Программа вторая

Тайны и вечера

Подготовку второго семинара мы начали задолго до его начала, в один из январских вечеров, опять же сидя в кафе. Сидели прежним составом: Рома, Андрей и я. Мне почему-то очень хотелось назвать мероприятие «Тайные вечери». Так мы и поступили. Сделали и разослали по электронной почте рекламу, повесили красивые объ­явления на кафедре, и уже через несколько дней наш авторитетный знакомый, зайдя к одному из нас в гости, сказал, что всеми нами тремя заинтересовались компетентные органы.

Оказывается, это объявление своим названием породило цепь ненужных ассоциаций и вызвало у соответствующего отдела по­дозрение в появлении новой религиозной секты. Наш знакомый еле сумел разубедить представителей закона. Тем не менее, дабы не будить дракона, мы сменили название на «Тайны и вечера». Ничего умнее тогда никому из нас в голову не пришло.

В этот раз на Летнюю Школу приехало тридцать два человека.

Сама программа проходила, как и в прошлый раз, в районе села Многоречье.

На этот семинар мы, как ведущие, делали определенные ставки. Знакомые с принципом: «Лучше всего получается то, что сам боль­ше всего любишь делать», мы вложили в эту программу личные цели. Это был первый тренинговый проект, где каждый из нас, будучи в роли ведущего, сам участвовал во всех проводимых меро­приятиях. Поэтому программу Летней Школы хотелось сделать особенной, как для себя.

Мы решили, что основные тематические блоки второго семи­нара будут заданы следующими аспектами:

1. воспоминания тела;

2. воспоминания души;

3. время и его деконструкция.

Причем, как всегда, мы не особенно договорились, что именно каждый из нас вкладывает в эти аспекты, а набросали некий ассо­циативный ряд, который и задал общее поле для понимания и сотрудничества. Тем не менее это поле предполагало еще много

-34-

смыслов и множество трактовок, которые мы намеренно оставили непроясненными, дабы сохранить пространство для индивидуаль­ного творчества каждого ведущего. К тому времени мы были на­столько хорошо знакомы, что на опыте проверили следующий факт: несмотря на все индивидуальные различия во взглядах, концепту­ально мы мыслим в едином семантическом пространстве.

Как и в прошлый раз, мы остановились на идее «дежурного директора», отвечающего за концепцию своего дня. Бросили жре­бий. Мне выпало руководить семантическим полем третьих суток и предстояло поработать и определить такие понятия-оппозиции, как живое—неживое, животное—человеческое, мужское—женское. Все эти понятия относились к разделу «Воспоминания души» и были составляющими этого раздела.

На тот момент мне казалось, что я хорошо представляю себе идею «душевных воспоминаний», поданную со стороны филогенеза. Тем более я не сомневался в том, что и как буду делать. Однако реаль­ность моего дня оказалась настолько куда более роскошной, что все мы, и ведущие и участники, еще долго были поражены полученным тогда эффектом. Это было моим открытием, успехом, достижением и осталось одним из наиболее ярких воспоминаний.

Но начну по порядку.

Первый день мы традиционно начали со знакомства с местностью. Повторюсь, что это знакомство стало нашей визитной карточкой и заменило в рамках всего мероприятия знакомство с группой.

Задание было подано так:

Дорогие друзья и участники! Мы делаем уже второй выездной се­минар и проводим его на том же самом месте, что и в первый раз. Некоторые из вас уже знакомы с окружающей местностью, другие здесь впервые. Для сегодняшнего знакомства с территорией это не так уж важно. Наоборот, те, кто уже был здесь, попробуйте от­влечься от сложившегося образа, постарайтесь ощутить это место как пространство, полное неожиданностей, как нечто неизведанное, насыщенное тайнами и загадками. Сейчас мы предлагаем вам встать, пойти и погулять. Однако идти надо не просто, идти надо спонтан­но ©. То есть идти туда, куда ноги несут. Особо не задумывайтесь над маршрутом. Не следите за направлением. Не старайтесь «при­строиться» к кому-либо и идти парами или группами. Вы видите, что здесь есть знакомые вам люди, а есть абсолютно незнакомые. Это сейчас не имеет значения. Данное упражнение вам необходимо сделать в одиночку.

-35-

Так вот, теперь суть. Когда вы будете идти, внимательно смот­рите на те места, в которых вы оказываетесь. Некоторые из этих мест окажутся похожими на эпизоды из вашей собственной жизни. Будьте чутки и внимательны к себе и таким местам. Побудьте в этих местах. Прочувствуйте их. Постарайтесь понять, чем именно эти места напомнили вам события вашей жизни. Что в них породило такие ассоциации, кроме задания ведущих.

Не старайтесь найти строго определенное количество таких мест. Кто-то может найти пять таких пространств-эпизодов, а кто-то, возможно, два-три. Это ваше личное дело. На все упражнение отво­дится два часа времени. В одном из мест вы можете провести десять- пятнадцать минут, где-то пробудете час, а из иных постараетесь уйти через минуту после того, как туда попали. Не следите за часа­ми. Ваше тело само определит длительность пребывания в том или ином лесном пространстве.

Итак, если нет вопросов, вы можете начинать. Через два часа мы ждем вас в лагере.

После этого задания все разошлись. Мы, как ведущие, также отправились бродить по лесу.

