3. Оперативная закрытость. Пятая лекция

В предыдущей лекции мы говорили о принципе различия, или о дифференциалистском подходе, системной теории. Тезис гласил, что система - это не единство, а различие и что в свя­зи с этим мы взваливаем на себя тяжелую задачу представить себе единство различия. Если что-то различено и вместе с тем не различено, т.е. должно быть одним и тем же, возникает па­радокс. Я хотел бы снова оттолкнуться от вопроса о том, как можно обходиться с парадоксами, если их заметили. Есть много парадоксов, которых не замечают. Например, пару месяцев на­зад я был в небольшом апартамент-отеле в Брисбене, прямо на берегу реки Брисбен, и там на стене висел телефон, на трубке которого была прикреплена маленькая записка «If defect, call...» и дальше номер. Это означает: «Если не можешь действовать, то действуй». Что делают с таким парадоксом? Его решают с помощью различения исправных и неисправных телефонов, списывают номер, идут к другому телефону и звонят по указан­ному номеру. С парадоксами обходятся следующим образом: ищут адекватное ему различение, фиксируют идентичности - этот телефон, другой телефон - и за счет этого остаются по крайней мере дееспособными.

В системной теории все не так просто. Прежде всего, там сказали бы, что есть различение между системой и окружаю­щим миром. Это различение есть различие, которое конституи­рует систему. Но тогда сразу же возникает вопрос, кто проводит это различение. Ответ на этот вопрос подводит нас к теме это­го часа, а именно к теме оперативной закрытости. Различение системы и окружающего мира создастся самой системой. Это не исключает возможности того, что кто-то другой наблюдает это различение, т.е. наблюдает, что система существует в среде. То, что важно для нас в связи с тезисом оперативной закры­тости, так это то, что система посредством собственных опера­ций проводит границу, отличает себя от окружающего мира и только затем и только так ее можно наблюдать как систему. Это происходит всякий раз особым образом, не как попало, а таким способом, который мы можем более точно охарактеризовать по- 95

нятием операции или операционального. Это тот способ, кото­рым система создает сама себя посредством присущих именно ей операций.

Например, живое существо производит это различие за счет того, что живет и продолжает жить, покуда ему это удается. Социальная система производит различие между системой и окружающим миром за счет коммуникации, установления от­ношений между независимыми живыми существами и за счет того, что эта коммуникация следует своей логике присоедине­ния последующих коммуникаций, логике дальнейшего коммуницирования. В терминологии Джорджа Спенсера Брауна мы бы сказали, что система всегда оперирует на внутренней сторо­не формы, т.е. в себе самой, а не на ее внешней стороне. Однако оперирование на внутренней стороне, в системе, а не в окружа­ющем мире, уже предполагает, что есть этот окружающий мир, внешняя сторона. Если сформулировать это проще, то это по­кажется тривиальным, потому что, наверное, сразу становится очевидно, что система не может оперировать во внешней среде, что операции, таким образом, всегда протекают внутри систе­мы. Если бы операции системы протекали в окружающем мире, то это лишило бы смысла различение между системой и окру­жающим миром.

Это становится менее тривиальным и даже более того, спо­собно удивить, если задуматься, например, над следствием этого тезиса: система не может использовать свои собствен­ные операции для того, чтобы установить связь с окружающим миром. Именно это утверждается в тезисе об оперативной или операциональной закрытости. Операции от начала до конца или в значении событий всегда возможны только в системе, и они не могут быть использованы для того, чтобы как-то проникнуть в окружающий мир, так как тогда, когда граница уже пересечена, они должны были бы стать чем-то другим, нежели системными операциями. Это повлияло первую очередь на теорию позна­ния. Заостряя формулировку, можно сказать, что познание воз­можно только потому, что не существует никаких отношений, никаких оперативных связей с окружающим миром. Об этом можно поразмышлять. Познание возможно не только вопреки, но именно потому, что система является оперативно закрытой. Она не может проникнуть в окружающий мир с помощью своих 96

познающих операций, а должна все время искать возможности подсоединения, продолжения, следующие знания, отсылки к памяти и так далее внутри системы.

