленника Алеко не стремится бежать, так как изгнан из общества и возвращение невозможно, кроме того, именно здесь, в цыганском таборе, он нашёл свою свободу. О прошлом героя не сообщается, но воображение читателя намеренно возбуждается глухими намёками о страшной душевной драме. Алеко по сравнению с Пленником более эгоистичен, индивидуалистичен, мстителен, ревнив.

            Изменился характер героини. Идеальные черты черкешенки, пожертвовавшей собой ради любви, совершенно отсутствуют в образе Земфиры, гораздо более земной.

            Появился старый цыган — резонёр, если проводить аналогии с драмами XVIII века, хотя Пушкин придал ему некоторые психологические черты.

            Композиция. Членение поэмы не по песням или главам. Перед нами отрывки, никак не озаглавленные, по сути —сцены. Почти нет авторского голоса, нет рассказа о событиях; герои реализуют себя в драматических монологах, сценах..

            Конфликт. Пушкин показывает беглеца, который не хочет возвращаться! Ему хорошо с вольными цыганами. Пушкин изображает цыган именно в проявлениях их дикой вольности, то есть цыгане воплощают собой некую идею общественного устройства и поведения. Как и Алеко.

            Алеко показан с весьма неясным прошлым, зато точно известно, что он весь во власти страстей:

Но боже! Как играли страсти

Его послушною душой!

С каким волнением кипели

В его измученной груди!

Давно ль, надолго ль усмирели?

Они проснутся: погоди!

В поэме противопоставлены мир страстей и идеальный первобытный уклад жизни.

            Представление о первобытном обществе строились более по поэтическому мифу о золотом веке. Эпоха просвещения, напротив, понималась как порочное общество людей. Разница двух миров не в том, что отношения в первобытном обществе строятся как война против всех, а в просвещенном обществе человек предаётся своим страстям, которые извращают здоровые инстинкты первобытных людей.

            Конечно, Пушкин не предлагает отказаться от образованного общества и двигаться истории вспять, он не ставит идеалом примитивное сознание. Он предлагает решение проблемы страстей — всё спасение в разуме, в мудрости, которая в поэме является в образе старого цыгана (ограничить безудержные страсти ясностью ума. Ср. подобное же решение темы свободы как сочетания воли и законов). Однако мудрость старого цыгана не спасла Алеко от трагического финала: он уходит. Вынужден уйти, его изгнали и отсюда.

            Так Пушкин показал трагическое положение современного человека, которому 1) невозможно жить в обществе «образованного разврата» и 2) невозможно бежать из этого общества, так как нигде он не сможет прижиться со своими необузданными страстями. «Цыганы» — не только последняя из «южных» поэм  Пушкина, но и завершающая, самая зрелая. «Этой поэмой он исчерпал романтическую тему, доведя её до последнего выражения…» (Б.В.Томашевский) (13).

Вопросы историзма и проблема «личность и народ» в трагедии А.С.Пушкина “Борис Годунов”.

Особенность историзма Пушкина заключается в его умении видеть историю как процесс сложения индивидуальных воль, причём результат не равен простой сумме (5).

Годунов злодейски убил младенца Димитрия. Димитрий живёт в памяти Бориса Годунова и народа — это вызывает Лжедмитрия, который является ещё большим злодеем (самозванство, отрицательный пафос деятельности). Казалось бы, тень убитого Димитрия управляет событиями (Киреевский) и сталкивает героев-злодеев, но очевидно, что незримо присутствует ещё одна сила, которая и вызывает дух Димитрия, которая и есть истинная причина драматизма — народ. Народное стремление к справедливости (противостояние злу) вызывает Лжедмитрия, ещё большего злодея, вокруг которого собираются проходимцы и все недовольные. Таким образом народ оказывается злодеем. Сходство злодея Бориса, убившего младенца, с народом подчёркивается Пушкиным в образах людей из народа (баба бросает оземь ребёнка, юродивый просит Бориса убить маленьких детей).

            Исторические воззрения Пушкина. В «Борисе Годунове» воплотилась в лицах историческая концепция Пушкина: движущая сила в истории — мнение народное. Показав столкновение личности и народа, Пушкин никому не отдаёт предпочтения. Больше того, он показывает, что все действия героев первоначально вызваны добрыми намерениями. Борис убил царевича Димитрия не из одной лишь жажды власти, ведь Димитрий — сын Ивана Грозного, жестокого царя, Борис прерывает эту традицию и делает широкие государственные преобразования, без крови укрепляет границы и мощь России, то есть он убил младенца во благо. Лжедмитрий, свергающий Бориса Годунова за его грех по воле самого народа тоже справедлив, тоже убивает во благо. Баба, бросающая ребёнка оземь, бросает его ради того, чтобы слышать происходящее возле царского престола, то есть имеет серьёзные, государственно значимые намерения; юродивый, стремящийся избавиться от насмешек мальчишек тоже по-своему прав и понятен. Мысль Пушкина заключается в том, что добрые намерения каждого по отдельности, приходя во взаимодействие, порождают зло. У Пушкина сформировалось своеобразное представление об историческом зле — у него нет конкретного носителя, оно безлико и неуловимо.

            В истории действуют призраки (то есть отсутствие событий, человека); имя, слово, молва, мнение, звание, самозванство оказываются серьёзной исторической силой. Борис Годунов первый понял это:

Но кто же он, мой грозный супостат?

Кто на меня? …Пустое имя, тень —

Ужели тень сорвёт с меня порфиру,

Иль звук лишит моих детей наследства?

Безумец я! чего я испугался ?

На призрак сей подуй — и нет его.

Так решено: не окажу я страха, —

Но презирать не должно ничего…

Ох, тяжела ты, шапка Мономаха! (V, 231)

(Вряд ли обошлось без влияния «Гамлета», в котором одно из действующих лиц — призрак датского короля; но у Шекспира призрак является сам, а у Пушкина — только слово о нём). О самозванце:

Он именем царевича, как ризой

Украденной, бесстыдно облачился (V, 251).

            Призрак убитого младенца однажды являлся слепому старцу, о чём Годунову рассказал патриарх (V, 251-252). Этот эпизод резко усиливает мотив мальчиков, каких много в трагедии и в каждом «мерещится» убитый царевич (внук слепого старца — V, 252; плачущий ребенок у бабы на руках — V, 194; сын Бориса Годунова Фёдор, рассматривающий географическую карту — V, 224-225; «мальчики кровавые в глазах», видение, мучающее совесть Годунова — V, 209, 231; мальчишки, отбирающие копеечку у юродивого Николки — V, 259). «Борис Годунов» — романтическое произведение, выражающее романтические представления о силе слова, имени. Слово, призрак, ничтожная «копеечка» оказываются важной исторической силой. Это трагедия о судьбе человека, оказывающегося в воле случая, стихии; о зле и его корнях; о народе и его специфической роли в истории («народное мнение»).

            Пушкин намерен писать объективно, без перелицовки и специального усиления аналогов с современностью, но он не исключает возможных совпадений: «Все мятежи похожи друг на друга». Позднее Пушкин скажет по другому поводу: «бывают странные сближенья», но эта фраза подходит и трагедии «Борис Годунов» — события эпохи Бориса Годунова «странно» казались Пушкину похожими на ситуацию его времени.

Особенности жанра, конфликта и образной системы трагедии А.С.Пушкина “Борис Годунов”.

И Борис прекрасно осознает значимость этой силы: Годунов пытается расположить к себе народ, он «отворил им житницы», «сыскал работы», но, убедившись в том, что народ все-таки не любит его, Борис находит этому объяснение:

Живая власть для черни ненавистна, Они любить умеют только мертвых.

В течение всей трагедии Годунов презрительно называет народ «чернью», часто (особенно ярко это проявилось в монологе «Достиг я высшей власти») говорит о народе: «они», «им», «их», противопоставляя местоимение единственного числа первого лица и местоимение множественного числа третьего лица: «они ж меня, беснуясь, проклинали», «они ж меня пожаром упрекали», «я злато рассыпал им». Автор подчеркивает одиночество царя: Борис оставлен боярами, умирая, он советует сыну доверять Басманову и Шуйскому, не зная, что именно эти люди предадут его.

Основное внимание поэт уделяет нравственным мучениям Бориса — трагедии «несчастной совести». В Годунове борются два человека: цареубийца и справедливый, «добрый государь», ласковый отец и детоубийца.

Борис вступает в спор со своей честью. В кульминационной сцене трагедии Борис делает выбор окончательный: царь не дозволяет открыть святые, по словам патриарха, мощи убиенного царевича Димитрия для спасения русской земли от интервентов, чтобы обезопасить себя, не дать еще одного повода обвинить себя. Кроме социального конфликта в трагедии ясно виден конфликт двух культур: исконно русской и западной, принесенной интервентами. А. С. Пушкин противопоставляет чистому, высокому чувству Ксении расчетливую любовь Марины; искреннюю тягу к знаниям Феодора и образованность самозванца, щеголяющего знаниями латыни; скромному Пимену польского священника, советующего Лжедмитрию лгать народу; да и всему патриархальному устройству русского быта шикарные балы в доме Мнищека.

Таким образом, в трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов» отразилась не только занимавшая автора проблема народа и власти, но и конфликт двух культур, двух стихий, двух цивилизаций.

Отличительной чертой композиции «Бориса Годунова» является решительный разрыв с правилами классицизма. Пушкин смело нарушает три единства, типичные для трагедии классицистов; время действия охватывает период в восемь с лишним лет, место действия — не только дворец, но и площадь, и монастырская келья, и корчма, и поле сражения; даже не только Русь, но и Польша; действие не объединяется вокруг центрального героя и единой интриги, чем нарушается единство действия, как оно понималось классицистами.

Основное столкновение в трагедии — это борьба за престол Бориса и Самозванца, борьба, в которую втянуты различные общественные силы. Сам Пушкин говорит об этом так: «Меня прельщала мысль о трагедии без любовной интриги, но, не говоря уже о том, что любовь весьма подходит романтическому и страстному характеру моего авантюриста, я заставил Дмитрия влюбиться в Марину, чтобы лучше оттенить её необычайный характер».

Любовь в трагедии лишь одно из средств характеристики героев, но не пружина, движущая события. В трагедии — широкий охват жизни изображаемой эпохи, результатом чего явилось необычайно большое количество действующих лиц (около шестидесяти), притом из самых различных социальных слоев: царь, бояре, дворяне, патриарх, монахи, казаки, люди разных национальностей: русские, поляки, немцы, французы.

Вместо обычного деления на действия (по правилам классицизма—пять) пушкинская трагедия разбита на сцены (23), всё время меняющие место действия. Это чередование сцен дано в порядке последовательности или по контрасту. Так, например, в первых трёх сценах даны разговоры о Борисе: в первой — двух бояр во дворце, во второй — народа на Красной площади, в третьей — «всей Москвы» на Девичьем поле. Четвёртая же сцена — контраст и в то же время как бы итог предшествующим: избранный народом Борис обращается с торжественной речью к патриарху и боярам, и затем краткий разговор Шуйского с Воротынским снова возвращает нас к их беседе в первой сцене и выразительно характеризует их обоих и Бориса.