Как позже выяснилось, первые участники вернулись спустя полтора часа (в то время меня в лагере еще не было). «Долгоблуж­дающим» людям понадобилось около двух с половиной часов на выполнение упражнения.

В обсуждение мы включили следующие моменты:

1. Описание самого маршрута (как выбирался маршрут; как про­ходило движение; наличие тех или иных встреч на пути).

2. Описание найденных мест (их количество; удаленность от ла­геря; обстановка).

3. С какими событиями из собственной жизни эти места ассоции­рованы (тематика событий; анализ описания мест в контексте самих событий; почему эти события всплыли сейчас).

Известная мысль: если человек что-то ищет, он это обязательно найдет.

Мы действительно сформировали у участников установку, что необходимо найти определенные места в лесу, которые нужно будет ассоциативно связать с собой или своей жизнью. Другое дело, что было найдено (в плане самих мест) и с какими именно событиями (положительными, отрицательными) это было связано. Как пока­зала обратная связь, данное упражнение можно рассматривать как

-36-

хорошую проективную методику, которую удобно анализировать и приятно выполнять.

Стыжусь, но вечернюю постановку этого дня я начисто забыл. Более того, у меня даже возникла версия, что ее не было вовсе, так как интервью с тремя нашими тогдашними участниками тоже не дало положительных результатов. Что происходило в тот вечер в пашем лагере, все предпочли не вспоминать ©.

В то же время я неплохо помню следующий день. За его страте­гический концепт отвечал Андрей Старовойтов.

Первая половина дня началась с телесно-ориентированных упражнений. Мне всегда казалось, что, придумывая некоторые упражнения, Андрей хочет поставить участников в самое неожи­данное положение. На занятии я в этом убедился ©.

Первое упражнение называлось «В пространстве тел».

Мы выбрали достаточно большую и чистую поляну (без веток, бревен и рвов), на которой какое-то время занимались медита­тивными техниками. Затем по команде мы начали двигаться в центре поляны с закрытыми глазами. Андрей при этом задавал темп нашего движения при помощи некоторого подобия бараба­на. Музыка становилась все быстрее. Движения наши также убы­стрялись, и вскоре мы начали кружиться и вращаться. Напомню, что все это мы делали с закрытыми глазами. Нам как-то удалось войти в ритм, и мы даже не сталкивались друг с другом. Это было нечто подобное шаманским пляскам, когда адепты, находясь в трансовом состоянии, задействуют новые пороги восприятия и ощущений.

Через некоторое время все прекратилось. Мы отдышались.

Заглядывая вперед, скажу, что данное упражнение было не самым рискованным. Со временем на нашей Летней Школе появились задания, гораздо более физически опасные, но ни разу, никогда у нас не было травматизма. В связи с этим мне на ум приходит толь­ко одна мысль: спокойствие и уверенность самого ведущего, а также максимальное погружение в природные условия активируют у остальных участников биологически адаптивные механизмы защиты, осторожности и внимательности. По крайней мере, дру­гого объяснения я здесь не нахожу.

Следующее упражнение было еще более трансовым.

Группа в спокойном темпе напевала некий мотив, который за­давал человек с барабаном в руках. При этом сам барабан время от времени передавали из рук в руки, и ведущим становился следую­щий участник. Именно он «заказывал музыку». Но это все было

-37-

фоном. Фигурой же в упражнении были те люди, которые выходи­ли на сцену танцевать.

Смысл самого упражнения состоял в следующем. Когда очеред­ной человек выходил, ведущий с барабаном в руках должен был в ритме и в производимом им горловом пении (а группа ему подпе­вала) постараться отразить внутреннюю суть участника на сцене. При этом сам участник, в свою очередь, должен был постараться поймать эту суть и выразить ее в танце. В результате получалось, что танец корректировал ритм и все музыкальное сопровождение, а музыка преобразовывала танцевальную экспрессию. Так и про­исходило: группа шла навстречу участнику, а участник — навстре­чу группе.

Затем происходила смена, менялись участник на сцене и ведущий в группе. Постепенно все это действо начинало носить слаженный и в каком-то смысле гармоничный порядок. Видимо, произошла подстройка и синхронизация ритмов участников. Это можно было констатировать даже несмотря на то, что музыкальный фон и сами танцевальные пассажи менялись каждый раз от участника к участ­нику. Все равно наметилась какая-то общая канва.

В данной танцевальной процедуре на сцене должен был побывать каждый, и каждый показывал свой танцевальный мастер-класс.

После перечисленных упражнений была обратная связь, и на этом первая половина дня закончилась. Что касается упражнений после обеда, то либо они были не очень выразительными, либо я их основательно подзабыл.

Гораздо больший интерес в рамках этого дня у меня вызвало упражнение-загадка «Там и тогда: погружение в неизвестность».

Сама процедура началась около девяти часов вечера, когда уже изрядно стемнело. Андрей Старовойтов, ответственный за это упражнение, собрал нас недалеко от лагеря, и мы провели краткую групповую дискуссию на тему: «Какие ассоциации у нас рождает темный лес [в прямом смысле] вокруг нас». И хотя наша групповая дискуссия дала некий мистический крен, это не помешало нам построить целостный образ ночного леса.

