1. Лирика а. Блока

«Бежим, бежим, дитя свободы.»

Бежим, бежим, дитя свободы

К родной стране!

Я верен голосу природы,

Будь верен мне!

Здесь недоступны неба своды

Сквозь дым и прах!

Бежим, бежим, дитя природв,

Простор – в полях!

Бегут... уж стогны миновали,

Кругом – поля.

По всей необразимой дали

Дрожить земля.

Бегут навстечу солнце мая,

Свободных дней...

И приняла земля родная

Своих детей...

И приняла, и обласкала,

И обняла,

И в вешных далях им качаясь

Клокола...

И поманив их невозможным,

Вновь предала.

Дням быстротечным, дням тревожным,

Злым дням – без срока, без числа...

«Плачет ребенок...»

Погркжался я в море клевера,

Окруженной сказками пчел

Но ветер, зовущий с севера,

Мое детское сердце нашел.

Призывал на битву равниную –

Побороться с дыханьем небес.

Показал мне дорогу пустынную,

Уходящую в темный лес.

Я иду по ней косогорами

И смотрю не устанно вперед

Впереди с невинными взорами

Мое детской сердце идет.

Пусть глаза утомятся бессонные,

Запоет, заалеет пыль...

Мне цветы и пчелы влюбленные

Рассказали не сказку – быль.

9 – билет

1. Поэма «Двенадцать»

«Двенадцать», анализ поэмы Александра Блока

«Сегодня я – гений!» - так написал Александр Александрович Блок, поэт-символист, закончив работу над своим, пожалуй, главным произведением – поэмой «Двенадцать».  Октябрьская революция 1917 года, которой посвящена поэма, стала событием, разделившим жизнь всех людей начала ХХ века на ДО и ПОСЛЕ. Те, кто не смог принять новую власть и ценности, установленные ею, эмигрировали из России навсегда. Те же, кто остался, должны были раз и навсегда определиться  со своим отношением к тому, что произошло. Символист Блок услышал «музыку революции» и призвал всех современников последовать его примеру.

«Двенадцать» - эпическая поэма, отражающая картины реальности и напоминающая больше калейдоскоп. Сюжетдовольно прост: двенадцать красноармейцев, военный патруль, поддерживают порядок в городе во время комендантского часа. Но на самом деле картины-главки, сменяющиеся, как в детском калейдоскопе, складываются в масштабную панораму постреволюционных дней.

Начинается поэма с символического образа ветра – некоей стихии, которая сметает все на своем пути, причем стихия эта всеобъемлющая: «Ветер на всем божьем свете». Несложно угадать в этом очистительном вихре саму революцию, ведь именно ветер разгоняет остатки «старого мира»: «барыньку в каракуле», «расстригу-попа», старушку, напоминающую курицу, и квинтэссенцию всего старого мира – безродного пса, который плетется, поджав хвост.

Новый мир символизируют двенадцать красноармейцев – «апостолы новой веры», как принято их называть. Очень разношерстная компания, надо сказать. Из отдельных деталей складывается пугающий образ: «винтовок черные ремни», «в зубах цигарка», «примят картуз», и как будто  апофеоз всему – «на спину б надо бубновый туз». Эта деталь говорит о многом: такой знак явственно указывал на каторжанина, а на каторгу, как известно, ссылали за тяжелые преступления – убийство, грабеж, насилие. Итак, апостолы новой веры имеют темное прошлое, но светлое будущее.

Поэма построена на контрасте: «черный вечер» и «белый снег». Однако ветер как будто стирает границу между этими образами. При этом складывается вполне символическая картина. Именно образы старого мира связаны со светом: «Кругом огни, огни, огни…» А новый мир не только с черными ремнями винтовок, но и черной злобой, кипящей в их сердцах. Эту злобу автор называет «святой», потому что она копилась столетиями, пока господствовало крепостное право – право одних людей измываться над другими.

И в то же время это «грустная злоба». Такую оценку дает уже повествователь – герой-интеллигент, понимающий весь ужас положения, но не имеющий возможности что-либо изменить.  Действительно, остается только грустить и скорбеть. Образ повествователя является сквозным. Это он видит ночной заснеженный город, по которому идут двенадцать человек. Это он увидел плакат об Учредительном собрании, и буржуя, и старушку-«курицу», и всех остальных героев старого мира. Это он чувствует настроение освобожденного народа, которому все теперь позволено, который «был никем», но «станет всем»:

Запирайте етажи,  Нынче будут грабежи! Отмыкайте погреба – Гуляет нынче голытьба!

На фоне подобного настроения вполне логичным выглядит убийство «толстоморденькой» Катьки, которая «с юнкерьем гулять ходила, с солдатьем теперь пошла». Эта сцена – композиционный центрпоэмы. Катька – звено, связующее старый мир и новый в лице Петьки, одного из двенадцати красноармейцев.  И теперь, когда Петька из-за ревности к «буржую Ваньке» самолично  убивает Катьку, у него развязаны руки для дальнейших преступлений. Ведь «не такое нынче время, чтобы нянчиться с тобой».

Есть ли будущее у тех, кто «вдаль идет державным шагом»? Для кого теперь «свобода без креста», а значит, никаких нравственных запретов больше нет? Ведь идут они «без имени святого». Но в финале поэмы неожиданно возникает образ Иисуса Христа. До сих пор никто не может дать окончательной оценки этому образу в поэме. Ведь для верующих людей появление бога во главе убийц и уголовников выглядит святотатством. Но и расценить появление Христа как попытку освятить революцию тоже невозможно. Что же остается?

Сам Блок записал у себя в дневнике: «К сожалению, Христос». Ведь другого пока нет, а надо другого. Но пока  - «в белом венчике из роз впереди Исус Христос». Как символ веры, как мученик, принявший на себя все грехи человечества, которое никак не может добиться жизненной справедливости.

Наверное, от того, какую оценку дать этому символу, и будет зависеть разгадка поэмы: что это – благословение или проклятие революции? Очевидно, что каждое последующее поколение найдет свое объяснение. Но до тех пор, пока эта поэма будет тревожить умы и сердца людей, произведение будет воистину гениальным.

Как и все в поэме, этот образ приобретает символический смысл, который воплощен и в названии, и в композиционном делении произведения на двенадцать глав.

10 – билет