Новизной в построении, обусловленной идейным содержанием, является введение в качестве основного действующего лица народа. Поэтому-то, в противоположность трагедиям классицистов, у Пушкина трагедия начинается и заканчивается без Бориса и Самозванца, казалось бы, главных действующих лиц. Следует отметить, что, верный правде жизни, Пушкин нарушил и ещё одно правило классицизма — чистоту жанра: он соединил в своей трагедии и трагические, и бытовые, и комические сцены.

По принципам реализма построены и образы трагедии. Взамен одностороннего изображения человеческого характера, свойственного писателям классицизма, Пушкин даёт широкую и разностороннюю зарисовку внутреннего мира своих героев.

Пушкин часто обращался к русской истории, ее самым острым и драматичным страницам. В трагедии Борис Годунов поэт воскресил минувший век во всей его истине. Автору удалось достигнуть небывалых вершин в искусстве драмы... Его персонажи исторически верны, они действуют и рассуждают в соответствии со своим временем и характерами.

Борис Годунов обрисован Пушкиным всесторонне. Он прекрасный отец, желающий счастья своим детям, справедливый и заботливый правитель, думающий о благе народа, но почему же везде он терпит поражениеНет счастья его детям:

Я, может быть, прогневал небеса,

Я счастиетвое не мог устроить.

Безвинная, зачем же ты страдаешьговорит он дочери.

А ты, мой сын, чем занятЭточтоИ в государстве много недовольных. Борис приходит к выводу, что народу ненавистен любой царь.

Живая власть для черни ненавистна,

Они любить умеют только мертвых.

В самом воздухе витает обвинение, что Годунов убийца царевича Дмитрия. Бояре не решаются высказать это царю, им есть что терять, они хотят любыми средствами спасти свои привилегии, местничество, близость к трону.

В народе же постоянно бродит недовольство своим униженным положением, подчиненностью вся и всем. Порой оно выливается в бунты, заканчивающиеся ничем. Правители умеют вовремя остановить народ, умаслить его не столько действенными мерами, сколько сиюминутными подачками и посулами. Шуйский очень хорошо объясняет Борису сущность народа.

Пушкин в трагедии Борис Годунов очень точно определил и показал народный характер. Вечно недовольные существующей властью, люди готовы подняться на ее уничтожение и бунтуют, вселяя ужас в правителей, и только. А в результате сами же остаются обиженными, так как плодами их победы пользуются бояре и родовитые дворяне, стоящие при троне государя.

Умудренный опытом, Борис понимает, что не стоит правителю искать любви у масс. Он должен лишь быть справедливым, заботящимся о благе государства, а всем угодить невозможно, всегда найдутся обиженные и недовольные.

Это основная мысль трагедии Борис Годунов. России необходима крепкая власть, но не замешанная на крови, а иначе все рассыплется в прах таков неумолимый закон жизни.

Пушкин показывает, что движущей силой истории является народ, и он же всегда остается в проигрыше. Плодами его труда пользуются правители, выскочки и проходимцы. Они всплывают из небытия и уходят, а народ безмолвствует, так как не в силах что-либо изменить самостоятельно, а истинных героев, самоотверженных борцов за всеобщее счастье нет, они, может быть, появятся позже. Пока же народу остается ждать, терпеть, надеяться теперь... на Лжедмитрия.

Место стихотворных повестей “Граф Нулин” и “Домик в Коломне” в творчестве А.С.Пушкина.

«Граф Нулин» (1825)

            Серьёзный смысл шутливой повести.

Некий помещик Лидин уезжает на охоту, оставив дома скучающую за чтением молодую жену Наташу. Случайно проезжавщая мимо коляска опрокидывается и путник — граф Нулин — остаётся ночевать в доме Натальи Павловны. Вечером за ужином графу кажется, что хозяйка заигрывает с ним. Ночью граф Нулин вспоминает страстные взгляды Натальи Павловны, её рукопожатием за чаем и решается идти к ней в спальню. Однако получает звонкую пощечину. Утром, стыдясь и злясь, граф из вежливости вынужден выйти к чаю. В это время возвращается с охоты муж, сообщает гостю, что его коляска уже налажена. Граф Нулин уезжает. Наташа рассказывает мужу ночную историю, муж гневается. Однако над этой историей вместе с Наташей посмеялся ещё один человек:

«Но кто же более всего

С Натальей Павловной смеялся?

Не угадать вам. — Почему ж?

Муж? — Как не так. Совсем не муж.

Он очень этим оскорблялся <…>

Смеялся Лидин, их сосед,

Помещик двадцати трёх лет. <…>» (IV, 179)

Короткая стихотворная повесть, весьма похожая на анекдот, ироническая, на первый взгляд, представляется непонятной, случайной для Пушкина, недавно завершившего «Бориса Годунова». Однако при внимательном рассмотрении «Графа Нулина» повесть обнаруживает свой серьёзный смысл и оказывается вполне закономерным этапом творческой эволюции Пушкина.

            Повесть была написана в ночь с 13 на 14 декабря 1825 года и первоначально называлась «Новый Тарквиний». Первые 30 стихов повести были напечатаны в «Московском вестнике» в 1827 г., а полностью она была опубликована в «Северных цветах» на 1828 год. В декабре 1828 г. «Граф Нулин» и «Бал» Баратынского вышли вместе отдельной книжкой под названием «Две повести в стихах».

            О поводе, натолкнувшем Пушкина на этот сюжет, он сам написал в «Заметке о «Графе Нулине» (6): «…Перечитывая “Лукрецию”, довольно слабую поэму Шекспира, я подумал: что если б Лукреции пришла в голову мысль дать пощёчину Тарквинию? <…> Лукреция б не зарезалась, Публикола не взбесился бы, Брут не изгнал бы царей, и мир и история были бы не те <…> Мысль пародировать историю и Шекспира мне представилась. Я не мог воспротивиться двойному искушению и в два утра написал эту повесть. Я имею привычку на моих бумагах выставлять год и число. «Граф Нулин» писан 13 и 14 декабря. Бывают странные сближения» (VII, 156).

            По легенде, изгнание царей из Рима и основание республики вызвано тем, что сын последнего царя Тарквиния Гордого Секст Тарквиний совершил насилие над супругой Коллатина (его Пушкин по ошибке назвал Публиколой) Лукрецией. Обесчещенная Лукреция рассказала обо всем мужу и убила себя. Коллатин и друг его Люций-Юний Брут подняли восстание. У Шекспира на этот сюжет была написана поэма «Лукреция».

            Таким образом, шутливая повесть Пушкина прямо связана с его серьёзными историческими размышлениями о роли случая в истории, о роли «пустяков» (исторических «нулей») в большой истории. На исторический смысл указывают и заключительная фраза Пушкина в его заметке: «Бывают странные сближенья». Вероятно имеется в виду случайное совпадение дня завершения повести «Граф Нулин» и свершения декабрьского восстания в Петербурге.

            Своеобразие поэтической формы «Графа Нулина»

            Работая над «Борисом Годуновым» Пушкин не мог не думать о принципах обработки исторического материала, так как не мог не видеть развницы между архивными документами и описанием тех же событий в «Истории…» Карамзина. Как следует писать историческое сочинение: быть археологически-документально достоверным или субъективно излагать историю, собирая события в единый сюжет? Ответ, казалось бы, был найден Пушкиным в образе летописца Пимена — он, «душой в минувшем погруженный», сопереживает участникам исторических событий, не скрывает собственных суждений, и в то же время ради передачи правды своим потомкам всегда достоверен, вынужден говорить правду «не мудрствуя лукаво».

            Однако неожиданно работа Пушкина над историческим материалом привела его к «Графу Нулину» — пародии на такой тип историзма. Повествователь в «Графе Нулину» — пародийный образ историка: он и субъективен (не скрывает своего сентиментально-поэтического отношения к героям, своих догадок, своей логики), и в то же время старается быть документально достоверным  (описывает все детали, даже ненужные):

Меж тем печально, под окном,

Индейки с криком выступали

Вослед за мокрым петухом;

Три утки полоскали в луже;

Шла баба через грязный двор

Бельё повесить на забор;

Погода становилась хуже:

Казалось, снег идти хотел…

Вдруг колокольчик зазвенел. (IV, 171-172)

Повествователь строго последовательно и внимательно выстраивает свой сюжет, но в итоге приходит к нулевому результату: истинной причины произошедшего не понял не только муж Наташи, не только раздосадованный граф Нулин, но и повествователь, который вынужден сделать совершенно ложный вывод:

Теперь мы можем справедливо

Сказать, что в наши времена

Супругу верная жена,

Друзья, совсем не диво.

В самом деле: сильной пощёчиной Наташа недвусмысленно отвергла притязания Нулина и, более того, всё честно рассказала мужу. Однако незаметно истина ускользнула от историка:

Но кто же более всего

С Наташей Павловной смеялся?

Не угадать вам. <…>

Смеялся Лидин, их сосед,

Помещик двадцати трёх лет.

            Таким образом, Пушкин вышел в своих размышлениях к интереснейшему выводу: в «Борисе Годунове» — историческая сила не есть простая сумма действий отдельных лиц (добрые намерения каждого персонажа в «Борисе Годунове» в сумме оказались безликим злом), в «Графе Нулине» — историческое событие иррационально нелогично, случайно, непонятно. Наташа должна была соблазниться, недаром было её теплое рукопожатие и взгляды, недаром двери были незаперты и «лампа чуть горела», но она дала слишком громкую пощечину, отчего проснулась собака, от лая которой проснулась служанка Параша, отчего граф срочно бежал из спальни Наташи — всё шло по сюжету, но вмешался пустяк, совершенный «нуль», бессмысленная случайность. Безликое и иррациональное начало в жизни. В историческом процессе всерьез беспокоит Пушкина, переживающего драму с отцом и поражение декабристов, а также своё случайное отсутствие в Петербурге.

«Домик в Коломне» (1830)

            Написана после «Евгения Онегина». Следующий этап развития стихотворного повествования, дальнейшее развитие жанра стихотворной повести, этап движения Пушкина к эпосу. В «Домике в Коломне» он испытывает октаву, традиционную для эпоса строфу (Т.Тассо): восьмистишие abababcc, чередование мужских и женских рифм (альтернанс), тройные созвучия, афористическое итоговое двустишие. Соревнование онегинской строфы и октавы.

            «Домик в Коломне» — поэма-травести, переделка «Освобожденного Иерусалима» Торквато Тассо с переодеванием героев, с травестийным снижением героя до кухарки. Сам сюжет повести обыгрывает собственную поэтическую форму (чередование мужских и женских рифм, необходимость выводов в конце строфы). Первые 8 строф повести полностью посвящены рассуждениям автора о преимуществах и особенностях октавы (цитировать IV, С.234-236), последние 2 строфы посвящены необходимости сделать вывод, но вывода никакого нет (IV, С.243-244).

            Выводы:

Движение Пушкина к эпосу происходило от «Цыган» к «Борису Годунову» и далее через жанр стихотворной повести. Освоение новых форм у Пушкина принимает вид пародии над существующими формами.

Художественное своеобразие и проблематика романа А.С.Пушкина “Евгений Онегин”. Онегинская строфа.