После того как все высказали свои фантазии, ведущий предло­жил нам разбиться на пары. И только тогда, когда процесс «паро­вания» полностью произошел, начало звучать основное задание. Оно было примерно таким:

Вы сейчас разбились на пары. Посмотрите друг на друга. Испы­тываете ли вы доверие к тому человеку, с которым вы оказались в паре? Чувствуете ли вы в нем поддержку?

-38-

Если кто-то сейчас понимает, что ему комфортнее с другим партнером, еще можно поменять пару...

Произошло несколько перемещений в группе.

Хорошо. Теперь посмотрите по сторонам. Вы видите, что со всех сторон перед нами темный лес. Отсюда он кажется несколько мрач­ным, может быть даже опасным, труднопроходимым, недружелюб­ным. Есть такое? Так вот, я сгущаю краски намеренно. Сейчас вам предстоит взять своего партнера за руку и отправиться в самую чащу. Кстати, это не шутка ©.

Основных условий для вас будет три. Во-первых, вы должны идти по возможности все время прямо, прочь от лагеря. Сторону выбирай­те любую, на ваше усмотрение. Во-вторых, идти вы должны абсо­лютно молча. Запрещены любые разговоры и даже звуки между вами. И в-третьих, во время своего похода вы не должны пользоваться никакими осветительными приборами. Спички и фонарики на всякий случай можно взять с собой, но использовать их нельзя. Только если произойдет совсем какой-нибудь форсмажор. Возвращаться нужно будет тогда, когда вы услышите гудок нашего автомобиля. Я его буду подавать несколько раз, чтобы вы смогли сориентироваться на звук. Если все понятно, отправляйтесь в путь.

После такой «оптимистичной» инструкции группа какое-то время пребывала в молчании — видимо, соотносила свои силы с предстоящим мероприятием. Потом все отправились в дорогу.

Мне в качестве пары попалась девушка. Я на всю жизнь запом­нил ощущение ее ладони в моей руке. Кажется, узнаю эту ладонь из сотен.

Как ни странно, идти оказалось абсолютно легко. Буквально через несколько секунд продвижения по лесу глаза привыкли и стало легко различать все предметы.

Мы двигались молча, как и просил ведущий. Это придало особый шарм ситуации, даже несколько эротизировало ее (затем в обсуж­дении стало ясно, что это не только мои впечатления). Так как не было четкой цели и неясно было, куда идти, то мы действительно шли абсолютно прямо, никуда не сворачивая. Иногда останавли­вались посмотреть на звезды сквозь просветы в кронах деревьев. Пару раз присели отдохнуть на возникших из ниоткуда полянах. Молчание установило между нами особую заговорщицкую связь, так что нам оставалось только улыбаться друг другу. Через некото­рое время прозвучал автомобильный гудок. Мы повернули обрат­но и уже по дороге домой разговорились.

Вот такое было упражнение.

-39-

Несмотря на то что обратная связь по его поводу была неяркой, это задание я запомнил очень хорошо, даже досконально. Когда я об этом думаю, у меня рождается мысль о том, что это был в чистом виде опыт движущегося в темноте тела, моего тела. И оно запом­нило все до мельчайших подробностей. Оно получило уверенность при движении в темноте, когда идешь, зная, что рядом другой че­ловек, чувствуешь его руку, знаешь, что не надо говорить, а надо только идти.

Данное упражнение нас всех объединило и сделало чуть ближе. Оно задало особое настроение, что в эту ночь нашло свое отражение в песнях под гитару у костра.

• * *

За концепцию и основные мероприятия второго дня отвечал я.

Воспользовавшись правами «дежурного директора», я перепо­ручил работу с «живым и неживым» (первый блок по плану наших мероприятий, запланированных на этот день) Андрею. В силу воз­никших организационных моментов я отсутствовал на этой части программы, поэтому описание начну сразу со второго этапа дан­ного дня: «животное — человеческое».

Наша группа собралась на большой лесной поляне, недалеко от лагеря, около двух часов пополудни. В Крымских горах густая тень от деревьев позволяет достаточно легко переносить жару, поэтому даже в самое знойное послеобеденное время в лесу не испытываешь особого дискомфорта. Так было и в этот раз.

Я начал с того, что предложил участникам обсудить ощущаемые связи с теми животными, к которым каждый из нас относится по восточному календарю (рассматривать можно было как год, так и месяц). После короткого обсуждения по данному вопросу я внес дополнительный аспект рассмотрения астрологических животных: с точки зрения их тотемических свойств. Группа переключилась на тему тотема, его выбора и идентификации с ним. Был затронут момент освоения качеств и поведенческих навыков, присущих тотему. В группе также обговорили примитивно-культурные сце­нарии приобщения к тотему, присущие человеку, роду и племени (интересно, что были обсуждены не только филогенетические, но и онтогенетические ритуалы).

В процессе обсуждения несколько участников высказали поже­лание выбрать другое, нежели заданное астрологическим календа­рем, животное в качестве своего тотема сегодняшнего дня. В част­ности, уже немолодой мужчина пожелал взять своим тотемом

-40-

волка, другая участница стала ланью, еще несколько человек пред­почли не свой астрологический персонаж.

После подробного разбора всех тотемов и предпочтений в их выборе я перешел к основной части моего задания.

Сейчас начнется самый интересный момент данного упражнения, ради которого оно, собственно, и затевалось. Вам предстоит еще раз внутренне сонастроиться со своим тотемом, побыть с ним в контак­те, а затем... побыть им. Мы сделаем это в два этапа.

