20. Нормализаторская деятельность в.К. Тредиаковского, а. Кантемира, а.П. Сумарокова в 30-е — 40-е гг. XviiIв.

Путь развития русской литературы (классицизм) в эти годы отразился соответствующими явлениями и в жизни русского литературного языка. В связи с европеизацией перед писателями встал вопрос о том, каким языком писать. Эта ситуация оформилась в 20-30-е гг.

На пути создания нового ЛЯ стояла прежде всего морфологическая проблема. Наличие морфологических вариантов: например, селы и села. Это было особенно важно для реформы русского стиха. Тредиаковский в «Новом и кратком способе сложения российских стихов» (1735) пишет о поэтических вольностях: поэту разрешается по усмотрению пользоваться окончаниями -ши и шь во 2 л. ед. ч. наст. вр., окончаниями -ти и ть в инфинитиве, окончаниями -ою и -ой в твор. ед. сущ. и. прил. ж. р., формами меня и мя, тебя и тя, окончаниями -ие и ье в соответствующих словах среднего рода и др. Это касается не только морфологии, но и лексики, синтаксиса. У Кантемира 1742 г. — «Письмо Харитона Макентина к приятелю о сложении стихов русских» — теория во многом совпадает с теорией поэтических вольностей Тредиаковского. В стихотворной практике 30-40-х гг. наиболее частными вольностями являются: усечение прилагательных и причастий (сладк, греческа сестра). Основной исторический смысл явления «вольностей» заключается в том, что в нем обнаружилось серьезное противоречие между процессом развития общенационального языка и интересами стихотворной литературы: ради этих интересов писатели, стремившиеся полностью освободить литературу от церковнославянского языка, вопреки своим собственным стремлениям, удерживали в стихотворном языке церковно-славянские формы.

Терминологическая проблема (речь идет более о научно-философской, отвлеченной терминологии). Усвоение иноязычной терминологии возможно двумя путями: семантическая калька (трогать в значении приводить в душевное волнение — toucher фр.) или морфологическая калька (буквальный перевод морфем). В 18 веке это имело значение, поскольку при помощи русского языка писатели пытались передавать иностранные понятия. Здесь особенно важны терминологические опыты Кантемира в его переводах. Аналогичные попытки совершал Тредиаковский, но у же в более позднее время. Результаты не всегда были удачными, но зато эти опыты повлияли на дальнейшую деятельность Карамзина.

В начале 40-х был поставлен вопрос об иерархическом распределении литературных жанров. Важен вопрос о стилистическом применении наличных средств языка для нужд литературного творчества. Решение этого вопроса принадлежит Ломоносову, но он действовал не на пустом месте.

Антиох Кантемир. В 1729г. появляется его первая сатира «На хулящих учение». В своих сатирах К. ориентируется на просторечный язык. Вводит народную фразеологию в язык художественной литературы.

Но больше важен спор Сумарокова и Тредиаковского. Начинается все с «Езды в остров любви» (1730) Тредиаковокого. В предисловии пишет, что книгу он перевел почти разговорным языком. Почему отказывается традиционного, церковного языка? Потому что он не соответствует теме, его многие не понимают, Т-му он не нравится чисто эстетически. На самом деле далек от простого русского слова: тяжеловесные конструкции, книжно-чиновничья лексика и т. д. В 40-е Т. приходит к осознанию языковой ситуации в России: Т. не противопоставляет церковнославянский и русский, подчеркивает их внутренее родство, единство. ЛЯ, по его мнению, должен отталкиваться от разговорного и ориентироваться на церковносавянский, который будет мерилом чистоты в высоких жанрах. В «Письме от приятеля к приятелю» (1750). Критический разбор сочинений Сумарокова. Осуждает злоупотребление разговорного узуса. Церковнославянские книги прямо противопосталвяютсясочинениям западноевропейских авторов. Источник акцентной нормы — тоже церковные книги. В разборе од и трагедий Т. отмечает несоответсвие языка этим высоким жанрам. Т. считает, что мифологические образы недопустимы в высоких жанрах. В этом он следует за французскими классицистами.

Сумароков «Эпистола о русском языке» (1747). Она привела к войне С. и Т. Положения в ней, в общем, те же, что и у Ломоносова и Т. в 40-е гг, но акценты расставлены немного по-другому. С. пишет, что французский и прочие развитые языки стали такими, потому что на них писали литераторы, а России этого не хватает. Далее он критикует плохих русских писателей и формулирует стилистические нормы для прозы. Для поэзии он это делает в «Эпистоле о стихотворстве» (1747). Прозаические жанры: бытовое письмо и публичная речь. Рассматривает искусство перевода, критикует переводчиков за буквализм и копирование синтаксиса. Учиться языку надо у хороших авторов, а также можно использовать церковные книги. Он тоже считает, что церковнославянский и русский едины, но Т. провозглашает церковнославянский фундаментом ЛЯ, а С. же упоминает его как источник обучения. В «Эпистоле о стиховторстве»: можно мифологические образы в высоких жанрах, но они недопустимы в низких. В «Ответе на критику» защищает себя. Там есть рассуждения о трагедии. В любовных сценах он не употребляет славянизмы, а Т. настаивает на них. С. считает, что в таких темах не стоит.

В общем, начала складываться система трех стилей, которая потом будет стабилизирована Ломоносовым. Постепенно распределяются языковые средства по этим стилям, но еще есть споры.