Сюжет романа включает в себя две линии: Онегин — Татьяна и Ленский — Ольга. Они параллельны, так как романы героев в обоих случаях не состоялись. Но линия Ленский — Ольга не развивается, так как судьба Ленского зависит не от его отношений с Ольгой. Любовь Ленского к Ольге в композиционном плане помогает Татьяне лучше понять Онегина. Ленский не только оппонент Онегина, но и образ, связанный с автором-повествователем. Поэтому не случайно, что в 6 главе автор дает нам два различных жизненных пути

Ленского, если бы он остался жив. Одно из главных действующих лиц романа — автор-повествователь. Автор романа в системе действующих лиц и Пушкин — не одно и то же. Герой, от лица которого ведется повествование, — спутник Онегина, антипод Ленского, защитник Татьяны. Он и действующее лицо лирических отступлений, которые являются составной частью сюжета и обозначают границы романного, художественного времени. В романе раздвинуты границы личного конфликта, и в произведение входит русская жизнь во всех ее проявлениях. Фабулу романа можно уложить в рамки взаимоотношений четырех главных героев, а сюжет, благодаря наличию автора-повествователя, выходит за эти рамки.

Что значит «свободный роман»? От чего свободный? — Прежде всего, от тех норм и правил, которые регламентировали создание художественных произведений во времена Пушкина.

Онегинская строфа- строфа, созданная А.С. Пушкиным специально для романа "Евгений Онегин". Состоит из четырнадцати стихов со строгой системой рифмовки - абабввггдееджж: образует три четверостишия с различной схемой рифмовки (перекрестной, парной и опоясывающей) и завершается заключительным двустишием:

В 10 главе говорится о путешествиях Онегина, но позже Пушкин сжег её и она не вошла в сам роман.

Образ автора в романе А.С.Пушкина “Евгений Онегин”.

Одно из главных действующих лиц романа — автор-повествователь. Автор романа в системе действующих лиц и Пушкин — не одно и то же. Герой, от лица которого ведется повествование, — спутник Онегина, антипод Ленского, защитник Татьяны. Он и действующее лицо лирических отступлений, которые являются составной частью сюжета и обозначают границы романного, художественного времени. В романе раздвинуты границы личного конфликта, и в произведение входит русская жизнь во всех ее проявлениях. Фабулу романа можно уложить в рамки взаимоотношений четырех главных героев, а сюжет, благодаря наличию автора-повествователя, выходит за эти рамки.

Что значит «свободный роман»? От чего свободный? — Прежде всего, от тех норм и правил, которые регламентировали создание художественных произведений во времена Пушкина.

Историзм повести А.С.Пушкина «Полтава».

Исторические размышления Пушкина продолжаются в повести «Полтава».

1) У богатого Кочубея главная драгоценность — прекрасная дочь Мария. Многих женихов отвергла она. Вдруг приходят сваты от гетмана Мазепы. Кочубей в гневе на своего старого друга Мазепу. Однако Мария бежит к старику Мазепе и счастлива с ним!. Кочубей в горе. Он пишет донос Петру I и отправляет его с одним из прежних женихов Марии. Однако донос был передан Мазепе (так как Пётр не хотел ссориться с Украиной перед лицом шведской опасности). Мазепа злораден, бросает в темницу Кочубея, пытает его и назначает смертную казнь. Мария ничего об этом не знает.

2) В день казни утром мать Марии является ей и просит помочь. Мария не успевает и бежит от Мазепы. Кочубей казнен. Мазепа в печали.

3) Шведский король Карл пошёл войной на Украину. Мазепа переходит на сторону Карла и становится врагом Петра. Описание полтавской битвы. Победа русских. Мазепа бежит. Страшный сон Мазепы: безумная Мария задаёт ему вопросы.

Эпилог («прошло сто лет…»)

Поразительно замечание критика Надеждина о «Полтаве»: она как и «Граф Нулин» «просто пародия», «Энеида наизнанку». Утверждение критика выглядит парадоксальным, но оно тем не менее справедливо — в «Полтаве» продолжается поиск форм исторического повествования; по сравнению с «Борисом Годуновым», где материал распределен по голосам персонажей и поэтому «объективен», в «Полтаве», так же как в «Графе Нулине» материал излагается от имени повествователя, то есть «субъективно». В «Графе Нулине» шуточно, а в «Полтаве» серьёзно испытывается новая поэтическая форма — стихотворная повесть.

Автор решил пересказать историю с современной точки зрения (100 лет спустя), из-за чего материал оказался двойственным: есть неумолимая правда истории и есть современное субъективное отношение к прошлым событиям. Тогда на отношения Мазепы и Петра повлияло множество обстоятельств, в том числе и донос Кочубея (в большом историческом времени совершенный «нуль», пустяк), сейчас, сто лет спустя, взаимоотношения Петра с украинским гетманом представляются сложным политическим сюжетом. Как следствие двойного взгляда на историю возникла комбинированная поэтическая форма: синтез эпической поэмы и повести с романтической фабулой. Жанровый признак повести — повествование о нескольких наиболее важных событиях жизни героев, этот признак хорошо виден в романтической фабуле «Полтавы»: Мазепа любит Марию, дочь Кочубея, Кочубей доносит на Мазепу, Мазепа казнит Кочубея, Мария сходит с ума, Мазепа проигрывает войну, иначе говоря, между тем что Мазепа любит Марию и тем что он проиграл войну есть закономерная связь. Жанровые признаки поэмы — эпическая дистанция между автором и героем, позволяющая автору «объективно» изложить события жизни героев. В «Полтаве» события излагаются с большой временной дистанции («сто лет прошло…»), с эпической высоты описаны пейзажи, полтавская битва (см. IV, с. 213 «Горит восток зарею новой…» и 214 «Уж близок полдень. Жар пылает…»). Пушкин соединяет две разные жанровые традиции единым стихом, как бы уравнивает стиховым ритмом большие исторические события (битва) и «нули» (донос).

Стиховая форма в «Полтаве» использует декламационных возможностей стиха, например, enjambement —

Выходит Петр. Его глаза

Сияют. Лик его ужасен.

Движенья быстры. Он прекрасен,

Он весь как божия гроза.

Идет. Ему коня подводят.

Ретив и смирен верный конь.

Почуя роковой огонь,

Дрожит. Глазами косо водит

И мчится в прахе боевом,

Гордясь могущим седоком. (IV, 213-214)

Или, например, аллитерация —

И перед синими рядами

Своих воинственных дружин,

Несомый верными слугами,

В качалке, бледен, недвижим,

Страдая раной, Карл явился. (IV, 214)

Стихотворная повесть как жанр сочетает в себе качества двух литературных родов («стихи» и «проза»). Эта новая поэтическая форма в «Графе Нулине» похожа ещё на стихотворный анекдот, в «Полтаве» на поэму, но новая форма уже родилась.

Тематика лирики А.С.Пушкина периода «северной ссылки» («Пророк», «19 октября», «Я помню чудное мгновенье», «Зимний вечер», «Няне» и др.).

В Михайловское Пушкин прибыл 9 августа 1824 года, но приезд домой был печальным, так как отец поэта взял на себя обязанности надзора за сыном (1); всё это вызвало ссору и отъезд из Михайловского отца, матери, брата и сестры поэта. Пушкин остался в одиночестве. После жизни на юге Михайловское стало прямо противоположным миром: вместо толпы знакомцев — одиночество, вместо «кочевого» образа жизни — устоявшийся быт:

… я от милых южных дам,

От жирных устриц черноморских

От оперы, от тёмных лож,

И, слава богу, от вельмож

Уехал в тень лесов Тригорских

В далёкий северный уезд,

И был печален мой приезд.

            Основная сфера деятельности поэта в этот период — литературное творчество. Деятельность переносится внутрь души. В этой концентрации поэта на себе самом сошлись воедино внешние и вынужденные обстоятельства биографии с внутренними и органическими потребностями творчества, и всё это окрасилось новым настроением благодаря смене впечатлений от окружающей природы (уехал из жаркого одесского лета в осенние северорусские леса). Атмосфера тихих провинциальных «дворянских гнёзд» создала особый тон его жизни в Михайловском и, конечно, перемены совершились в творчестве поэта.

            За время южной ссылки Пушкин прочно овладел романтическим стилем, который предполагает самонаблюдение; создавая вымышленные ситуации и героев, поэт какие-то моменты живёт их жизнью и постепенно срастается с литературной маской («пленник», «беглец», «разочарованный», «мечтатель»). Однако романтическое поведение Пушкина отличалось своеобразием — он менял такие «маски» (то «беглец», то «изгнанник», то «узник»). Эта его особенность привела к двум важным результатам. Во-первых, он получил возможность взглянуть на романтическую психологию извне, как на снятую маску и понять романтический характер. Во-вторых, оформился отказ от романтического эгоцентризма и появилась возможность учитывать чужую точку зрения. «Выработка игры стилями в жизни и игры стилистическими контрастами в поэзии имела общий психологический корень и общую цель — путь к простоте» (2).

            Пушкин учится смотреть на мир глазами другого человека, менять точку зрения на окружающих и меняться самому. Такой взгляд на жизнь позволял находить красоту, истину, радость там, где романтик видит заурядность, рутину, пошлость. Пушкин заново увидел мир — трезво, правдиво, безбоязненно.

            Такое мироощущение вывело на первое место в творчестве Пушкина не столько лирику с её вынужденно индивидуалистичным лирическим «я», а эпические и драматические формы, где сталкиваются исторические силы. Литературные формы соответствуют пушкинскому ощущению себя не на границе мировых непостижимых стихий (как у романтиков), а в движении более реальных, но столь же мощных и неуклонных исторических сил. Поэтому в творчестве Пушкина этого периода мы в первую очередь рассмотрим не лирику, а трагедию «Борис Годунов».

Проблематика трагедии А.С.Пушкина «Скупой рыцарь».

«Скупой рыцарь. Сцены из Ченстоновой трагикомедии: The Covetous Knight» (V, 286-305).

     О значении денег, богатства в жизни человека Пушкин как никогда много размышлял именно в Болдино, куда он приехал из-за денег. Поэт и деньги — эти две «несовместные вещи» тем не менее неразрывно сцеплены в реальности жизни. Видимо, эти размышления Пушкина дали творческий импульс к созданию трагедии «Скупой рыцарь». В самом названии, построенном как оксюморон (сочетание противоположных по смыслу слов), содержится главная тема первой «маленькой трагедии».

  Название «Скупой рыцарь» указывает на барона как на главное действующее лицо.

Философский смысл трагедии А.С.Пушкина «Моцарт и Сальери».

            В основу трагедии «Моцарт и Сальери» легла рассказанная в газетах в 1826 г. легенда о том, что известный венский композитор Антонио Сальери перед смертью будто бы признался в страшном преступленье: отравлении Моцарта .

Моцарт и Сальери, «гений и злодейство» не только несовместны, но самое страшное и парадоксальное в том, что они тем не менее «союз».