Начнем с того, что разделимся на группы по пять-шесть человек. Итак, пожалуйста, разбейтесь по пятеркам.

Принцип деления на группы намеренно не был задан, потому что мне интересно было узнать, как произойдет разделение живот­ных-тотемов по группам.

После образования групп я продолжил:

Итак, сейчас вы сидите каждый в своей группе и не знаете, пред­ставители каких еще тотемов находятся с вами. Но вскоре все станет ясно. Причем для всех. Во всех группах мы проведем одну и ту же процедуру. Первый из участников встает, говорит, представи­телем какого тотема он является, и начинает рассказывать о своем тотеме. Говорит он все, что знает о своем тотеме, а также то, как он его чувствует. При этом задача остальных участников — сона­строиться с говорящим, постараться максимально полно понять и даже визуализировать образ тотема и... превратить рассказчика в презентуемое им тотемное животное. Превращение мы будем про­водить с помощью боди-арта. Говоря по-простому, мы загримируем участника под его тотемное животное. Наряду с красками можно использовать и подручные средства. Например, резинки, небольшие веточки, веревки. Особое внимание уделите лицу и прическе. И то и другое вы можете трансформировать, как считаете нужным. Главное — передать настрой тотема, его суть, душу и наиболее характерные черты.

После того как вы закончите работу с одним участником в группе, переходите к следующему и так далее. Превратить в тотемное жи­вотное необходимо всех.

Приступайте к выполнению задания.

После инструкции группы принялись выполнять сказанное. На все про все ушло около часа.

Когда все подгруппы собрались вместе, большинство испытало культурный шок — настолько мастерски были перевоплощены люди в покровительствующие им тотемы. Если говорить образно, то человеческое в некоторых из участников проступало гораздо

-41 -

слабее, чем их животная суть. Качество выполнения второй части инструкции действительно было на высоте.

Однако самым удивительным было даже не внешнее сходство с представляемыми тотемами, а те изменения, которые произошли «внутри» участников. Во-первых, все как один изменили пластику тела и рисунок движений (в том числе и я, что выяснилось несколь­ко позже, на обратной связи). Во-вторых, сам круг, в котором си­дели участники, изменился. Хищники, не сговариваясь, сели к хищникам, а нехищные животные образовали отдельную группу (на это было обращено внимание также только на обратной связи). Причем между двумя подгруппами образовалось достаточно при­личное расстояние — безопасная дистанция. Наконец, в-третьих, значительные изменения произошли со взглядом людей. В боль­шинстве случаев он стал просто животным — другое слово трудно и подобрать.

Некоторое время все сидели молча, просто рассматривая друг друга.

Затем я продолжил вести группу.

Дорогие участники, придите, пожалуйста, в себя. Я так же, как и вы, тронут увиденным, но нам нужно продолжать.

Вы все в образах. Причем я так вижу, что многие из вас уже про­никлись духом своего тотема, прочувствовали его, вжились в его суть. Сейчас вам предстоит пожить его жизнью. Для этого вы можете отправиться в лес, а можете остаться и здесь, в лагере. Еще раз погрузитесь в образ своего тотема, вспомните все, что вы о нем го­ворили и как вы его чувствовали во время вашего рассказа. Возможно, сейчас у вас добавились какие-то новые ощущения. Побудьте в них. Ведите себя максимально спонтанно и свободно. Ваш тотем вас сам позовет и поведет туда, куда нужно. Вам необходимо только прислу­шиваться и подчиниться ему. В оставшиеся два часа занятия каждый из нас будет жить жизнью своего тотема.

Готовы ? Начинайте.

Через некоторое время всех участников из лагеря как ветром сдуло.

Всю дальнейшую информацию мы получили уже на обратной связи.

Выводов было сделано несколько:

1. После «перевоплощения» в тотемное животное люди почув­ствовали тягу делать стереотипные движения, свойственные имен­но этому животному. Так, например, травоядные (Овны, Тельцы, Козероги, Лань и Лошадь), оставшись наедине сами с собой, про­бовали скакать, прыгать, бегать иноходью и пр. Хищники, по их

-42-

же собственным словам, «рыскали» и «выслеживали». Например, Лев залез на дерево, откуда высматривал добычу. Тигр спрятался в зарослях и наблюдал за происходившим вокруг движением, «под­бирая жертву». Рыба спустилась к воде, где и провела все время (либо на берегу, либо в заводи реки). Кстати, с Рыбой вообще про­изошел интересный факт: она за всю вторую часть упражнения не проронила ни слова. «Резко пропала охота говорить» — объясняла Рыба в обратной связи.

2. Практически все участники в роли тотемных животных обна­ружили у себя стремление построить и даже обустроить видоспе­цифическое жилье. Так, за время игровой процедуры Птица свила гнездо прямо на земле, в корнях деревьев; были выстроены волчьи и львиные логова, сооружена берлога и пр. Обратило на себя вни­мание и то, что под постройку жилища отбирались не случайные места, а такие, которые самой природой были уготовлены для удобного заселения.

