Элементы фольклорного сюжета

В «Чистом понедельнике» особую роль играют реминисценции фольклорных сюжетов.

Вечером Чистого понедельника героиня говорит: «— Вот если бы я была певица и пела на эстраде, — сказала она, глядя на мое растерянное лицо, — я бы отвечала на аплодисменты приветливой улыбкой и легкими поклонами вправо и влево, вверх и в партер, а сама бы незаметно, но заботливо отстраняла ногой шлейф, чтобы не наступить на него…».⁴⁷ Таким образом, героиня полуцитирует «Сказку о царе Салтане» А. С. Пушкина («Кабы я была царица…»).

Дальше цитируются сразу две сказки Пушкина. Сравним со «Сказкой о золотом петушке». В «Чистом Понедельнике» Качалов говорит героине: «Царь-девица, Шамаханская царица, твое здоровье!» У Пушкина сказано несколько по-другому: «девица, Шамаханская царица». Просто «девица» и «царь-девица» - разные вещи. В первом случае смысловая и стилистическая нейтральность, во втором – явная ориентация на славянский фольклор. В сочетании восточного (Шамаханская царица) и древнерусского (царь-девица) выражается двойственность облика героини. К тому же, сравнивая героиню «Чистого понедельника» с царицей, Бунин в очередной раз скрещивает с образом героини «царский» мотив, ненавязчиво подготавливая финальную сцену рассказа.

Также проведем аналогию со «Сказкой о царе Салтане». Если у царевны-лебедь в сказке Пушкина «месяц над косой блестит, а во лбу звезда горит», то у Бунина аналогично этому – героиня разучивает лунную сонату, а от ее ботиков остаются следы в форме звездочек. Примечательна такая деталь как лебяжьи туфельки на ногах обнаженной девушки, что символизирует ее с девой-лебедью.

Тема жития

Героиня цитирует в рассказе повесть о «Петре и Февронии Муромских». По наблюдению Н. А. Николиной, имя Феврония коррелирует с заглавием бунинского рассказа (от латинского слова Ferbrutus — «день очищения»), соотносящееся в «Чистом понедельнике» с «мотивом поиска героиней чистоты и цельности, с мотивом духовного подвига».⁴⁸ «Это место заинтересовало Е. А. Яблокова, который посвятил ему специальный абзац в своей работе о бунинском рассказе: «…следует обратить внимание на то, что текст жития привлекается автором «Чистого понедельника» в существенно переработанном виде. Героиня, знающая этот текст, по ее словам, досконально,…, контаминирует две совершенно разные фабульные линии жития: эпизод искушения жены князя Павла, к которой в облике ее мужа является дьявол-змей, затем убитый братом Павла, Петром, - и историю жизни и смерти самого Петра и его жены Февронии. Таким образом, «благостная кончина» персонажей жития находится в причинно-следственной связи с темой искушения («Так испытывал ее Бог»). Абсолютно не соответствуя действительному положению вещей в житии, данная идея вполне логична в контексте бунинского рассказа».⁴⁹

Упоминание об этой повести в «Чистом понедельнике» позволяет говорить о том, что образы героев амбвивалентны – одно из важных объяснений того, почему у них нет имен. Героиня наделяется как чертами княгини, жены князя Павла, так и – чертами крестьянской девушки Февронии, которая даже в браке сумела предпочесть «суетной» телесной близости вечное духовное родство.

«Красота главного персонажа также амбивалентна. В связи с этим слова актера о внешности героя: «неприлично красив», «Черт вас знает, сицилианец какой-то» приобретают дополнительные коннотации, а цитата из древней повести, где присутствует слово «диавол», подчеркивает, что внешность героя становится красотой змея-искусителя. Текстовые повторы также несут дополнительную смысловую нагрузку и усиливают отрицательные свойства красоты героя. Например, реакция Качалова: «А это что за красавец? Ненавижу». Героиня, обращаясь к своему спутнику накануне грехопадения, вновь повторяет как слова Качалова: «Конечно красив. Качалов правду сказал…», так и цитату из древней повести: «Змей в естестве человеческом, зело прекрасном…».⁵⁰ Тема эта поддерживается и ассоциативной связью с видениями пушкинской Татьяны (Онегин то «ангел» и «хранитель», то «коварный искуситель»).