            Моцарт — это небесная правда, дивная «райская песнь». Сальери — земная правда, трудное познание музыки алгеброй, сознание смертного человека, «которое соединяет труд и славу как причину и следствие» (Федоров, 144). Небесное начало стремится к земному воплощению, земное мечтает о высшем, небесном. Два начала бытия, стремясь навстречу друг к другу, образуют трагическое единство: «земля оказывается формой враждебного ей содержания, небо оказывается содержанием враждебной ему формы» 

Тематика и проблематика трагедии А.С.Пушкина «Каменный гость».

Интерес Пушкина к теме любви и смерти, которой посвящена трагедия «Каменный гость», был спровоцирован, вероятно, его впечатлениями от известия о смерти Амалии Ризнич (см. выше), однако «Каменный гость» по своему значению гораздо масштабнее личных переживаний автора.

            В отличие от предыдущих трагедий цикла в «Каменном госте» нет прямого столкновения двух антагонистов. Статуя командора не может быть оценена в качестве равноправного с доном Гуаном персонажа (38). Но столкновение всё же есть. В каждой трагедии Пушкин сталкивает не персонажей как таковых — не Альбера с жидом или со скупым отцом, не Моцарта и Сальери, а рыцарство, благородство с торгашеством, со скупостью, гений со злодейством. Подобное столкновение лежит и в основе «Каменного гостя», теперь это две другие крайности бытия — любовь и смерть. Пушкин до предела обостряет столкновение: о любовных искушениях персонажи говорят на кладбище,  монаху задается вопрос о красоте женщины, вдова выслушивает любовные признания монаха (она не знала тогда, что это переодетый дон Гуан), любовники целуются над телом убитого ими человека, явление статуи умершего мужа к вдове и её любовнику. Предельный драматизм укрупняет тему и она приобретает философский характер.

            Амбивалентность любви и смерти, конечно, не была неожиданным открытием Пушкина, эта тема уже существовала в литературе, в том числе современной Пушкину. У Карамзина в повести «Сиерра-Морена» является жених, считавшийся погибшим, на свадьбу своей невесты и убивает себя на ее глазах. В поэзии Жуковского нередки свидания мёртвого жениха с возлюбленной («Людмила», «Светлана» и др.) или любовная страсть к русалке (например, «Ундина»; по народным преданиям русалки — это воскресшие утопленницы). Вакхическая поэзия Батюшкова («Мои Пенаты», «Вакханка», «Привидение» и др.) была основана на эпикурейских философских идеях — не следует бояться смерти, её нет для живого человека, но осознание неизбежности смерти обостряет жизненные ощущения («без смерти жизнь не жизнь»), поэтому лирический герой Батюшкова призывает: «Упьемся сладострастьем / И смерть опередим». У самого Пушкина эта тема, причем в похожем виде на коллизию «Каменного гостя», тоже встречалась: см. лицейское стихотворение «К молодой вдове», а также черновой вариант (1828) XI строфы в 7 главе «Евгения Онегина», где речь идет о замужестве Ольги и при этом вспоминается убитый на дуэли Ленский:

…из могилы

Не вышла в сей печальный день

Его ревнующая Тень

И в поздний час, Гимену милый,

Не испугали молодых

Следы явлений гробовых (39).

Пушкин укрупняет этот конфликт любви и смерти, являя смерть в обличии «каменного гостя».

Особенности повествовательной структуры повести А.С.Пушкина «Выстрел».

В «Выстреле» явно заметна пародия на романтические литературные штампы. Литературные реминисценции из Бестужева-Марлинского («Вечер на Кавказских водах 1824 года», «Роман в семи письмах», «Гедеон», «Замок Вейден», «Замок Нейгаузен», «Изменник», «Ревельский турнир»). Автореминисценции: из «Моцарта и Сальери» мотив отложенного мщения, злодейства.

            Схолия.  I. Молодые армейские офицеры, к которым принадлежит повествователь, скучают в местечке. Среди окрестных жителей только один входил в их веселое общество: странный человек 35 лет, обладатель противоречивого и загадочного характера, отличный стрелок, в чем всегда упражняется, по имени Сильвио. Однажды во время игры в карты один из офицеров, поручик, ещё не привыкший к странностям Сильвио, воспринял манеры Сильвио как оскорбление, вызвал Сильвио на дуэль. Однако дуэли не состоялось. Это обстоятельство снизило его в глазах общества, хотя скоро многие забыли об этом происшествии, но повествователь испытывал неприятное ощущение оттого, что Сильвио, казавшийся ему раньше романтическим героем, оказался не тем, их взаимоотношения охладели. Вдруг Сильвио получает письмо и тут же объявляет, что уезжает насовсем и поэтому приглашает всех на последний обед. Когда гости разошлись Сильвио просит повествователя остаться и все ему объясняет: с поручиком он не стрелялся не из великодушия или трусости, а потому, что ему нельзя рисковать жизнью, так как он еще не отомстил старому врагу. 6 лет назад он стрелялся на дуэли, но свой выстрел не сделал, так как его обидчик ел на дуэли черешни и это задело Сильвио, он отложил свой выстрел. II. Повествователь однажды, скучая в своей деревне, поехал в гости к богатому соседу. В разговоре случайно выяснилось, что этот граф и есть соперник Сильвио. Повествователь узнал от графа продолжение истории: Сильвио приезжал к нему, застал врасплох, заставил поволноваться, унизил графа (заставил его смалодушничать и сделать выстрел), а сам опять не стал стрелять и уехал.

О Сильвио читатель узнает из двух источников: рассказ самого Сильвио и рассказ его противника, графа. Однако и тот и другой рассказы известны нам уже в пересказе подполковника И.Л.П., который в свою очередь литературно обработан Белкиным, которого создал Пушкин… Что это значит? Чтобы разобраться в истории с выстрелом и понять ее, читатель вынужден сначала разобраться с позициями тех, кто рассказал эту историю, а это возможно только при внимательном рассмотрении всех мелочей: возраст рассказчика, социальное положение, привычки, степень близости герою (друг, приятель, враг) и т.д. Таким образом Пушкин подражает самой жизни, где мы не можем полностью доверять ничьим оценкам, так как правда всегда больше, шире, и она не является простой суммой оценок. Мир в «Выстреле» оказывается подвижным, ускользающим. Рассмотрим пересечение точек зрения («кругозоров сознаний») в этой повести.

            Повествователю, который является любителем чтения («малое число книг, найденных мною под шкафами и в кладовой, были вытвержены мною наизусть», С.64; первое, на что он обратил внимание в доме графа, это книги: «около стен стояли шкафы с книгами», С.65) Сильвио кажется «героем таинственной какой-то повести» (С.60), неудивительно поэтому, что повествователь, глядя на Сильвио испытывает «странные, противуречивые чувства» (С.64).

            Сильвио сам себе кажется человеком исключительным, обладающим особым характером, достойным лидерства; свое поведение он характеризует словами «буйство», «взбесило меня», «я возненавидел», «волнение злобы». Сильвио преувеличивает особенности своего характера, оценивает себя неадекватно, по литературным моделям (ср. его хвастливое заявление, что он перепил известного пьяницу).

            Графу Сильвио кажется необъяснимым злодеем, может быть даже демоном или чёртом, — у него характерный для этого вид («увидел в темноте человека, запыленного и обросшего бородой», С.67), Сильвио демонически усмехается, у него дрожит от волнения голос, он наводит ужас на графа («волоса стали вдруг  на мне дыбом», С.67; «голова моя шла кругом», С.68). Однако мнение графа о Сильвио несколько искажено тем обстоятельством, что он рассказывает это приятелю Сильвио, поэтому старается избегать прямых оценок. Тем не менее косвенно он свое отношение выразил — он тоже романтически преувеличивает Сильвио.

            Повествователь наивно верит обоим рассказчикам, так как он сам начитался романтической литературы.

            Белкин более мудр. Его точка зрения проявляется в эпиграфе: «Стрелялись мы. Баратынский. Я поклялся застрелить его по праву дуэли (за ним остался ещё мой выстрел).Вечер на бивуаке.» (VI, 58). Смысл двойного эпиграфа: поэт Баратынский воспринимает дуэль как поэтическое «стрелялись мы», а воины на привале воспринимают дуэль как предлог для убийства (на самом деле вторая часть эпиграфа тоже литературная, это цитата из повести Бестужева-Марлинского «Вечер на бивуаке»). Две разных оценки дуэли — поэтическая и прозаическая.  Герои повести видят красивую романтическую историю о демоническом таинственном Сильвио, совершающем странный загадочный поступок. Для Белкина дуэль — это поэтическое оправдание убийства, так как в основе её лежит не защита чести, а месть, злоба, желание увидеть противника униженным.

            Пушкин. Крайне трудно восстановить его точку зрения. Возможно мы не замечаем эзотерический уровень смысла (пародирование Бестужева и Баратынского? Ирония по поводу какой-то конкретной дуэли? Своей собственной?). Скорее всего Пушкин склонен видеть во всем этом отсутствие смысла. Каждый видит то, что хотел увидеть.   

Литературные заимствования в повести А.С.Пушкина «Метель». Роль сна в произведении.

В 1811 г. в Ненарадове жил помещик, богатый и радушный, у которого была 17-летняя дочь Марья Гавриловна, привлекательная невеста.

Повествователь рассказывает о Марье Гавриловне откровенно иронически, например: «Марья Гавриловна была воспитана на французских романах и, следственно, была влюблена. Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик <…> Само по себе разумеется, что молодой человек пылал равною страстию и что родители его любезной <…> запретили дочери о нем и думать <…> Наши любовники были в переписке. И всякий день видались наедине в сосновой роще или у старой часовни. Там они клялися друг другу в вечной любви, сетовали на судьбу и делали различные предположения. Переписываясь и разговаривая таким образом, они (что весьма естественно) дошли до следующего рассуждения: если мы друг без друга дышать не можем, а воля жестоких родителей препятствует нашему благополучию, то нельзя ли нам будет обойтись без нее? Разумеется, что эта счастливая мысль пришла сперва в голову молодому человеку и что она весьма понравилась романтическому воображению Марьи Гавриловны…» (VI, 70-71). Видимо, эта ирония содержалась уже в рассказе девице К.И.Т., поэтому читатель может легко представить себе К.И.Т. — старая дева, в свое время также начитавшаяся романов и прошедшая через подобное (тайное венчание, романтические письма, запечатанные «тульской печаткою, на которой изображены были два пылающие сердца с приличной надписью», VI, 71). Марья Гавриловна и Владимир Николаевич договорились тайно обвенчаться в соседней деревне Жадрино.

Накануне бегства из дома Марья Гавриловна видит страшный сон: «То казалось ей, что в самую минуту, когда она садилась в сани, чтобы ехать венчаться, отец ее останавливал ее, с мучительной быстротою тащил по снегу и бросал в тёмное, бездонное подземелие… и она летела стремглав с неизъяснимым замиранием сердца; то видела он Владимира, лежащего на траве, бледного, окровавленного. Он, умирая, молил ее пронзительным голосом поспешить с ним обвенчаться…» (VI, 71-72). Сон Марьи напоминает сразу два известных в литературе сна: сон Софьи в «Горе от ума» и сон Светланы из одноименной баллады Жуковского. Светлана во сне увидела странное и страшное венчание с умершим женихом, Марья в повести Белкина попадет в не менее интересную, но совершенно не страшную ситуацию. Марья уехала ночью в Жадрино, а Владимир из-за метели заблудился и не попал на собственную свадьбу. Марья вернулась домой и тяжело заболела. Владимир с горя ушел в армию, был тяжело ранен в 1812 г. (сон сбылся) и умер в Москве (осуществился балладный мотив мертвого жениха). Марья Гавриловна свято хранит его память.

