2. Учение элейской школы о бытии.

Элеаты – это древнегреческая философская школа, зародившаяся в Элее.

Принадлежность к Элейской школе приписывают таким философам, как Парменид, Зенон Элейский и Мелисс. Иногда к ней относят также Ксенофана – учителя Парменида).

В отличие от большинства досократиков, элейцы не занимались вопросами естествознания, но разрабатывали теоретическое учение о бытии (впервые сам термин предложен был именно в Элейской школе), заложив фундамент классической греческой онтологии. Элейцы наткнулись на факт отвлеченного разумного мышления.

Парменид – основатель. Элеаты выдвинули учение о неизменной сущности истинного бытия и иллюзорности всех видимых перемен. Парменид делит учения на путь истины и путь мнения. Парменид разработал концепцию бытия: бытие есть, его не может не быть, небытия нет и его не может нигде и никак быть. Бытие – чистая позитивность, небытие – чистая негативность. Все, о чем говорится и думается, есть. Если есть бытие, то необходимо, чтобы не было небытия. Бытие есть то, что не порождено и неуничтожимо, бытие не имеет прошлого, ибо прошлое это то, чего уже нет, не имеет и будущего, ибо это то, чего еще нет, но оно есть вечное без начала и конца. Бытие неизменчиво и подвижно, т.к. изменчивость и подвижность предполагают небытие. Единственная истина в том, что существует бытие, никем и ничем не порожденное, неуничтожимое, равно себе и единое. Надо мыслить только бытие, небытие мыслить нельзя. Бытие не находится в пространстве, т.к. пространство – множественность. Мир Парменид видел сферическим, состоящим из трех слоев (огонь – часть огня - тьма).

Выводится единство и неподвижность бытия, которому невозможно делиться на части и некуда двигаться, а из этого выводится описание мыслимого бытия как нерасчлененного на части и не стареющего во времени континуума, данного лишь мысли, но не чувствам. Пустота отождествляется с небытием, – так что пустоты нет. Предметом мышления может быть только нечто (бытие), небытие не мыслимо (тезис «мыслить и быть - одно и то же»). Истина о бытии познается разумом, чувства формируют лишь мнение, неадекватно отражающее истину. Мнение, «докса», фиксируется в языке и представляет мир противоречивым, существующим в борьбе физических противоположностей, а на самом деле ни множества, ни противоположностей нет. За условными именами стоит безусловное единство («глыба») бытия.

Зенон: защищал позиции элеатов, впервые вводит и использует диалектический метод. Известны апории Зенона Элейского (ученик Парменида), в которых он защищал точку зрения элейцев в пользу бытия. В его апориях видно преобладание логики над поэтическим стилем, т.о. утверждение нового логического подхода, обнаружение отвлеченного. Он утверждал от противного, что 1 – пространство не может быть мыслимо как пустота, 2 – множество вещей не мыслимо, 3 – движение не мыслимо. Апории: Ахилл, Дихотомия, Стрела. Зенон с помощью логических апорий показал абсурдность учений, исходящих из иных предпосылок, нежели Парменид (т.е. из допущения движения и множества).

Мелисс из Самоса: повторял учение Парменида (суммировал школьную догматику), НО он считал, что чтобы мир был абсолютным, он должен быть в пространстве бесконечным (Парменид был несогласен), и чтобы бытие было единым, т.е. не должно иметь границ, а если оно конечно, то ограничивается пустотой, т.е. небытием, а это невозможно. Говорит о том, что бытие не имеет формы.

Интерес представителей Элейской школы к проблематике бытия был развит в классической греческой мысли у Платона и Аристотеля.

Значение Элейской школы в греческой философии и в истории философии вообще чрезвычайно велико. Элеаты явились сознательными защитниками единства всего существующего; они же открыли глубокие противоречия, коренящиеся в обычном, основанном на восприятии представлении о вселенной. Антиномии пространства, времени и движения как определений действительно сущего были раскрыты элеатами с большим диалектическим талантом. Наконец, элеаты первые вполне отчётливо различили действительно существующее, постигаемое мыслью, от явления, с которым человек знакомится благодаря чувствам. Нельзя утверждать, что элеаты справились с задачей, поставленной ими, правильно представили отношение единства к множественности или нашли выход из антиномии ограниченности и бесконечности бытия; решение этих вопросов не может быть выведено из начал элеатской философии. Вполне естественно поэтому, что элеатская школа постепенно переходит в эристику, софистику и сливается с другими направлениями. Главнейший недостаток Элейской школы заключался в том, что, будучи по направлению чисто метафизической, она в то же время желала быть и учением натурфилософским и смешивала понятия двух порядков. Тем не менее, влияние элеатов велико; их понимание истинно сущего отразилось на Эмпедокле, Анаксогоре и Демокрите; они имели влияние и на Сократовскую диалектику, и на Платоновское учение об идеях, и на метафизику Аристотеля. Наконец, всякий пантеизм поневоле возвращается к представлениям элеатов: так, например, нельзя не видеть связи между системой Спинозы и миpовоззрением элеатов.