С другой стороны, проявленная участниками инициатива по строительству жилья лишний раз свидетельствовала о существова­нии у человека базовой инстинктивной программы, направленной на выбор, создание и дальнейшее обустройство своего жилища. Данная программа, открытая этологами еще в прошлом веке, осо­бенно доминирует в ситуации неопределенности, когда «нужно жить в образе», но при этом абсолютно неясно, что делать. Имен­но таким у нас было данное упражнение, за которым незамедли­тельно последовал прогнозируемый результат. Практически все участники начали обустраивать себе «место под жилье».

3. После разрозненных блужданий тотемных животных некото­рые из них стали группироваться в сообщества. Особенно это коснулось хищников. Так, возникло устойчивое объединение из Пантеры, Волка, Тигра и Льва. Еще несколько плотоядных объе­динились в другую семью.

Травоядным в нашем упражнении была свойственна большая тенденция к автономии. Многие из них отдалились достаточно далеко от лагеря, «наслаждаясь животной свободой» (по их собст­венному выражению).

4. Помимо тенденции к группированию, некоторым хищникам оказалось присуще поведение «преследования травоядных». На об­ратной связи некоторые из плотоядных отметили навязчивое же­лание выслеживать «более слабых животных», которых они начали воспринимать как «добычу». Было выявлено также, что наибольшее удовольствие хищники получали именно от самого процесса пре­

-43-

следования. Возможно, данное поведение плотоядных и отогнало нехищных далеко от лагеря.

5. Наконец, самый интересный и мощный эффект на участников упражнения произвела встреча с людьми.

Дело в том, что место, в котором проходил наш семинар, было только условно необитаемое. На самом деле не так далеко от нашей поляны (минутах в сорока ходьбы) была расположена деревня, шла пора июльского сенокоса, и естественно, что ряд колхозников блуждали по лесу по своим личным делам. Так вот, многие из наших участников, находясь во всей своей «животной красе», натолкнулись на группы ничего не подозревающих селян, которым объяснить, что «мы в тренинге участвуем», было бы нереальной задачей. Да это и нарушило бы инструкцию.

Некоторые из членов нашей группы здоровались с проходящи­ми мимо людьми, другие проскакивали мимо — и то и другое по­ведение вызывало у колхозников только немое удивление и при­ставляло их палец к виску с троекратным прокручиванием: «Во дают! Совсем городские с ума посходили».

Как говорили потом на обратной связи наши участники, данные встречи оказали определяющее влияние на формирование их «жи­вотной идентичности». Качественное гримирование поставило их «поту сторону мира людей», и реальные люди уже не воспринима­ли членов нашей группы как себе подобных. Они скорее видели в них представителей некоего безумного иномирия.

Поэтому, когда наши загримированные участники встречали своих же, это вызывало у них бурную радость, потребность поде­литься возникшими переживаниями, чувство сопричастности и стремление сохранить свой образ.

Упражнение это длилось в общей сложности около пяти часов и закончилось перед самым ужином. Оно дало мощный энергети­ческий заряд участникам и приободрило большую часть группы.

Наконец, после ужина началась самая эмоциональная часть нашего семинара того года — упражнение «Мужская и женская инициация». Я собрал всю группу, когда уже стемнело. Для начала я попросил мужчин и женщин образовать две автономные подгруп­пы и разойтись на некоторое расстояние друг от друга. Это поро­дило определенные процессы в групповой динамике, вызвало значительное количество шуток и комментариев.

После того как мужчины и женщины стали друг напротив дру­га и уже начало чувствоваться противостояние, я перешел к содер­жанию задания.

-44-

Вы помните, что третьим блоком сегодняшнего дня является со­держание понятий «мужское»’ и «женское». В следующем задании я хочу затронуть сам механизм гендерного определения человека, выра­женный в ритуале инициации. Вы знаете, насколько значима проце­дура инициации для примитивных народов. В некоторых культурах считалось, что до прохождения инициации ребенок не имеет пола. Именно после данной процедуры примитивный человек получал воз­можность реализовывать свои специфические полоролевые права.

Сама процедура инициации часто проходила болезненно и жестко. Человек должен был доказать свою готовность к переходу в новый статус, должен был подтвердить свое намерение путем преодоления страха, боли, лишений и пр.

Сейчас мы с вами попадем в некоторое символическое простран­ство, когда еще никто из нас не инициирован, не имеет пола, не подтвердил свою мужественность/женственность. Мужчинам не­обходимо продумать ритуал посвящения наших девушек в Женщин, соответственно, девушкам, наоборот, необходимо в нас, мужчинах, инициировать Мужское. Как вы будете это делать, вы решаете сами. Дополнительных инструкций нет. Сейчас я становлюсь рядовым участником и ухожу в мужской лагерь.

Сразу оговорюсь, что предшествующее разделение на мужскую и женскую группы и последовавшая за этим инструкция взбудора­жили участников до состояния крайнего аффекта и возбуждения. Группы сразу приобрели закрытый вид, участники каждой из под­групп максимально сплотились и ощутили солидарность, группы ушли на приличное расстояние друг от друга (и даже выставили дозорных), лагерь опустел. Лишь время от времени с противопо­ложных концов огромной поляны слышались раскаты гулкого хохота.

Началась подготовка к ритуалам инициации.

• * *

Так как я был в мужском лагере, то репортаж могу сделать толь­ко из него. Мозговой штурм позволил нашему мужскому сообще­ству выдвинуть несколько идей. Во-первых, все сошлись на том, что саму инициацию надо строить с учетом специфических женских атрибутов, таких как нежность, мягкость, покорность, материнская функция.