Бурмин, раненый гусарский полковник 26-ти  лет (см. его характеристику на С.77), привлекает ее внимание, Бурмин тоже, но ведет себя странно. В итоге оказалось, что Бурмин женат на Марье Гавриловне — выяснилось, что тогда в церкви в Жадрино Марья упала в обморок, а как раз в это время через Жадрино случайно (из-за метели!) проезжал Бурмин, в церкви его приняли за жениха и обвенчали. Страшная трагическая история, приснившаяся Светлане в балладе Жуковского в повести Белкина обернулась забавной историей.

Однако содержание этой истории больше, чем ее понимают герои. Как и во всех других повестях Белкина, в «Метели» события оцениваются разными героями по разным шкалам ценностей. Марья Гавриловна воспринимает свое поведение совершенно всерьез, не видя никакой литературности; Владимир тоже видит себя и Марью литературно; соседи воспринимают Марью Гавриловну прозаически, даже цинично — они «дивились ее постоянству и с любопытством ожидали героя, долженствовавшего наконец восторжествовать над печальной верностию этой девственной Артемизы» (VI, 76); Бурмин воспринимает случившееся как недоумение, как счастливый случай, не более того; девица К.И.Т., когда-то рассказавшая эту историю Белкину, как мы видели, иронически относится к героям, но она совершенно серьезно рассказывает окончание истории и тем самым выдает себя, она тоже верит в красивые романтические совпадения.

Точка зрения Белкина сложнее. Всё в жизни происходит, конечно, не по литературным образцам (70) (эпиграф из «Светланы» сразу же обнажает литературные модели в поведении героев), но и не случайно. Конечно, метель вмешалась в жизнь героев и поменяла женихов. Эпиграф из «Светланы» подключает к этой истории представления Жуковского (и других романтиков) о существовании таинственной, неявленной человеку закономерности нашей жизни, судьбы. Так суждено было — встретиться Марье и Бурмину. Но если Белкин так думает, то тогда с ним явно не согласен Пушкин: нет в этом совпадении никакого смысла, слепая случайность

В жизни нет скрытой логики, «оттуда» никто и ничто не правит «здесь». Метель развела одних и свела других — но какой у этого смысл? Разве стало лучше? Хорошо ли, что метель сломала жизнь Владимиру? Жизнь как метель, когда небо сливается с землею, слепая и бессмысленная стихия 

Образная система повести А.С.Пушкина «Барышня-крестьянка».

Повесть, завершающая цикл, представляет предельное усложнение субъектной организации, а также чрезвычайную насыщенность реминисценциями. Здесь встречаются литературные реминисценции из «Душеньки» Богдановича, «Переселения душ» Баратынского, «Русалки» и «Оборотня» О.Сомова, «Бедной Лизы» и «Натальи…» Карамзина, «Ростовского озера» Измайлова, «Тёмной рощи» Шаликова, «Даши, деревенской девушки» Львова, «Инны» Каменева, «Спасской лужайки» Лажечникова, «Легковерия и хитрости» Брусилова, из Сен-Пре, романов Ричардсона и др. (76), а также пушкинские автореминисценции (например, мотив переодевания для любовного обмана из «Каменного гостя»).

Сюжет «Барышни-крестьянки» кажется не менее простым, чем во всех остальных повестях цикла. Схолия. Живут два соседа, один — Иван Петрович Берестов, вдовец, хороший «хозяйственник» («Он выстроил дом по собственному плану, завел у себя суконную фабрику, утроил доходы и стал почитать себя умнейшим человеком во всем околодке», VI, 99), другой — Григорий Иванович Муромский, типичный русский барин, транжир, увлекался модной англоманией («Развел он английский сад, на который тратил почти все остальные доходы. Конюхи его были одеты английскими жокеями. У дочери его была мадам англичанка. Поля свои он обрабатывал на английский манер», VI, 99); отношения между соседями были не самыми лучшими.

К Берестову приехал его сын, Алексей, только что окончивший университет, намеревавшийся поступить в военную службу (см. VI, 100). У Муромского была дочь, Лиза, 17 лет, со смуглым лицом, резвая, балованная, отец звал ее на английский манер — Бетси (см. VI, 101). Друг друга молодые люди никогда не видели из-за давней вражды отцов. Однажды прислуга Лизы Настя побывала у Берестовых и рассказала про молодого барина Алексея. Лиза захотела с ней познакомиться, но как найти повод. Она решила переодеться в крестьянку и пойти в лес, туда, где обычно проезжает на охоту Алексей Берестов. Лиза «сшила себе сарафан и рубашку <…> повторила свою роль, на ходу низко кланялась и несколько раз потом качала головою, <…> говорила на крестьянском наречии, смеялась, закрываясь рукавом <…>» (VI, 103-104).

Встреча Берестова и Лизы состоялась, только Лиза назвалась другим именем — Акулина. Берестову Акулина очень понравилась и он договаривается с ней еще и еще о свиданиях. Но вот однажды случилось так, что Берестовы были приглашены в гости к Муромским. Лиза не знает что делать, ведь ей нельзя не быть за столом, но явиться туда значит быть разоблаченной. Она придумывает явиться переодетой: она «набелена была по уши, насурьмлена пуще самой мисс Жаксон; фальшивые локоны, гораздо светлее собственных ее волос, взбиты были, как парик Людовика XIV; рукава à l’imbécile торчали как фижмы у Madame de Pompadour; талия был перетянута, как буква икс, и все бриллианты ее матери <…> сияли на ее пальцах, шее и ушах. Алексей не мог узнать Акулину в этой смешной и блестящей барышне» (VI, 110-111). С Акулиной он продолжал встречи, учил ее грамоте и она очень быстро научилась читать, даже читала уже «Наталью, боярскую дочь».

В скором времени родители молодых людей подружились и решили их поженить. Алексей категорически отказывается жениться на дочери Муромского, так как он всерьез любит Акулину: «романтическая мысль жениться на крестьянке и жить своими трудами пришла ему в голову, и чем более думал он о сем решительном поступке, тем более находил в нем благоразумия» (VI, 114). Приехав к Муромским, чтобы объявить свое решение, Алексей нечаянно застал Лизу.

В повести все ведут себя неестественно, а по неким моделям. Старший Берестов считал себя умнейшим человеком, Муромский — англоман, мадам Лизы читает «Памелу» Ричардсона, служанка Лизы Настя «была в Прилучине лицом гораздо более значительным, нежели любая наперсница во французской трагедии, Алексей Берестов был просто «молодец» (VI, 100).

Конечно, самое интересное происходит с Лизой, которая имеет четыре разных обличья: 1) Лиза, смуглая резвая барышня 17 лет, 2) Бетси, на некий английский манер ее воспринимает отец, 3) Акулина, скромная смышленая «крестьянка» в сарафане, 4) жеманная, накрашенная барышня — дочь Муромского. Ни одно из обличий Лизы не является исчерпывающим, единственно верным ее воплощением, все эти обличия и составляют характер Лизы (хотя не являются простой суммой). Алексей Берестов влюблен только в одну ипостась своей возлюбленной, следовательно, он более влюблен не в Лизу, а в свое представление о ней (ср. «романтическая мысль жениться на крестьянке…»).

«Барышня-крестьянка» (и все остальные повести цикла) наводят читателя на глубокие размышления: об адекватности нашего отношения к людям, к событиям, к жизни в целом, о влиянии на наше поведение «ходячих» моралей.

“Медный всадник” А.С.Пушкина: проблематика и поэтика.

Поэма написана А.С.Пушкиным в 1833 году и представляет собой одно из самых глубоких, смелых и совершенных в художественном отношении произведений поэта. Автор с небывалой силой и смелостью показывает противоречия общественной жизни во всей их наготе, не стараясь их искусственно примирять там, где они непримиримы в самой действительности. В «Медном всаднике» в обобщенной образной форме противопоставлены две силы: государство, олицетворенное в образе Петра I (а затем в символическом образе ожившего памятника, «Медного всадника»), и простой человек с его личными, частными интересами и переживаниями.     В поэме вдохновенными стихами прославляются «великие думы» Петра, его творенье — «град Петров», «полнощных стран краса и диво», новая столица русского государства, выстроенная в устье Невы, «под морем», «на мшистых, топких берегах», из соображений военно-стратегических («отсель грозить мы будем шведу»), экономических («сюда по новым их волнам все флаги в гости будут к нам») и для установления культурных связей с Европой («природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно»).     Но эти государственные соображения Петра оказываются причиной гибели ни в чем не повинного Евгения, простого, обыкновенного человека. Он не герой, но умеет и хочет трудиться («...молод и здоров, трудиться день и ночь готов»). Он смел во время наводнения: «дерзко» плывет в лодке по «едва смирившейся» Неве, чтобы узнать о судьбе своей невесты. Несмотря на бедность, Евгению дороже всего независимость и честь. Он мечтает о простом человеческом счастье: жениться на любимой девушке и скромно жить своим трудом.     Наводнение, показанное в поэме как бунт покоренной, завоеванной стихии против Петра, губит его жизнь: Параша погибает, а Евгений сходит с ума. Трагическая судьба Евгения и глубокое сочувствие ему поэта выражены в «Медном всаднике» с громадной силой и поэтичностью.     А в сцене столкновения безумного Евгения с Медным всадником, его пламенного, мрачного протеста, злобной угрозы «чудотворному строителю» от лица жертв этого строительства язык поэта становится таким же высокопатетическим, как в торжественном «Вступлении» к поэме. Заканчивается «Медный всадник» скупым, сдержанным, нарочито прозаическим сообщением о гибели Евгения:

"...Наводнение Туда, играя, занесло Домишко ветхий... Его прошедшею весною Свезли на барке. Был он пуст И весь разрушен. У порога Нашли безумца моего, И тут же хладный труп его Похоронили ради бога".

    Никакого эпилога, возвращающего нас к первоначальной теме величественного Петербурга, — эпилога, примиряющего нас с исторически оправданной трагедией Евгения, Пушкин не дает. Противоречие между полным признанием правоты Петра I, не могущего считаться в своих государственных «великих думах» и делах с интересами отдельного человека, который требует, чтобы с его интересами считались, — это явное противоречие остается неразрешенным в поэме.     Пушкин был вполне прав и проявил большую смелость, не боясь открыто демонстрировать это противоречие. Ведь оно заключается не в его мыслях, не в его неумении разрешить его, а в самой жизни. Это — противоречие между благом государства и счастьем отдельной личности, противоречие, которое в той или в иной форме неизбежно, пока существует государство, то есть пока не исчезло в мире окончательно классовое общество.     В художественном отношении «Медный всадник» представляет собой чудо искусства. В предельно ограниченном объеме (в поэме всего 481 стих) заключено множество ярких, живых и высокопоэтических картин.     Таковы отдельные образы во «Вступлении», из которых составляется величественный образ Петербурга; насыщенное силой и динамикой, из ряда частных картин слагающееся описание наводнения; удивительное по поэтичности и яркости изображение безумного Евгения. Отличают «Медного всадника» от других пушкинских поэм необычайная гибкость и разнообразие его стиха, то торжественного и слегка архаизированного, то предельно простого, разговорного, но всегда поэтичного.     Особый характер придает поэме применение приемов почти музыкального строения образов: повторение с некоторыми вариациями одних и тех же слов и выражений (сторожевые львы над крыльцом дома, образ памятника Петру, «кумира на бронзовом коне...»); проведение через всю поэму в разных изменениях одного и того же тематического мотива — дождя и ветра, Невы (в бесчисленных ее аспектах и т.п.), не говоря уже о прославленной звукописи этой удивительной поэмы.