Тезис гласит, что системы являются операционально за­крытыми. Они целиком и полностью основаны на внутренних операциях. В этой связи можно было бы предположить, что происходит возврат к старой теории закрытых систем и, сле­довательно, к проблеме энтропии, однако это не так. Дело в том, что внутри теории операциональной закрытости теперь нужно различать между операцией и каузальностью. Если мы хотим описать систему, описание операций должно быть очень специфическим. Есть разница, идет ли речь о биохимической структуре, которая позволяет клетке жить, о коммуникативной цепочке операций с использованием языка или об операци­ях сознания, которые в данный момент владеют вниманием и от биохимии жизни отличаются так же, как от коммуникации. Специфическую характеристику операциям следует давать та­ким образом, чтобы одновременно определялось типическое в системе, о которой идет речь. В нашем случае это типическое живых, сознательных или социальных систем. Пока это никак не связано с каузальностью. Каузальность, согласно этой вер­сии системной теории, - это дело наблюдателя.

Каузальность есть суждение, наблюдение наблюдателя, сопряжение причин и следствий, в зависимости от того, как наблюдатель выстраивает свои интересы, какие следствия и причины он считает важными, а какие нет. Каузальность - это селективное высказывание: определенные причины представ­ляют интерес, потому что существует неуверенность относи­тельно следствий. Или же потому, что хотят добиться опреде­ленных следствий и с этих позиций спрашивают, какие причи­ны их вызывают. Формально каузальность - это схема наблю­дения мира. Для всех причин можно было бы до бесконечности искать другие причины, и в отношении всех следствий можно было бы до бесконечности переходить к другим следствиям, к побочным эффектам, к непреднамеренным следствиям и так далее. Но у всего этого есть естественные границы. Мы не мо­жем каузально расчленить весь мир. Это превысило бы инфор­мационные мощности любой наблюдающей системы. Поэтому каузальность всегда селективна, и ее всегда можно отнести на счет какого-то конкретного наблюдателя с определенными ин­тересами, определенными структурами и определенными мощ­ностями по обработке информации. Это верно уже ввиду беско­нечности последовательно выявляемых каузальностей, которые оказывают влияние на рассматриваемый результат.

Но это верно также потому, что есть еще не совсем обычные каузальные атрибуции, например, каузальность отрицательных фактов: «Вчера вечером передняя дверь моего автомобиля не от­крылась. Я должен буду отвезти машину в автосервис, если такое еще раз повториться. Тогда надо будет отремонтировать дверь или перенести руль на другую сторону». Отрицательный факт становится причиной определенного действия. Дверь не откры­лась. Структурные атрибуции - это еще один аналогичный слу­чай непривычной каузальной атрибуции, например, когда капи­талистическое общество объявляется причиной определенных следствий в силу определенных структур монетаризации труда и так далее. Т.е. бывают и другие случаи, кроме бесконечности причин и следствия. Бывает еще - по крайней мере, примени­тельно к системам, которые имеют возможность следить за этим - каузальность бездействия и структурная каузальность.

И снова мы должны наблюдать наблюдателя, если мы хотим знать, о какой каузальной атрибуции идет речь, какие последс­твия и какие причины объединены в этой атрибуции. Об этом есть множество исследований²⁹. Результаты этих атрибуционных исследований вынуждают нас соотносить понятие каузаль­ности с наблюдателем или с атрибутивными привычками. Это как бы другая сторона необходимости проводить различение между операцией, конституирующей и воспроизводящей систе­му, с одной стороны, и каузальными высказываниями, с другой стороны. И, разумеется, наблюдатели, применяющие каузаль­ные схему, тоже, в свою очередь, должны функционировать как системы. Они, например, должны жить в соответствии с требо­ваниями каузального декодирования системы по отношению к окружающему миру, иметь сознание или коммуницировать. Это различение каузальности и операции не дает нам скатиться к старой теории закрытых систем, поскольку те системы мысли­лись как каузально закрытые.