Но в связи с тем, что героиня неточно пересказывает текст жития, герой оказывается не только змеем, но и змееборцем. Центральный персонаж «Чистого понедельника» обнаруживает портретное сходство с изображением святого Георгия в древнерусской литературе. Герой рассказа был молод, хорош собой, красив, южный, живой, «готовый к счастливой улыбке, к доброй шутке». «В древней повести «Чудо Георгия о змие» дается такое восприятие святого Георгия «отроковице», которую он встречает около озера и которую царь-отец был вынужден принести в жертву страшному змею: «Я вижу приятный твой вид, и младость, и блеск, и красоту лица твоего».⁵¹

Можно также предположить, что имя центрального персонажа «Чистого понедельника» - Петр, что вновь обнаруживает параллель между образами героя и змееборца. «Исследователь бунинского рассказа Е. Яблоков сопоставляет мифологему Петра в рассказе с темой ворот (герой живет у Красных ворот) в Евангелии (апостол Петр хранитель ключей от райских врат), а также подчеркивает то, что в рассказе «моделируется архетипическая ситуация»: троекратный бой часов напоминает о третьем крике петуха. До крика петуха апостол Петр отрекается от Христа».⁵²

Перед героем разворачивается перспектива его возможной судьбы, ставиться вопрос о выборе: остаться змеем-искусителем или последовать за возлюбленной и в конце жизни разделить с нею «един гроб».

Эта тема проходит через весь рассказ и встречается еще до упоминания героиней «Повести о Петре и Февронии Муромских». Так, еще вначале герой рассказывает, как они входили «в людную залу ресторана под марш из «Аиды».⁵³ Целый ряд эпизодов либретто А. Гисланцони к опере Дж. Верди «Аида» напрашивается на сопоставление с соответствующими фрагментами «Чистого понедельника». В финале оперы: эфиопская царевна Аида спускается в подземелье, чтобы там быть заживо замурованной вместе со своим возлюбленным Радамесом. В «Чистом понедельнике» набор мотивов сходный, а итоговый расклад их совершенно иной, так что оперу и рассказ можно воспринимать как два инварианта одного общего сюжета.

В тексте рассказа повторы слов с корнем -мук- («мука и все то же счастье», «И зачем, почему надо так жестоко мучить меня и себя!», «бесполезно длить и увеличивать нашу муку») приобретают дополнительные коннотации в связи с образом святого Георгия, который был назван великомучеником за перенесенные им страдания.

Образ святого Георгия возникает и с упоминанием участников Куликовской битвы: Пересвета и Осляби, которые напоминают героине диаконов-старообрядцев. Именно великомученик Георгий, покровитель воинства, помогает русскому войску на Куликовом поле. «Видели благочестивые в девятом часу, как ангелы, сражаясь, помогали христианам, и святых мучеников полк, и воина Георгия, и славного Дмитрия, и великих князей тезоименных – Бориса и Глеба».⁵⁴

Пересвет Александр и Ослябя Родион — герои Куликовской битвы 1380 года, монахи Троице-Сергиевого монастыря. Похоронены в Симоновском монастыре, который был закрыт в 1920 году, а главный собор и колокольня монастыря взорваны в 1930 г., на их месте построен Дворец культуры ЗИЛа.