Проблема “героя века” и принципы его изображения в повести А.С.Пушкина “Пиковая дама

«Пиковая дама», создававшаяся в октябре - ноябре 1833 года, впервые опубликована в мартовской книжке «Библиотеки для чтения» за 1834 год. Сразу стала широко известной. Долгое время повесть никто не воспринимал всерьез, все считали ее  искусно рассказанным анекдотом. Повесть состоит из 6 глав.

Главный Герой повести – Германн. От остальных героев отличается 2 особенностями:

1.     Служит военным инженером, что означает низкое социальное положение героя;

2.     Сын обрусевшего немца, т.е. человек рационалистического склада ума, человек расчета, твердого самоограничения.

И действительно, в начале жизнь героя подчинена рассудку. Будучи небогатым и незнатным человеком, он мечтает «упрочить свою независимость», но он отвергает все рискованные пути, авантюры, не пьет, не играет в азартные игры, делает ставку на расчетливость и бережливость. «Я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее» –  2 раза в тексте повести повторяет Германн.

Здравый смысл определяет его отношение к анекдоту,  рассказанному Томским. Германн воспринимает его как сказку.

Но расчет – это только внешняя оболочка личности Германна, сущность его характера была совершенно другая: «он имел сильные страсти и огненное воображение». Противоречие между страстной натурой Германна и его рационалистическим складом ума.

И хотя вначале Германн  воспринял историю о 3-х картах как сказку, она сильно подействовала на его воображение, целую ночь эта история не выходила из его головы. Пушкин показывает внутренний диалог, раскрывающий борьбу 2 начал в душе Германна:

1  начало  заставляет Германна поверить в тайну 3-х карт, т.е. поверить в существование иррационального в жизни. Оно толкает к риску, заставляет раскрыть тайну 3-х карт. В голове он даже строит планы, думает, а не стать ли ему любовником 87-летней графини. Т.е. он уже на все готов. Тут уже показана полная аморальность героя.

2 начало возвращает к здравому смыслу и говорит, что главное в жизни покой и независимость.

Сюжет показывает, что борьба 2-х начал длится не долго и заканчивается победой страстей над сознанием, рационализмом.

С этого момента и до конца повести Германн действует пользуясь иррациональным началом. Это влечет героя сначала к преступлению, потом к безумию. Решившись использовать в своих целях Лизу, он начинает преследовать ее, писать письма. И если в первом письме чувствуется расчетливость (письмо слово в слово взято из немецкого романа), то остальные письма, не переведенные с немецкого языка, Германн писал, вдохновенный своею страстью (в них выражается непреклонность его желаний, беспорядок необузданного воображения). Невозможно понять был ли он влюблен в Лизу или нет, но в любом случае верх одержала расчетливость. Германн совершает 3 преступление:

1.     Надругательство над чувствами бедной девушки;

2.     Убийство старой графини;

3.     Германн готов заложить душу дьяволу и тем самым совершить 3 преступление, самое страшное, с точки зрения религии. Он умоляет графиню открыть ему тайну, спрашивает, что может, эта тайна связана с каким-то ее грехом и что он может этот грех взять на себя, если она расскажет ему тайну.

Томский говорит о Германне: «у него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля». Эти слова буквально подтверждаются автором повести: когда Германн говорит Лизе, что он ее не любит и что он использовал ее, чтобы добраться до графини, что он виноват в смерти графини, автор пишет: «Она отерла заплаканные глаза, и подняла их на Германна: он сидел на окошке, сложа руки и грозно нахмурясь. В этом положении удивительно напоминал он портрет Наполеона. Это сходство поразило даже Лизавету Ивановну». Так в повесть входитнаполеоновская тема (важнейшая тема русской и европейской литературы 19 века). Этот наполеоновский мотив в образ в Германне можно понимать двояко:

1.     Некоторые литературоведы делают упор на индивидуализме и аморальности Германна. Действительно, основа души Германна – эгоизм. Ради достижения целей Германн способен перешагнуть через все (смерти графини, чувств девушки). Неслучайно его сравнивают с Наполеоном, Наполеон готов был проливать реки крови и проливал их ради своего самоутверждения.

2.     Но нельзя рассматривать наполеоновский мотив только в социально-психологическом аспекте (т.е. делать упор на индивидуализме и аморальности героя), такой подход игнорирует тот факт, что «Пиковая дама» не только  социально-психологическая, но и философская повесть. А потому Наполеон интересует Пушкина, как человек, претендовавший на власть над судьбой, как личность, уверенная, что человеческой воле подвластно все. Надо отметить, что для Пушкина Наполеон был олицетворением величия и вместе с тем бессилия человека перед судьбой, перед роком.

И потом, вводя в повесть наполеоновскую тему, Пушкин не только характеризует Германна, но и характеризует его будущую судьбу, как у Наполеона, у него тоже есть взлеты и падения. Эта судьба осуществляется в 5-6 главах в повести. В них Германн повторяет в миниатюре путь Наполеона. Тайна 3-х карт (тройка, семерка, туз) становится реальностью. Тройка, семерка и туз действительно выигрывают, как было указано Германну призраком графини. Появление призрака графини – это, своего рода, весть потусторонних сил, рока, судьбы. Это ощущение усиливается словами самой графини: «Я пришла к тебе против своей воли. Но мне велено исполнить твою просьбу». Поэтому катастрофа Германна (2 вечера он выигрывает, называя эти три карты, а на 3 вечер вместо туза – пиковая дама) не кажется чистой случайностью, она выглядит как неизбежность. В повести важна идея торжества рока, судьбы над человеческой волей.

Пушкин не случайно взял карточную игру за основу сюжета повести, ведь игра – это поэтическая метафора жизни с ее взлетами и падениями, с ее проигрышами и выигрышами, с ее удачами и неудачами. Поэтому  «Пиковая дама» многоплановое произведение: здесь сочетаются и социальные, и психологические, и философские мотивы. Пушкин всю свою жизнь верил в судьбу, в роль случая в человеческой жизни. В своей статье о 2 томе «Истории русского народа» Н. Полевого Пушкин писал: «Ум человеческий по простонародному выражению не пророк, а угадчик. Он видит общий ход вещей, но невозможно предвидеть случая, мощного мгновенного орудия провидения». Личный и исторический опыт убеждали Пушкина в том, что наивно и неоправданно надеяться на торжество разума, рационализма. 

Проблематика и мир героев “Капитанской дочки” А.С.Пушкина.

По значительности поставленной темы, широте охвата действительности, художественному совершенству истори­ческая повесть «Капитанская дочка» является шедевром, вершинным достижением Пушкина-реалиста. Это послед­нее из крупных его произведений, законченное им за три с небольшим месяца до смерти.

«Капитанская дочка» посвящена разработке исключи­тельно важной для этого времени темы — крестьянского восстания, крестьянской войны.

Изучение истории восстания Пугачева дало возмож­ность Пушкину точно и правдиво рассказать о тех событи­ях, которые он изображает в повести.

Андрей Петрович Гринев отрицательно относился к легким, но бесчестным способам делать карьеру при дворе. Потому-то не захотел посылать на службу в Петербург, в гвардию, своего сына Петрушу: «Чему научится он, служа в Петербурге? Мотать да повесничать? — говорит Андрей Петрович своей жене. — Нет, пускай послужит в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон», то есть шалопай, бездельник, пустой человек.

Гринев-отец не лишен отрицательных черт, присущих ему как представителю своего времени. Вспомним его суровое обращение с любящей и безропотной женой, ма­терью Петруши, его крутую расправу с французом-учите­лем и в особенности возмутительно грубый тон его письма к Савельичу: «Стыдно тебе, старый пес... Я тебя, старого пса! Пошлю свиней пасти...» В этом эпизоде перед нами — типичный дворянин-крепостник.

Но у Гринева-отца есть и положительные качества: честность, прямолинейность, сила характера. Эти черты и вызывают невольную и естественную симпатию читателя к этому суровому, строгому к себе и другим человеку.

Характер молодого шестнадцатилетнего юноши Петра Андреевича Гринева замечательно показан Пушкиным в его движении, развитии под влиянием тех жизненных условий, в которые он поставлен.

Поначалу Петруша — беспечный и легкомысленный помещичий сынок, бездельник-недоросль, почти как фонвизинский Митрофанушка, мечтающий о легкой, испол­ненной всяческих удовольствий жизни столичного гвар­дейского офицера.

В Петруше Гриневе как бы соединились доброе, лю­бящее сердце его матери с честностью, прямотой, смелос­тью — качествами, которые присущи его отцу. Гринев-отец укрепил эти качества в своем твердом напутствии: «Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду».

Доброта Петруши проявилась в щедром подарке неиз­вестному ему «мужичку», который указал дорогу во время бурана и который потом сыграл решающую роль во всей его дальнейшей судьбе. И в том, как, рискуя всем, он бросился на выручку захваченному в плен Савельичу. Глу­бина натуры Петруши Гринева сказалась в том большом и чистом чувстве, которое возникло в нем на всю жизнь к Маше Мироновой.

Своим поведением в Белогорской крепости и позднее Петр Андреевич Гринев доказал свою верность заветам отца, не изменил тому, что считал своим долгом и своей честью.

Хорошие черты и задатки, свойственные натуре Гри­нева-сына, окрепли, закалились и окончательно восторже­ствовали под воздействием той суровой жизненной школы, в которую отдал его отец, послав вместо Петербурга и гвардии на глухую степную окраину. Крупные историчес­кие события, участником которых он стал, не позволили ему после большого личного огорчения — отказа отца дать разрешение на брак с Машей Мироновой — пасть духом и опуститься, сообщили его душе «сильное и благое потря­сение».

Полной противоположностью честному и прямому Гриневу является его соперник Алексей Иванович Шваб-рин. Автор не лишает Швабрина известных положительных черт. Он образован, умен, наблюдателен, остер на язык, интересный собеседник. Но ради своих личных целей Швабрин готов совершить любой бесчестный поступок. Он клевещет на Машу Миронову; походя бросает тень на ее мать. Он наносит Петруше Гриневу вероломный удар на дуэли и вдобавок пишет лживый донос на него Гриневу-отцу. На сторону Пугачева Швабрин переходит не по идейным убеждениям: он рассчитывает сохранить свою жизнь, надеется в случае успеха Пугачева сделать при нем карьеру, а главное, хочет, расправившись со своим сопер­ником, насильно жениться на девушке, которая его не любит.