98

Следующий шаг заключается в том, что с этих позиций мож­но различать между смысловыми системами и техническими системами. Системная теория долгое время жила под подозре­нием в том, что она является своего рода технической теорией, теорией инженеров и технических работников, а также техни­чески ориентированных плановиков, которые хотят обеспечить определенные каузальности. Исходя из теории операциональ­ной закрытости, можно провести различение между техничес­кой и каузальной закрытостью, с одной стороны, и смысловой открытостью, с другой стороны. Вопрос смысловой откры­тости отсылает нас к темам, к которым я обращусь позже. А пока скажу только, что различие системы и окружающего мира находится в распоряжении системы. Я уже говорил о «повтор­ном вхождении». Система может ссылаться на окружающий мир не только в оперативном, но и в смысловом отношении, с точки зрения смысла операций, при этом не вызывая своими операциями каузальные воздействия в окружающем мире, ко­торые возможны только в том случае, если окружающий мир сам соответствующим образом открывается и предусматривает соответствующие каузальности. Здесь мы имеем дело с разли­чением технического и смыслового. Технические системы яв­ляются в основном каузально закрытыми и реагируют на им­пульсы, исходящие из окружающего мира, только в некоторых определенных отношениях: машины, которые работают только в том случае, если подключено электричество или поставка не­обходимой энергии обеспечивается каким-то другим способом и которыми можно управлять только с помощью определенных рычагов и вмешательств в их работу. Преимущество такой тех­нической или каузальной закрытости заключается прежде всего в возможности обнаружения ошибок. В сфере операциональ­ной закрытости это, как правило, невозможно. Если система продолжает оперировать, она продолжает оперировать; есть ли здесь какая-то ошибка или нет, это опять-таки дело наблюдате­ля и его стандартов хорошей работы или шансов на выживание или чего бы то ни было еще. В случае технических систем эта проблема имеет гораздо более точные очертания. Машина не работает, и это показывает, что что-то не так. Ошибку смогут найти, если известна техническая структура машины.

Кроме того, в случае технически закрытых систем можно . gg

планировать ресурсы. Это значит, что можно приблизительно знать, сколько необходимо энергии и как можно ускорить или замедлить работу машины, сколько нужно смазочного масла и сколько времени необходимо для того, чтобы создать определен­ный продукт или осуществить определенное движение. В ходе довольно широкой дискуссии вокруг вопроса технической за­крытости обнаружилось, что в последнее время мы технологи­чески приблизились к границам технически закрытых систем. В этой связи говорят о «высокой технологии» или о «рискованной технологии»³⁰. При этом речь идет о химических способах про­мышленного производства или о технологиях, связанных с ра­диоактивностью, в частности в атомной индустрии. Здесь, если машина ломается, кроме того, что оказывается невыполненной работа, происходит еще много чего другого. То, что в английс­ком языке обозначается словом «containment», создание защит­ной оболочки, удержание всех потенциальных проблем внутри, не всегда оказывается возможным. Машина может взорваться, она может нанести огромный ущерб, так что необходима вторая технология, в отношении которой не всегда удается добиться технической закрытости. Всякий раз, когда не удается достичь технической закрытости, т.е. когда технология безопасности не может быть обеспечена снова чисто техническим способом, а требует, например, психической или социальной деятельности, появляется новая проблема - ненадежность оперативно закры­тых систем, которые функционируют только за счет того, что тем или иным образом воспроизводят себя, часто оставаясь при этом непредсказуемыми для наблюдателя. Из расследо­ваний, проведенных после катастроф в атомной индустрии, а также после катастрофы «Челленджера»!³¹ видно, что внутрен­няя логика человеческой психики и неформальная организация играют определенную роль. Так, хотя ошибку и заметили, реа­гировать на нее не стали, так как до этого все шло нормально. Первый раз ее не заметили или заметили слишком поздно. В следующий раз уже знают, что ошибка не опасна, потому что 100