Во-вторых, была принята идея проведения ритуала инициации в перманентном контакте с мужским. Более того, было высказано (и реализовано в одной из частей ритуала) предложение о том, что

-45-

в процессе инициации женщинам необходимо побыть мужчинами, попробовать себя в противоположной роли, интегрировать ее.

В-третьих, центральным аспектом обсуждения женской ини­циации, естественно, стал момент сексуального раскрепощения, символической дефлорации и итогового имитационного коитуса как пикового этапа инициации. Обсуждение данного пункта «за­вело» мужчин больше всего, но трезво настроенным участникам удалось вразумить и остудить активность остальных. Всепрони­кающий коитус из программы был, слава богу, исключен.

На выходе мы получили несколько действий, инициирующих отдельные ипостаси Женского. Действия эти носили исключитель­но антигуманный характер, поэтому особо чувствительным натурам следующие абзацы рекомендую просто пропустить.

Одно из действий называлось «Рождение жизни».

Девушкам по очереди предлагалось невербально (но с любым звуковым оформлением) показать процесс родов. Делать это необ­ходимо было на специально заготовленной поляне, которую мы окружили со всех сторон свечками. В центре поляны было разло­жено одеяло. На нем и предполагалось все действо. «А что? Роды — это важный этап в жизни женщины. Надо ему научить», — вертелось в сознании у мужчин. «Вы с ума сошли!» — говорили более осто­рожные.

Следующее задание под кодовым названием «Дырочка» состоя­ло из очень простого действия. Опять же по очереди девушкам предлагалось попасть длинной палкой (около трех метров, которую и поднять-то было тяжело) в небольшое колечко, которое должен был держать один из представителей нашего лагеря. «Пусть знают, как тяжело попадать в дырочки», — радостно кричали взбудора­женные мужчины.

Еще один элемент ритуала инициации — «По-пластунски» — предполагал небольшую физическую нагрузку. Мужской лагерь решил, что дамам необходимо пролезть под натянутой на высоте одного метра веревкой. Но сделать это необходимо было не вперед головой, а вперед ногами, став на «мостик». Здесь явно начали воплощаться мужские фантазии, однако это была инициация, а значит — все можно.

Наконец, последнее задание — «Знакомство» — предполагало знакомство по кругу, когда девушкам одной задругой необходимо было протиснуться сквозь сомкнутые ряды мужчин.

«Эка их понесло», — уже, наверное, думаете вы, но ошибаетесь. Понесло женщин. Но об этом ниже.

-46-

Когда мы вернулись к месту сбора, мужская группа напоминала отряд перед боем. Разгоряченные, возбужденные, шумные и ак­тивные, мужчины были готовы на все. «Давайте начинать», — кри­чали многие и игриво подмигивали женщинам.

Женщины же нам отвечали крайней холодностью и спокойст­вием, что, конечно, должно было бы нас насторожить, но не на­сторожило, так как из-за предвкушения подготовленного нами процесса мы ничего больше не видели.

«Вы не мужчины», — заявили нам женщины. — «И сейчас мы будем вас превращать в Мужиков».

«Хотите быть первыми?» — спросил я.

«Да. Это наше условие», — ответила капитанша женской команды.

«Хорошо, — заторопился мужской отряд, — давайте начинать, чего время-то тянуть». Возбужденный мужской разум отринул все сомнения, и мы приступили к процессу. К последовавшим за этим событиям никто из мужчин, как оказалось, не был готов, но, слава богу, все их выдержали с честью (если полученный итог можно так назвать).

Нас отвели на небольшую поляну, где приказали раздеться до трусов (!). Тогда мы еще пробовали шутить и смеялись.

Затем всем нам связали руки впереди и завязали глаза. Естест­венно, что все происходившее потом я не видел, а только чувство­вал и слышал. Некоторое время я просто стоял на месте. Нам всем приказали молчать, что мы и делали. При этом кричали на нас нещадно.

Через некоторый момент времени стали раздаваться агрессивные женские крики и слышались какие-то удары. Меня толкнули в спину, и я куда-то пошел в сопровождении конвоирши. Отмечу, что она обращалась со мной достаточно бережно, чего не скажешь о других.

Метров через тридцать от первоначального места меня остано­вили, и я получил приказ лечь на живот.

«А теперь ползи. Твоя задача — проползти сейчас по коридо­ру», — сказал кто-то.

«А когда он закончится?» — спросил я.

«Ты это почувствуешь», — прозвучало почти надо мной.

Когда я пополз, меня тут же начали бить, щипать и прижимать со всей силы к земле.

Ползти по лесной поляне и так нелегко: здесь и ветки, и камуш­ки, и достаточно жесткая высохшая травяная соломка, а когда ты ползешь со связанными руками, да тебя еще при этом бьют и на­

-47-

седают, — это вообще малореальная задача. Помог адреналин. Все так быстро происходило, что не было времени думать. Силы уде­сятерились, я просто полз и... выполз.

Через какое-то время все прекратилось.

«Молчи», — мне помогли встать.

Позже выяснилось, что всем мужчинам, по очереди, пришлось ползти между ног у десяти стоящих в затылок друг другу девушек. Они при этом наваливались на нас всем своим весом, чтобы не дать сдвинуться с места. Этап назывался «Родовой канал». Цель — вы­браться живым.

