Заводы и учреждения

Когда ночь застигла меня на окраине грузинского города Зестафони, я подошел к проходной металлургического завода и обратился к сторожу с просьбой пустить переночевать. Что интересно, ни у меня самого, ни у сторожа ни на секунду не возникло сомнения в том, что именно сторож в ночное время полный хозяин завода и только от его личного решения зависит, можно ли мне оставаться на ночь или нет. Вскоре в сторожке собрались все остальные сторожа этого завода, чтобы, по грузинскому обычаю, с вином и застольем отпраздновать прибытие редкого гостя из России. Затем к ним присоединились сторожа еще нескольких соседних учреждений и ночная смена пожарной части. И что интересно, ни у кого из них также не было никаких сомнений в том, кому в действительности принадлежит завод — конечно же им, сторожам. Так глубоко, буквально в плоть и кровь въелось советское воспитание по принципу «все вокруг советское, все вокруг мое». Этот случай я неоднократно вспоминал, когда оказывался в аналогичной ситуации в капиталистических странах. Там к охраннику есть смысл обращаться только с единственной целью — выйти через него на начальство. Начальники бывают разные, и некоторые действительно совсем не против того, чтобы дать приют на одну ночь путешественнику-иностранцу. Если же начальство найти не удастся, то охранник даже за порог не пустит.

Во время путешествия по Южной Америке двое случайно встретившихся немецких велосипедистов рассказали о том, что на ночлег можно попроситься в любой госпиталь. И однажды вечером, когда я проходил по окраине одного эквадорского города, мое внимание привлекла светящаяся надпись «Госпиталь. Открыто круглосуточно». У входа стоял охранник с помповым ружьем (в Эквадоре вооруженная охрана у всех мало-мальски важных объектов). Погода была хорошая, и я всего лишь спросил разрешения переночевать где-нибудь на территории госпиталя. Меня чуть ли не насильно уговорили спать в беседке, чтобы я был все время в зоне видимости охраны — исключительно для моей же безопасности.

Ночлежки

Католические и протестантские благотворительные организации в рамках «помощи ближнему» создают в крупных городах специальные «ночлежные дома» для бродяг и бездомных. Они есть в любом крупном европейском, американском, австралийском или новозеландском городе, встречаются и в других христианских странах мира.

В большинстве ночлежных домов на одну ночь принимают всех подряд, а на больший срок — только местных. Проживание, естественно, бесплатное, но компания может подобраться непредсказуемая: наркоманы, алкоголики, психически неуравновешенные люди. Поэтому ночевать в таких местах имеет смысл только в том случае, если у вас нет никаких мало-мальски ценных вещей и вы сможете в случае необходимости за себя постоять.

Характерное отличие ночлежки от других видов ночлега состоит в том, что дверь закрывается с внешней стороны — почти как в тюрьме. Всех постояльцев запускают внутрь и в 21.00 дверь закрывают. До 6.00 нельзя ни войти, ни выйти. После того как в 6.00 дверь откроют, в течение 30 мин все постояльцы обязаны разойтись по городским улицам — до следующего вечера.

Для поселения в ночлежку можно обращаться в ближайшую католическую церковь, оттуда уже направят в соответствующую благотворительную организацию. Среди протестантских благотворительных организаций самая известная — Армия спасения (Salvation Army, http://www.salvationarmy.org/). Ее представительства есть во всех развитых странах мира.

В некоторых западных странах есть ночлежки, созданные непосредственно государством. Например, чтобы попасть в ночлежку во Франции, в любом городе можно позвонить в социальную службу SAMU по телефону 115 (в Париже можно попросить оператора, владеющего русским языком). Звонишь, называешь адрес своего места нахождения, а затем ждешь микроавтобус, который доставит тебя в ночлежку. Только дозвониться вечером по 115 нелегко: все те, кто целый день слонялся по улицам, начинают задумываться о крыше над головой. Бывает и так, что парижские ночлежки переполнены, поэтому, даже если удастся дозвониться, еще не факт, что автобус SAMU поспешит за тобой примчаться.

Как правило, в ночлежки принимают независимо от национальности и гражданства. Хотя иногда и можно столкнуться с дискриминацией туристов, которым отказывают в ночлеге потому, что у них «должны быть деньги».

Сквоты

Сквот — незаконно занятое, брошенное либо старое, запущенное жилье. Первые сквоты появились в начале 1960-х гг. одновременно с появлением хиппи. В начале 1970-х некоторые сквоты были узаконены, вернее, признаны государством как имеющие право на существование. Например, сквот «Христиания» в Копенгагене, занимающий целый район в центре города, в 1978 г. получил статус культурного проекта и в этом качестве существует до сих пор. У властей были попытки его закрыть, но народ активно сопротивлялся: устраивал демонстрации, акции протеста, концерты в защиту сквота... Теперь «Христиания» превратилась в одну из туристических достопримечательностей, но, как и прежде, там живут именно сквотеры. Много сквотов в Берлине и Амстердаме, в Лейдене и Познани.

Существует особая технология сквотирования: здание нужно не только занять, но и суметь удержать его, привлечь как можно больше народа на свою сторону, поговорить с обитателями окрестных домов, заручиться их поддержкой... Поэтому совсем не удивительно, что крупные европейские сквоты — это не примитивные ночлежки, а настоящие штаб-квартиры экологических и политических организаций. В них помимо жилых помещений размещаются книжные магазины, вегетарианские кафе, рок-клубы, магазины б/у одежды и т. д.

Сквот — это не только место, где можно найти веселую компанию, оторваться, пивка попить, побеситься, порушить, намусорить и свалить. В стабильно существующих сквотах устанавливают строгие правила и следят за их соблюдением всеми постояльцами. Например, несмотря на молву, на территории большинства сквотов нельзя употреблять наркотики.

Классический западный сквот — это ангар или старая фабрика с размалеванным граффити фасадом и флагом на крыше, обитатели которого непременно являются носителями соответствующей идеологии и всегда готовы бороться за свое жилище с муниципальными властями. Большинство сквотов создаются как политические или культурные автономные центры, поэтому сквотеры с неприязнью относятся к тем, кто пытается использовать сквоты исключительно как бесплатные места для постоя. Предполагается, что все постояльцы в меру сил и возможностей внесут какой-то свой вклад в содержание сквота либо примут посильное участие в проведении организованных в сквоте перформансов и дискотек.

Адреса сквотов не публикуются в путеводителях, а передаются из уст в уста. В некоторых из них на 1-2 ночи принимают всех подряд, в другие пускают только по рекомендации одного из бывших постояльцев. В одном из изданий путеводителя «Европа для всех» я опубликовал адрес популярного парижского сквота. И был, очевидно, неправ. Как мне потом жаловался один из читателей, когда он туда пришел, там уже была дружная русская колония — все как на подбор с моим путеводителем. А уж впечатления жителей сквота, в одночасье превратившегося в «гостиницу» для русских малобюджетных путешественников, словами передать невозможно. Из-за наплыва «постояльцев» сквот пришлось переносить на другое место. В следующих изданиях путеводителя я уже не давал конкретные адреса сквотов, чтобы и их не постигла такая же незавидная участь.