ничего не произошло. И организация привыкает к выполнению плана-графика, потому что это важнее, чем устранение всяких там ошибок. Из логики такой социальной организации когда-нибудь да последует, что что-нибудь все-таки пойдет не так. На сегодняшний день это актуальные проблемы: когда перескаки­вают через различие между системами со смысловым опериро­ванием, системами, воспроизводящими себя через смысл, с од­ной стороны, и технической каузальной закрытостью, с другой стороны. Мы все чаще сталкиваемся с этим.

Это можно сформулировать в терминах, которые были пред­ложены Хайнцем фон Ферстером и могут иметь значение также и для социатьного анализа. Фон Фёрстер различает «тривиаль­ные» и «нетривиальные машины»³². При этом машины пони­маются в кибернетическом смысле, т.е. включают в себя мате­матические формулы, расчеты, трансформационные правила и так далее. Употребление этого слова не ограничивается его ме­ханическими или электронными реализациями. Речь идет о ма­шинах в самом общем смысле слова. При этом тривиальными называются такие машины, в которых входящий импульс по оп­ределенному правилу преобразуется в «выход», так что всякий раз, когда задается информация или кванты энергии, машина производит операцию и выдает определенный результат. Если ввести в нее другой «вход», то она снова произведет операцию и, если она располагает несколькими функциями, выдаст дру­гой результат. Если, например, все время вводить 1, она будет делать «так-так-так», и в результате выйдет А, а если ввести 2, она сделает «так-так-так», и в результате получится В, Если по­том снова ввести 1, снова получится А, а если получится В, то тогда возникнет ощущение, что это уже не тривиальная машина или что-то в ней сломалось. Наверное, сначала будут возлагать надежды на ремонт машины, потому что до этого она функцио­нировала как тривиальная машина.

Нетривиальные машины, напротив, всегда подключают свое собственное состояние и время от времени задают промежуточ­ные вопросы: «Кто я?», «Что я только что сделала?», «Какое у меня настроение?», «Насколько сильна еще моя заинтересо­ванность?» и так далее, и лишь затем производят «выход». В них встроена самореференциальная петля. В более ранней тер­минологии это формулировали таким образом, что машина ис­пользует свой собственный «выход» как «вход». Она руководс­твуется тем, что сама только что сделала, и, кроме того, имеет контролирующий аппарат, который фиксирует то, что должно происходить. С помощью данной концепции нетривиальных машин это можно обобщить в формуле, что машина становится непредсказуемой или предсказуемой только для того, кто точно знает, в каком состоянии она в данный момент находится, если она сама себя об этом спросит.

Это различение, во-первых, ясно показывает, что сознатель­ные системы - это нетривиальные машины. С другой стороны, в области социологии также очевидно, что мы часто хотим, чтобы социальные системы были устроены, как тривиальные маши­ны. Если вы представите себе суд, на котором судья применяет определенный закон, то этот суд функционирует как тривиаль­ная машина. Всякий раз, когда вводится определенный Input, на выходе получается определенное различение. Например, если выполнены условия для бракоразводного процесса, то брак расторгается. Мы бы не потерпели, если бы судебная коллегия объявила: «Мы уже расторгли столько браков, так что давайте отклоним этот иск». Это бы означало, что они вдруг по-друго­му, нежели это ожидалось вне суда, отреагировали на скуку или еще какое-нибудь настроение, обусловленное их деятельнос­тью. Можно эту проблему рассмотреть также применительно к системе образования. Я вызвал яростное сопротивление со стороны педагогов, когда объяснил им, что они хотят воспитать из своих учеников тривиальные машины, поскольку на опреде­ленные вопросы они должны давать правильные ответы. Если ответ неправильный, то он неправильный, если он правильный, то он правильный. Если он неправильный, то машина неисправ­на, если ответ правильный, то все в порядке. В системе не пре­дусмотрено, что ученик может, к примеру, поставить под сом­нение сам вопрос или искать креативные решения, смотреть на математические формулы с точки зрения их эстетики, как на конкретную поэзию, расположенную на листе бумаге, или сде­лать что-то такое, что можно объяснить, только если знаешь, в каком состоянии он находится в данный момент.