К рядовому офицерству, тесно связанному с солдат­ской массой, принадлежали и кривой гарнизонный пору­чик Иван Игнатьевич, и сам капитан Миронов, даже и не бывший по происхождению дворянином, «вышедший в офицеры из солдатских детей».

И капитан, и его жена Василиса Егоровна, и кривой поручик были людьми необразованными, с весьма ограни­ченным кругозором, который не давал им никакой возмож­ности разобраться в происходящих событиях — в причинах и целях народного восстания. Не лишены они были и обычных для того времени недостатков. Вспомним хотя бы своеобразное «правосудие» энергичной капитанши: «Раз­бери Прохорова с Устиньей, кто прав, кто виноват. Да обоих и накажи».

Но в то же время это были простые и добрые люди, преданные своему долгу, готовые, как и Гринев-отец, бес­страшно умереть за то, что они считали «святыней своей совести».

С особенной симпатией и теплотой Пушкин создает образ капитанской дочки — Маши Мироновой. Под неж­ностью внешнего облика в ней таятся стойкость и сила, раскрывающиеся в искренней любви к Гриневу, в реши­тельном сопротивлении Швабрину, во власти которого она полностью оказалась, наконец, в ее отважной поездке к самой императрице в Петербург для того, чтобы спасти своего жениха.

Очень правдиво автор показывает образ крепостного крестьянина, дядьки Гринева - Савельича. Преданность его своим господам далека от рабской принадлежности Вспомним его слова в письме к Гриневу-отцу в ответ на грубые и несправедливые упреки последнего: «. Я не старый пес, а верный ваш слуга, господских приказаний слушаюсь и усердно вам всегда служил и дожил до седых волос».

В письме сам Савельич называет себя «рабом», как это было принято тогда при обращении крепостных к своим господам, но тон его письма проникнут чувством большого человеческого достоинства. Внутреннее благородство ду­шевное богатство его натуры полностью раскрываются в совершенно бескорыстной и глубоко человеческой привя­занности бедного, одинокого старика к своему питомцу.

В 30-е годы Пушкин усиленно занимается историей Пугачева. Созданный автором образ предводителя восста­ния в «Капитанской дочке» резко отличается от предыду­щих изображений Пугачева.

Образ вождя народного бунта дан Пушкиным без всяких прикрас, во всей его суровой, иногда жестокой, реальности. Пугачев в изображении писателя отличается исключительной «сметливостью» — ясностью ума, воль­ным и мятежным духом, героическим хладнокровием и удалью, орлиной широтой натуры. Вспомним рассказан­ную им Гриневу сказку об орле и вороне, смысл которой заключается в том, что миг вольной и яркой жизни лучше многих лет прозябания. Вспомним народную песню, лю­бимую песню Пугачева, «Не шуми, мати зеленая дубравуш­ка», которую он и его товарищи поют хором. Вспомним слова Пугачева: «Казнить так казнить, миловать так мило­вать: таков мой обычай».

Сам Пушкин назвал «Капитанскую дочку» повестью. Действительно, по своему объему она невелика. Но в эти тесные рамки автор вместил огромное жизненное содержа­ние. Среди действующих лиц «Капитанской дочки» нет ни одного случайного, которое бы появилось и исчезло.

Конец повести как бы возвращает нас к ее началу. В последней главе мы снова в дворянском гнезде Гриневых. Перед нами снова та же усадебная обстановка, Гринев-отец с тем же «Придворным Календарем» в руках; рядом — его жена, мать Петруши. Этот параллелизм начала и конца, придающий композиции повести стройность и закончен­ность, подчеркивается сходством текста соответствующих мест.

В первой главе: «Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье... Батюшка у окна читал При­дворный Календарь».

В последней главе: «Однажды вечером батюшка сидел на диване, перевертывая листы Придворного Календаря... Матушка молча вязала шерстяную фуфайку». Но автор добавляет новые штрихи. Гринев-отец перелистывает свой календарь рассеянно; «... мысли его были далеко, и чтение не производило над ним обыкновенного своего действия». Мать на этот раз не варит медового варенья, а вяжет шерстяную фуфайку, конечно для Петруши, сосланного в «отдаленный край Сибири на вечное поселение», — слово­охотливая Авдотья Васильевна вязала «молча... и слезы изредка капали на ее работу». Семейная идиллия сменилась тяжелой семейной драмой.

Замечательной стороной «Капитанской дочки» явля­ется язык, которым она написана. Пушкин наделяет каж­дое действующее лицо повести особой манерой языка, соответствующей его умственному кругозору, уровню его развития, его общественному положению, его характеру. Поэтому из речей персонажей, из их реплик, высказываний возникают перед читателями необыкновенно выпуклые и живые человеческие образы, в которых обобщены различ­ные характерные стороны русской жизни того времени.

«Сравнительно с «Капитанской дочкой», — восхищен­но замечал Н.В.Гоголь, — все наши романы и повести кажутся приторной размазнею. Чистота и безыскусствен­ность взошли в ней на такую высокую степень, что сама действительность кажется перед нею искусственной и ка­рикатурною...»

В этой современной безыскусственности, высокой ху­дожественной простоте и заключается величайшее искус­ство Пушкина как писателя-реалиста.

Образ А.С.Пушкина в стихотворении М.Ю.Лермонтова «Смерть поэта».

Стихотворение «Смерть поэта» написано в 1837 году. Это стихотворение связано со смертью А.С.Пушкина. Когда Пушкин умирал, Лермонтов был болен. Лермонтов первый, кто написал правду о гибели А.С. Пушкина. Даже пушкинские друзья боялись это сделать.      Стихотворение «Смерть поэта» состоит из двух частей. Первая часть – элегия, а вторая – сатира. В этом стихотворении Лермонтов обвиняет в смерти Пушкина не только Дантеса, но и всё общество. По мнению Лермонтова, причина гибели Пушкина в том, что поэт обречён на одиночество и не мог этого вынести. Он бросается в чуждый ему мир и погибает.      Пушкин погиб, потому что «Восстал он против мнений света…». Светское общество не понимает «его свободный, смелый дар». Лермонтов сравнивает Пушкина с Ленским из романа А.С.Пушкина «Евгений Онегин»:     … И он убит – и взят могилой,      Как тот певец, неведомый, но милый,      Добыча ревности глухой…     Лермонтов этим стихотворением хочет показать, что в смерти Пушкина виновато светское общество, которое не понимало Пушкина, когда он был ещё жив. Но потом Лермонтов пишет:     Убит!.. к чему теперь рыданья,      Пустых похвал ненужный хор      И жалкий лепет оправданья?      Судьбы свершился приговор!     В первой части стихотворения Лермонтов несколько строк берёт у других писателей и немного их изменяет.      Вторая часть стихотворения – это ответ на суждения тех, кто оправдывал убийц поэта:     А вы, надменные потомки      Известной подлостью прославленных отцов,..     Лермонтов верит, что если не земной суд, то «божий суд»» накажет тех, кто оправдывал убийц поэта:     Есть грозный суд: он ждёт; ..     В своём стихотворении Лермонтов использует сравнения:     Угас, как светоч, дивный гений,      Увял торжественный венок.     Пушкин как свеча, которая освещает путь, и как «торжественный венок», который украшает.      Мне очень понравилось стихотворение «Смерть поэта». Лермонтов смело и открыто показывает убийц Пушкина. Лермонтов уважал Пушкина и брал с него пример, и не испугался написать это стихотворение, хотя знал, что может быть наказан.

Историческая основа и образ рассказчика в стихотворении М.Ю.Лермонтова «Бородино».

Гениальное стихотворение М.Ю.Лермонтова, напи­санное в 1837 году, — это поэма о бессмертном народном подвиге. И вместе с тем это слово грусти и тоски о прошедших невозвратимых героических днях.

Историческое значение «Бородино» состоит в том, что в этом произведении со всей настойчивостью, со всей поэтической определенностью поэт утверждает мысль о народе как главном деятеле всемирной истории.

У Лермонтова о подвиге народа, о великом историчес­ком сражении рассказывает рядовой участник боя, простой солдат. И — главное — его рассказ, простой и непосредст­венный, всегда на высоте происшедшего. В рассказе сол­дата подвиг народа не только не снижен в своем значении, не только не распался на «случаи» и частности, а, наоборот, обрел удивительную цельность. В нем отдельное, частное объединено общей идеей.

Ребята! Не Москва ль за нами?

Умремте ж под Москвой,

Как наши братья умирали!

Эта патриотическая идея, освещая весь рассказ солда­та, дает содержание и смысл происходящему.

Будучи рассказом рядового участника событий о вели­ком историческом свершении, «Бородино» Лермонтова является автобиографией народного подвига. Оно показы­вает одновременно, как возросло народное самосознание, как народ включается в историческую работу мышления, как глубоко и верно осмысливает он историю и чувствует биение ее пульса. Солдат сумел в своем рассказе увидеть не просто батарею, на которой был, и не только один участок боя. Самое поразительное у лермонтовского сол­дата — это то, что он видит все — видит историю. Но не с командного пункта и не с вершины вечности, а со своей батареи.

В этом и состоит философское значение поэмы Лер­монтова как поэмы о народном самосознании.

Поэт полностью перевоплотился в простого батарейца Бородинской битвы. Ни тени фальши, ни малейшей на­тяжки, ничего навязанного, ничего навязчивого — все святая простота, правда, естественность.

Солдат-рассказчик Лермонтова говорит и от своего имени, и от имени всей армии, от имени страны. Это закреплено еле уловимыми переходами от «я» к «мы», что относится к высшим художественным достижениям поэта и поэзии: простое «я» рассказчика перерастает в «мы», не теряя себя и не растворяясь в нем. Лермонтов это делает с максимальным психологическим тактом и абсолютным чувством происходящего:

Забил снаряд я в пушку туго,

И думал: угощу я друга!

Постой-ка, брат, мусью!

Что тут хитрить, пожалуй к бою...

И в эту же секунду произошло чудесное перевоплоще­ние: «я» рассказчика слилось с массой атакующих:

Уж мы пойдем ломить стеною,

Уж постоим мы головою

За родину свою!

И в этих переходах, в их естественности ощущаешь единство армии, полное взаимное доверие и взаимное ручательство одного за всех и всех за одного, что характерно для психологии солдата народной освободительной войны.

В этой поэме замечательно все — как целое, так и любая частность.

Прилег вздремнуть я у лафета,

И слышно было до рассвета,

Как ликовал француз...

Здесь в одном слове вся история наполеоновской армии, все психология наполеоновского солдата, привы­кшего и приученного к легким победам и быстрым захватам чужого добра, — и в этом «ликовал» уже чувствуется, как поведет себя наполеоновский солдат в Москве.

Кликам ликования наполеоновских солдат Лермонтов противопоставил святую решимость русского солдата сра­жаться насмерть, до последнего.

Но тих был наш бивак открытый:

Кто кивер чистил весь избитый,

Кто штык точил, ворча сердито,

Кусая длинный ус.

Поэт из чисто внешних деталей создал картину психо­логического перенапряжения солдата перед смертным, не­отвратимым боем.