Восприятие героиней «пересветов» совпадает с восприятием монахов Макарьевского монастыря на Волге самим Буниным в эго этюдах «Под серпом и молотом»: «Я, когда плыл к монастырю, как раз встретил этот паром. Он шел еще медленнее нашей лодки, в глубоком молчании. Золотые хоругви, белый престол с образом, белые балахоны возцов и черные рясы сопровождающих образ. Все фигуры – и белые и черные – сажень ростом, великаны».⁵⁵

Одним из важных знаков интертекста в «Чистом понедельнике» являются цитаты из летописей. В Прощеное воскресенье, в трактире Егорова в Охотном ряду, между героями происходит такой разговор: «И давайте закажем обед силен … как хорошо!»⁵⁶ «В этом фрагменте содержится первое упоминание о Москве и ее основателе Юрии Долгоруком, которое в Ипатьевской летописи помещается под годом 6655 (1147). Этот фрагмент текста позволяет выстроить семантическую цепочку: Гюрги – Юрий – князь – Москва».⁵⁷ Имя Юрий герой говорит в древнерусской форме – Гюргий, что напоминает не только об основании Москвы, но и об имени святого Георгия. Таким образом, в рассказе снова возникает змеебожеская тема.

Допетровская Русь также актуализируется в рассказе через такой интертекстуальный знак, как молитва «Господи владыко живота моего» Ефрема Сирина, которая была предметом споров между никонианцами и старообрядцами. Эта молитва регулярно читается во время Великого поста и очень важна в Православном богослужении. В рассказе приводится неточная цитата. Возможно, Бунин делает это умышленно, так как дониконовская Русь противопоставлена Руси после 17 века.

Господи и Владыко живота моего,  Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми.  Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй ми, рабу Твоему.  Ей, Господи, Царю!  Даруй ми зрети моя прегрешения,  И не осуждати брата моего  Яко благословен еси во веки веков.⁵⁸

Однако заметим, что героиня «Чистого понедельника» нарушит почти все добродетели, о которых просится в этой молитве: она будет проводить время в праздности и празднословии, осуждать героя и, кажется, не замечать этого, а в ночь Чистого понедельника отдаст себя герою.

Толстовский подтекст в рассказе «Чистый понедельник» Космизм Платона Каратаева

Толстовские мотивы в рассказе Бунина «Чистый понедельник» встречаются довольно часто: «портрет босого Л. Н. Толстого», утреннее вегетарианство героини и «темный пушок», которым был оттенен ее рот,ассоциирующийся с «чуть черневшимися усиками» княгини Елизаветы Болконской в первом томе «Войны и мира».

Помимо этих мотивов своеобразный характер героини можно рассматривать как вариацию парадоксальной личности Платона Каратаева. Она как бы уподобляется толстовскому герою с его космическим коллективизмом.

Платону Каратаеву не интересна персональная жизнь, он смотрит на жизнь как на целое, когда частное – незначительно и рассматривается как часть космоса: «Но жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только как частица целого, которое он постоянно чувствовал».⁵⁹

Символизируя Москву и Россию, героиня, подобно Каратаеву, в финальной сцене присутствует как безымянная частица мирового целого. Эта трактовка подтверждается и при сопоставлении героини рассказа с князем Андреем из «Войны и мира». Оба задаются вопросом «Что такое любовь?», на который князь Болконский отвечает: «Любовь есть бог, и умереть – значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику».⁶⁰

При сравнении героини «Чистого понедельника» и Платона Каратаева обнаруживаются сходства в образе мыслей бунинского и толстовского персонажей. Сравним: Каратаев часто «говорил совершенно противоположное тому, что он говорил прежде, но и то и другое было справедливо».⁶¹ Героиня «Чистого понедельника» подобным образом соединяет два противоположных эпизода из «Повести о Петре и Февронии Муромских», только в соединении рождающих нечто целое, имеющее смысл.

И бунинская героиня и Платон Каратаев воспринимают мир как нечто независящее от воли и желания человека. Слова героини «А зачем все делается на свете? Разве мы понимаем что-нибудь в наших поступках?»⁶² соответствуют убеждению Каратаева: «Не нашим умом, а божьим судом». Конструкции «зачем-то», «почему-то», «непонятно, почему» весьма часто встречаются в «Чистом понедельнике», усиливая таинственность героини и окутывающих ее образ мотивов.