Мы видим, что тривиальные машины функционируют на- 102 — ——

дежно, а в повседневной жизни мы в значительной степени за­висим от надежности функционирования других, даже если это не соответствует гуманистическим представлениям об обще­стве или необходимости уважать других людей. Это различение важно с аналитической точки зрения, так как приходится каж­дый раз снова задумываться над тем, можем ли мы отказаться от нетривиальное™. Как далеко мы можем зайти в тривиаль­ности и как далеко - в нетривиальности? Можно было бы так­же спросить, насколько, например, наша способность понимать искусство зависит от повторения. 90 % эстетических стимулов должны быть нам знакомы, чтобы 10 % незнакомых стимулов могли нас удивить. Многое должно функционировать так, как оно всегда функционировало, чтобы по контрасту с этим мож­но было увидеть то немногое, что является инновационным и может быть объяснено только при ближайшем рассмотрении произведения.

Вот основные моменты, о которых я хотел сказать в связи с операциональной закрытостью. Уже само место этой темы в структуре лекции показывает, что это основополагающее раз­личение и еще одна веха - наряду с дифференциалистским подходом, которая дает понять, что системная теория являет­ся первопроходческой и многие ее выводы необычны, и в час­тности как раз вывод о том, что система не может вступить в контакт с окружающим миром посредством своих операций. Если в общем поразмыслить над этим тезисом, то во многих сферах можно прийти к результатам, которые отчасти трудны для понимания или, по крайней мере, не соответствуют обще­принятым представлениям об обществе или об индивидах. Я написал небольшую книжку об экологической коммуникации с этой точки зрения, и несмотря на то, что я старался сделать текст легким для восприятия, он получился сложным, потому что когда утверждается, что мы можем только говорить о про­блемах окружающей среды, а говоренье как таковое ничего не меняет, то это не только неубедительно, но и вызывает чувство разочарования³³. Если мы не начнем говорить, то тоже ничего не произойдет, и поэтому ввиду многочисленных экологичес­ких проблем оперативная закрытость коммуникативной систе­мы производит такое впечатление, как если бы вообще ничего не могло произойти и оперативная закрытость означала бы пол­ную изоляцию системы. Это не так, и в разделе о структурной сопряженности я к этому еще вернусь. Есть структурные связи, которые, если можно так сказать, объединяют, накапливают, на­правляют каузальности и тем самым координируют и интегри­руют систему и окружающий мир, что, однако, не затрагивает тезис об оперативной закрытости. Именно потому, что системы являются оперативно закрытыми, они могут подвергаться воз­действию - по крайней мере, долгосрочному - через структур­ные связи.

Но я не буду пока об этом распространяться, потому что сей­час будет еще один промежуточный раздел, который занимает почетное место в современной дискуссии, а именно в дискус­сии по вопросу самоорганизации и аутопойесиса. Мое намере­ние заключалось в том, чтобы рассмотреть и эту тему с точки зрения оперативной закрытости. Основываясь на большом опы­те дискуссий о самоорганизации и аутопойесисе, я полагаю, что тезис оперативной закрытости является исходной точкой, из ко­торой следует объяснять эти два понятия, а не наоборот. И это несмотря на то, что история теории в процессе зарождения этой дискуссии развивалась в обратном направлении: оперативная закрытость была обнаружена на обходном пути, который про­легал через аутопойесис, а не наоборот.

104