«Зачем же вы нам тогда связали руки?!» — возмущенно кричали мы на обратной связи.

«А чтобы вы не хватали нас за ноги», — следовал за этим цинич­но-спокойный ответ.

Дальше меня повели к группе ждущих своей очереди на другое испытание мужчин. Опять прозвучало: «Говорить нельзя. Сидите молча». Когда я попробовал обсудить с кем-то из рядом сидящих то, что только что произошло, то получил увесистый подзатыльник. Он заставил меня не просто замолчать, но даже понять три важные для данной ситуации вещи:

1. сейчас действительно лучше молчать (целее будешь);

2. наших женщин украли инопланетяне;

3. сейчас эти самые инопланетяне начали издеваться над нами.

Мне стало немного не по себе.

В то же время невдалеке продолжалось какое-то улюлюканье. Затем был этап, когда необходимо было отвечать на какие-то вопро­сы и давать клятвы. Клялись в мужественности, обещали ее хранить и защищать. После этого был еще какой-то этап. Нас все время толкали, орали на нас и давали пинки. Уже пропало ощущение игры. Казалось, что это действие никогда не кончится. То, что из одежды на каждом из нас были только трусы и повязка на глазах, начало восприниматься естественно. Как будто так и должно быть.

Ярко запомнился итоговый момент.

Мне развязали руки, а после этого связали их еще раз, но уже за спиной. После приказали танцевать в кругу женщин так, чтобы им понравилось. Они при этом напевали какую-то мелодию. Танец можно было прекратить только тогда, когда весь женский коллек­тив кричал дружное: «Верим!». До этих пор необходимо было изо­бражать из себя хорошего танцора, которому ничего не мешает (связанные руки и завязанные глаза, я имею в виду).

-48-

После крика «Верим!» одна из жриц вставила мне в рот какую- то палку (позже оказалось — дудку). Глаза мои при этом были по- прежнему завязаны. Необходимо было издать на дудке громкий звук. Это символизировало рождение нового Мужчины.

Затем дудку изо рта вынули и засунули в трусы. «Поздравляем с обретением фаллоса и рождением нового Мужчины», — радо­стно аплодировали женщины. Как это символическое перемеще­ние фаллоса изо рта в плавки было связано с обретением мужест­венности, я не понял, а потом этого никто из женщин не смог объяснить.

После последнего этапа, который в дальнейшем мужской кол­лектив дружно окрестил как «Опускалово», мне сняли повязку под громкие аплодисменты женщин: «Поздравляем, вы — Мужчина!». Радости при этом я не испытал. И только когда я увидел свою оде­жду и нескольких таких же прошедших месиво ритуала мужчин, ко мне начали возвращаться эмоции. Мы обнимались, как люди, пережившие концлагерь.

В это время еще несколько наших участников заканчивали прохождение заключительных этапов инициации. Мы же отходи­ли от шока. В процессе этого кто-то подал идею ужесточить женскую инициацию. «Да пошли они...» — ответил другой. Было ясно, что все обиделись. Такой жестокости и вероломства от наших девушек никто не ожидал.

Ритуал женской инициации мы провели, как и планировали. Даже несколько мягче, чем предполагали вначале. По виду женщин было заметно, что они очень переживают из-за того, что продела­ли с нами. Поэтому они с готовностью выполняли все, что мы им говорили.

Заключительное упражнение, которое было построено на фи­зическом контакте мужских и женских тел, нас, мужчин, немного успокоило. Мы отошли от нанесенных нам моральных травм, вос­становили свою мужественность, заново обрели свой статус.

Закончилось это упражнение около часа ночи, а обсуждение шло еще до пяти утра. Многим в эту ночь даже не удалось уснуть. Другие этого и не пытались сделать. Выспаться удалось только днем.

На обратной связи на ритуалы инициации было сделано мно­жество выводов. Все эти выводы я не припомню, да они и ни к чему. Отчетливо запомнилось, что сама динамика обратной связи имела несколько волн. Вначале негодовали мужчины, защищались жен­щины; затем активно начали выступать несколько человек из жен­ского лагеря с той идеей, что мужчинам досталось по заслугам;

-49-

после оставшаяся часть девушек выступила в защиту мужчин и пр. Успокоиться удалось далеко не сразу. Как я уже сказал, только под утро.

Обсуждали в основном следующие темы.

1. Жестокость и повышенная степень контроля мужчин в инициа­ции, которую проводили женщины.

Первоначально девушки начали говорить о том, что в процессе подготовки своего ритуала у них возникло ощущение, что мужчины их вообще не будут слушаться, будут сопротивляться участию, сами будут вести себя грубо и жестко. Поэтому они решили связать руки.

Идея кричать все время: «Тихо!» также была связана со стрем­лением предотвратить мужской саботаж. А такие моменты женско­го поведения, как подзатыльники и битье по губам (оказалось, было и такое), возникли по личной инициативе отдельных представи­тельниц женской команды.

То, что мужчины подчинялись в рамках данного упражнения и выполняли все практически беспрекословно, девушек поразило до глубины души. «Мы этого даже и предположить не могли», — за­метила одна представительница женского лагеря.

Вторая версия, возникшая чуть позже, была связана с тем, что в своем ритуале инициации девушки отреагировали типично женское рецессивное положение. Они отомстили за себя и таких же, как они, угнетенных в течение многих веков патриархата женщин.