Это — уже чисто толстовская черта художественного изображения. И когда мы читаем о том, что Лев Толстой сказал: «Бородино» Лермонтова — зерно «Войны и мира», то это надо понимать и в идейном, и в художественном смысле.

Необходимо еще сказать о чуткости поэта к характеру войны. В «Бородине» поэт рисует пойму справедливую, национальную, освободительную. Это определяет все про­порции изображения, краски, целое и детали. В поэме не раз повторено слово «русский»: «русские штыки», «русский бой удалый, наш рукопашный бой»; слово «родина» звучит как призыв к битве; и над всем как оправдание неисчис­лимых потерь и жертв — образ Москвы, олицетворяющей всю страну.

Значение этой поэмы Лермонтова и для литературы, и для общественной мысли России переоценить невозмож­но.

Песнь о купце Калашникове…” М.Ю.Лермонтова: мир героев и поэтика.

«Пе́сня про царя́ Ива́на Васи́льевича, молодо́го опри́чника и удало́го купца́ Кала́шникова» — историческая поэма в народном стиле М. Ю. Лермонтова, написанная в 1837 году и впервые опубликованная в 1838 году в «Литературных прибавлениях к „Русскому инвалиду“»^[1]. В 1840 году эта поэма открыла единственное прижизненное издание поэта — сборник «Стихотворения М. Лермонтова».

Сюжет поэмы разворачивается в русское средневековье, во времена правления царя Ивана Грозного. Стиль поэмы можно охарактеризовать как русский народный эпос. Она является стилизацией русского народного творчества в большой эпической форме. В основе произведения лежит фольклорный сюжет, восходящий к народным песням о царе Иване Грозном, многие из которых к XIX веку сохранились и были записаны. Эта поэма в контексте всего творчества поэта воспринимается как своеобразный итог работы Лермонтова над русским фольклором^[2]. Также стоит отметить уникальность этого произведения. По жанру и художественному своеобразию она оказалась единственной в своём роде и не получила продолжения ни в творчестве её автора, ни у других поэтов^[3].

В центре поэмы проблематика соотношения царской власти, закона и милосердия. Это один из главных вопросов всей русской литературы начала XIX века. В центре внимания Лермонтова — нравственные и политические проблемы своей эпохи, судьба и права человека в ней. Писатель рассуждает над проблемами своей эпохи: нужны ли его времени люди чести, нужна ли сильная личность власти?

Все герои «Песни…» — прежде всего яркие, самобытные, могучие личности. Кирибеевич, который идёт против порядка, так как полюбил замужнюю женщину. Причём как воин привилегированной части общества — опричнины — он чувствует свою абсолютную безнаказанность. И царь Иван IV, который прямо или косвенно потворствует своему любимцу в его «атаке» на мать семейства и добропорядочную жену. Центральная фигура в поэме — удалой купец Калашников — является олицетворением героического национального начала, и в то же время обнаруживает способность к бунту (что шло вразрез с концепцией славянофилов), явился выразителем народных представлений о правде, чести, достоинстве^[2]. Но его бунт особый. Он бунтует, оставаясь покорным судьбе. В первый раз его бунт проявляется в том, что он поднял руку на опричника, обрекая тем самым себя на верную смерть. И здесь же проглядывается его покорность обстоятельствам: иначе поступить он не может. В конце поэмы купец абсолютно смиренен перед волей царя, вынесшего ему смертный приговор, вместе с тем в этой смиренности есть некий высший протест против несправедливого приговора. Поступок купца Калашникова производит такое мощное впечатление именно потому, что его личный бунт против несправедливости обличен в форму покорности и смирения.

Зачастую поэму называют сокращённо «Песня о купце Калашникове», подчёркивая, что главным героем поэмы является именно купец.

Поэма М.Ю.Лермонтова “Демон” и её место в поэтическом мире М.Ю.Лермонтова.

До Лермонтова в русской поэзии не было художественного воплощения образа «духа зла» (за исключением известного стихотворения А. С. Пушкина «Демон»). В мировой же литературе традиция произведений о сверхъестественном существе, отпавшем от Бога, представлена широко и восходит к библейской легенде о возгордившемся ангеле, свергнутом с неба за свой бунт против божественной власти.

Новый всплеск интереса к этому персонажу приходится на конец ХVIII -начало XIX века, то есть совпадает с периодом возникновения в западноевропейской культуре романтизма. Почему тема духа зла оказалась в этот период столь привлекательной для писателей? Возможно, причина в том, что образ демонического существа представлялся удобной художественной формой, наиболее подходящей для того, чтобы описать личность нового типа, выдвинутую эпохой всеевропейского переустройства политического и социального бытия.

Новый герой (герой-романтик) - это свободная и мятежная личность, не зависимая ни от Бога, ни от природы, ни от общества. Он одинок, разочарован в окружающей его действительности и противопоставлен своему окружению.

В психологическом плане это индивидуалист и скептик, великолепно знающий слабые стороны людей. Он наделен огромной моральной силой, способен к высоким страстям, но никогда не обретает счастья, не достигает внутренней гармонии. Презирая ложь, притворство, мелкие страсти, ничтожные цели, господствующие в светском обществе, герой-романтик бежит от него в иную, более созвучную его внутреннему состоянию среду.

Гордое утверждение личности, противопоставленной отрицаемому миропорядку, — эта центральная тема европейского романтизма - звучит и в лермонтовской поэме «Демон», подводящей итог развития этого литературного типа, как в творчестве поэта, так и в русской литературе предшествующего периода; она выражена в словах героя: «Я царь познанья и свободы». В поэме устами Демона осуждается уже не светская чернь, не современное общество, а весь мир людей в целом, «ничтожная земля», где нет «ни истинного счастья, ни долговечной красоты», где «не умеют без боязни ни ненавидеть, ни любить».

Повествованию о трагической любви «духа зла» к земной красавице-грузинке предпослано вступление, в первой части которого Демон предается элегическим воспоминаниям об «утраченном рас», о тех днях, когда он жил в гармонии с природным бытием,

...когда в жилище света

Блистал он, чистый херувим,

Когда бегущая комета

Улыбкой ласковой привета

Любила поменяться с ним...

Вторая часть изображает безрадостную жизнь «падшего ангела», одиноко блуждающего в «пустыне мира без приюта», наблюдающего однообразную череду сменяющих друг друга веков. Автор рисует картины сказочно прекрасной кавказской природы, своего рода «земного рая», - Демон взирает на них равнодушно:

Презрительным окинул оком

Творенье Бога своего,

И па челе его высоком

Не отразилось ничего.

«Святыня» красоты и добра напоминает о себе герою в тот момент, когда он встречает Тамару. Любовь к ней заставляет Демона вспомнить «о прежнем счастье», об утраченной гармонии, которую он знал, живя в согласии с миром и Богом. Вспыхнувшее чувство к прекрасной княжне «вдруг заговорило родным когда-то языком» любви. Любовь заставляет Демона отречься от прошлых «гордых дум», он готов устремиться к высоким идеалам, примириться с Небесами. Герой вступает в стены монастыря, куда удалилась Тамара после трагической гибели жениха,

..любить готовый, С душой, открытой для добра... Однако первое же испытание - встреча с ангелом-хранителем Тамары - пробуждает в душе изгнанника «старинной ненависти яд». Его чувство, которое он с жаром высказывает в пространных речах, обращенных к Тамаре, эгоистично и лукаво. Демон знает, что девушка, поддавшись его уговорам, навеки лишит себя вечного блаженства в раю. Кроме того, он вольно или невольно обманывает княжну, уверяя ее в готовности изменить свою природу:

Хочу я с небом примириться,

Хочу любить, хочу молиться...

Попытка героя очеловечиться, освободиться от уз индивидуализма, избавиться от одиночества обречена па неудачу. Тамара гибнет от его поцелуя, и Демон не в силах противостоять ангелу, который несет ее душу в рай. В конце поэмы «побежденный» Демон проклинает свои «безумные» мечты и навсегда отстраняется от мира людей:

И вновь остался он, надменный,

Один, как прежде, во вселенной

Без упованья и любви!..

Презрение к миру, гордыня и эгоизм губительны для души, обаяние индивидуализма обманчиво, путь отрицания приводит, в конечном счете, к самоотрицанию, к духовному небытию - таков смысл романтического иносказания М.Ю. Лермонтова.

Проблематика и поэтика драмы М.Ю.Лермонтова “Маскарад”.

В пьесе «Маскарад» (1835-1836) проявилось прекрас­ное знание законов сценического действия и во всем блеске открылся талант М.Ю.Лермонтова как драматурга. Одновременно здесь выразился его критический подход к изображению «двойной» жизни верхов России. Пьеса по праву вошла в историю русской драмы и театрального искусства.

Исследователь Д.Е.Максимов заметил: «Эта драма — романтическое произведение с мятежным романтическим героем, с бушеванием трагических страстей, с лирической партией чистосердечной и прелестной героини, с Мефис­тофелем, скрывающимся под маской бытового персонажа (Казарин), с таинственным незнакомцем, одержимым «долгом мести», и с отравлением».

Все признаки романтического мировосприятия свой­ственны «Маскараду» Лермонтова. В характерах персона­жей он выделяет обычно одну ведущую черту и максималь­но укрепляет ее. Испытываемые ими чувства доводятся до крайнего накала и превращаются в кипящие страсти. Мстительный незнакомец живет одним стремлением — отомстить Арбенину. Арбенин швырнул Звездичу карты в лицо, Звездич скомпрометирован и поэтому готов участво­вать а любой интриге, лишь бы отомстить обидчику. В этой среде Арбенин выделяется действительно незаурядными способностями, но и он живет одной страстью. И когда ему показалось, что его жена неверна ему, он присвоил себе право судить и казнить единолично. Как ни презирает он светскую толпу, но и он живет по ее законам и отравляет Нину.

При всем том этой романтической драме присущи некоторые особенности, отличающие ее от безусловно ро­мантических произведений.

Антидворянская направленность пьесы была замечена театральной цензурой, упорно воспрещавшей ее постанов­ку на сцене. Лермонтов соглашался смягчить некоторые из резких характеристик, но отказался превратить свою драму в произведение с благополучной развязкой. Не могло быть благополучного разрешения конфликта для Арбенина. По мнению литературоведов, герой драмы — «плоть от плоти этой среды: порвав с ней, он не смог освободиться от ее представлений и психологии».

Заподозрив Нину в измене, он уже не в силах изба­виться от ошибочного предположения, «не может поверить в невинность «ангела», любовь к которому стала его пос­ледним прибежищем».

Поступки и раздумья Арбенина, а также суждения других персонажей свидетельствуют о том, что Лермонтов не намеревался ограничить свою творческую задачу лишь критикой светского общества. В процессе сценического действия постепенно выдвигается на первый план большая философская проблема. Поэт обнаруживает, что в мире безраздельно царствует зло. Оно кажется изначальным и вечным элементом мироздания. Но ведь эта власть зла противоречит понятию о справедливости! Зло должно быть так или иначе «отменено».

Лермонтову не удалось увидеть свою драму на сцене. Не была она и опубликована при его жизни. Лишь много десятилетий спустя она прочно вошла в репертуар театров России.

Проблематика романа М.Ю.Лермонтова “Герой нашего времени”. Понятие «лишний человек» в литературе.