Читаем описание Платона Каратаева: «Привязанностей, дружбы, любви, как понимал их Пьер, Каратаев не имел никаких; но он любил и любовью жил со всем, с чем его сводила жизнь. <…> Он любил свою шавку, любил товарищей, французов, любил Пьера, который был его соседом».⁶³ То же самое можно сказать и о героине бунинского рассказа: «Похоже было на то, что ей ничто не нужно: ни цветы, ни книги, ни обеды, ни театры, ни ужины за городом, хотя все-таки цветы были у нее любимые и нелюбимые, все книги, какие я ей привозил, она всегда прочитывала, шоколаду съедала за день целую коробку, за обедами и ужинами ела не меньше меня».⁶⁴

Для Пьера Каратаев был – «непостижимым, круглым». Для героя «Чистого понедельника» героиня была также загадочна. «Это отражается в широком использовании в тексте рассказа неопределенных местоимений, наречий со значением неизвестности или неожиданности, лексических средств с семантическими компонентами «загадочный», «странный» («она была загадочна, непонятна для меня, странны были и наши с ней отношения»; она зачем-то училась на курсах, довольно редко посещала их, но посещала»; «она была чаще всего молчалива: все что-то думала, все как будто во что-то мысленно вникала»). Средства эти концентрируются в первой части рассказа, «так врывается трагическая нота… мотива незнания, непонимания, бесполезности поисков причин и предугадания следствий – непостижимости окружающего мира, своей души и души другого». ⁶⁵

Идея неуловимости героини, воплощенная в Чистом понедельнике, также подчеркивается темой сонаты Бетховена. Помимо названия – «Лунная соната», она имеет подзаголовок «Соната, похожая на фантазию», что символизирует героиню как непознаваемую мистическую сущность бытия.

Растворение героини в космосе подготавливается Буниным с первых сцен рассказа. В восприятии героя Она воссоединяется с запахом цветов. Она говорит: «Непонятно почему, но, кажется, ничего не может быть лучше запаха зимнего воздуха, с которым входишь со двора в комнату»,⁶⁶ – это воздушные мотивы, которые напоминают о другой бунинской героине из рассказа «Легкое дыхание»: «теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе в холодном осеннем ветре».⁶⁷ Ольга также некая материализация космического духа, которая побыла некоторое время в человеческом облике.

Топика «Чистого понедельника» И. А. Бунина и «После бала» Л. Н. Толстого

В «Чистом понедельнике» И. А. Бунина воспроизведена вся топика рассказа Л. Н. Толстого «После бала». Рассказы сходны в повествовательной структуре. Так, временная дистанция между моментом повествования и основной фабулой в рассказе «После бала» - примерно 35 лет, а в «Чистом понедельнике» - 30 лет.

Стилистически оба текста основаны на том, что повествование идет от первого лица. В обоих случаях стимулом к рассказу служит то впечатление, которое произвело описываемое событие на героя-повествователя.Оба героя были физически красивы, молоды, богаты, обладали веселым нравом, а пораженные произошедшим событием, одинаково решают свою проблему: напиваются. Также одним из центральных моментов, объединяющим оба рассказа, оказывается празднество (бал и капустник).

Рассказ героев о любви повествует, как жизнь каждого из них переменилась от какого-то короткого временного промежутка. Иван Васильевич из рассказа «После бала» говорит, что вся его жизнь «переменилась от одной ночи, или, скорее утра».⁶⁸ Основное действие и того и другого рассказа происходит на границе Масленицы и Великого Поста, времени, являющегося переломным моментом в жизни обоих героев.

Интересно отметить, что героиню «Чистого понедельника», имеющую восточную внешность, можно сопоставить с татарином, который подвергается экзекуции в день Чистого понедельника. Именно в этот день бунинская героиня совершает над собой насилие, отдавая свою невинность, что аналогично экзекуции в толстовском рассказе.