2. Акцентированная сексуализация ритуала, предложенного муж­чинами.

Данную тему обсуждали не так долго и достаточно быстро замя­ли. В принципе, женщины выразили два мнения: во-первых, они говорили о том, что от нас ничего другого нельзя было и ожидать; во-вторых, часть наших участниц высказалась, что они удивлены мягкостью мужского ритуала и в целом он был им приятен. Спра­ведливости ради отмечу и мнение двух наиболее радикально на­строенных женщин. Они говорили, что ряд этапов женской ини­циации отразил мужское глумление над женщиной, когда мужчины высмеивают базовые женские функции, например роды.

3. Можно ли назвать проведенные процедуры инициацией ?

Практически с самого начала обратной связи возник вопрос:

«Что это было?»

Обе процедуры, и мужская и женская, максимально обнажили как участников, так и исполнителей всего действия. Были высве­

-50-

чены желания и потребности обоих полов, их запреты и слабые места. Но было ли что-то при этом инициировано? Удалось ли задействовать новые аспекты мужского/женского соответственно у представителей двух полов?

Сразу после «инициаций» большинство участников радикально изменили взгляд на проведенные ритуалы. Была высказана эври­стическая мысль, что ритуал женской инициации был отражен в том, что женщины делали с мужчинами. В этом действии они пе­реступили через социально закрепленную подчиненную позицию женщины и стали над мужчинами, выше их.

В то же время мужчины в процедуре женской инициации «пре­одолели свой страх перед женщиной, ее сексуальностью, ее воз­можностью продолжать жизнь и пр.» (общий смысл женских вы­сказываний). И только после утверждения и согласия с выше оз­вученной позицией в обратной связи стали звучать мысли о поль­зе участия в полоспецифических ритуалах.

Так, многие мужчины подчеркнули резко обострившееся после ритуала чувство гордости за свой пол и ощущение личной свободы. Отметили также и возникшую мужскую солидарность, «клановость». Женщины же, наоборот, были польщены столь подчеркнутой сек­суализацией их образа, многие даже оказались возбужденными происшедшим действием. Были также высказаны и другие мысли. Но их озвучивали не для протокола.

Повторюсь, что описанное выше занятие сильно взбудоражило всю группу, зацепило архаические пласты психики и породило много тем и мыслей для обсуждения.

• * *

Утром следующего дня шел дождь, что позволило лагерю вы­спаться и хоть как-то компенсировать нагрузку прошлого дня. Где-то с одиннадцати часов и до обеда наблюдались вялые шатания отдельных участников по лагерю. К обеду же все проснулись окон­чательно. С трех часов мы начали упражнение, в основу которого легла идея «нательной» живописи.

Для начала участники получили задание написать собственную генеалогию в виде некоторого сакрального мифа. При этом допус­тимым было писать историю своего рода в виде сказочного сюже­та, либо в виде библейского рассказа, либо еще как-нибудь, на собственное усмотрение.

После того как мифы были готовы, участники зачитывали их в группе. Задача каждого состояла в том, чтобы найти мифы других

-51 -

участников, похожие на собственную историю, либо отобрать те мифологические сюжеты, которые казались близкими по духу, в которых интересно было бы принять участие самому. Когда все мифы были зачитаны, группа разделилась на подгруппы по степе­ни субъективного сходства мифологем участников. Всего получи­лось четыре подгруппы. В этих-то подгруппах и приступили к «нательной» живописи.

Выглядело это следующим образом. Участник несколько раз читал-перечитывал миф о происхождении своего рода, а остальные члены подгруппы в этот момент его разрисовывали. Рисовать при этом можно было все, что приходило в голову: от прямых сцен мифологемы до некоторой ассоциативной абстракции.

Важным в упражнении был следующий момент: участника не­обходимо было не просто разрисовать, а украсить сюжетно, то есть так, чтобы в дальнейшем можно было рассказать по нанесенной «нательной» живописи всю генеалогию этого человека, все основ­ные события родовой истории. Сам участник при этом становился носителем истории рода.

В заключение событий тренинговой части этого дня было кол­лективное омовение, когда происходил смыв медовой акварели с тела. И эта часть программы прошла успешно.

К слову скажу, что похожее упражнение мы использовали еще раз на седьмом семинаре. Там мы дали несколько другую инструк­цию, но результат в целом был похожим.

Как в первом, так и во втором случае нательная живопись ряда участников напоминала стёб над их историями. Участникам под­рисовывали гротескные усы, на теле рисовали анатомические подробности тела, как в атласе скелета, и пр. Других же людей, наоборот, разрисовывали очень качественно и символично. Если обобщать всю обратную связь, то связано это было с двумя момен­тами. Во-первых, с самой историей: она должна была быть доста­точно архетипической, чтобы попадать в бессознательное других участников. Во-вторых, с личностью каждого отдельного члена группы. Если участник был достаточно заметен в группе, то рисун­ки на его теле носили характер «заигрываний» и обратной связи от других членов группы. Если же глубина родовой истории «пере­крывала» личность человека, то на теле отражали скорее саму ис­торию.

Так как это был заключительный день работы семинара, то по­сле данного упражнения и всех обратных связей был банкет. Этим и закончился второй семинар.