Немецкие средневековые шпалеры

Наиболее общим понятием для определения старинного гладкого ковра служит слово «шпалера», произведенное от итальянского обозначения решетки для живых цветов. Все более поздние названия появились как обозначение места рождения ковров, сюжета, назначения или по другим причинам.

Немецкие шпалеры XII в. - самые ранние из сохранившихся европейских тканых ковров. В это время в Германии ткали шпалеры главным образом в монастырях, а также странствующие мастерицы, работавшие в домах богатых граждан. Поэтому часто ткачи обходились без услуг художников. В период Средневековья на юге Европы стены домов украшали преимущественно фресковой росписью, а в северных районах ее заменила шпалера. В средневековых замках шпалеры использовали и как балдахины в спальнях, и как мягкие перегородки в больших залах, поэтому ранние шпалеры похожи на длинные древние свитки.

Сюжетами для ковров служили настенные росписи. Однако достаточно часто в шпалерах использовались и библейские мотивы. Рисунок на них был упрощенный, фигуры людей схематичны. Немецкими ткачами использовались, в основном, два цвета: синий и красный, отчего первые ковры были очень декоративными. Кроме того, для немецких ковров характерен широкий черный и цветной контур. Вместе с тем их отличает определенная грубоватость, они интересны своей самобытностью.

Например, шпалера «Апостолы Фома и Матфей», являющаяся образцом раннего ткачества (см. ил. 1, с.30). Фигуры, изображенные на ней, построены с соблюдением средневековой иерархии. Имена апостолов вытканы на нимбах. На свитке вокруг монахини надпись: «Святой Фома, молись за меня» – вероятно, это изображение заказчицы шпалеры. Разнообразные тканые надписи традиционны для немецких шпалер этого периода. За примитивным рисунком чувствуется непосредственность и вера мастера в помощь этих святых. Они босы, в грубых одеждах, посохи сделаны из простых кривых палок. Автор подчеркивает добрую улыбку старого Фомы и наивный распахнутый взгляд молодого Матфея.

Бесплотные, схематические фигуры, упрощенные рисунки говорят не только о невысоком еще мастерстве ткачей, но и о чисто декоративном мышлении.

Французские шпалеры в искусстве средневековой европы

Во Франции производство шпалер возникает в начале XIII в. Наиболее крупным центром шпалерного ткачества в это время был Париж.

В XIV в. преобладали ковры с изображением гербов, орнаментов, птиц и животных. Затем появляются серии ковров с библейскими и историческими сюжетами. Наиболее известна дошедшая до нас серия шпалер на сюжеты из Апокалипсиса, так называемый Анжерский Апокалипсис. Ткачам удалось получить декоративные эффекты для трактовки человеческих фигур и животных, элементов пейзажа и архитектуры. Колорит этих почти плоскостных изображений ограничивается цветовой гаммой, что сообщает композиции целостность.

Во второй половине XV в. наиболее известными старинными французскими шпалерами были мильфлеры, которые ткали в Турени. Это слово происходит от французского выражения «de mille fleures», что означает «тысяча цветов». На сине-зеленом или красном фоне мильфлеров рассыпано множество растущих или срезанных букетиков цветов и ягод со всех концов света. Этот цветочный фон оказался очень удобным для многих сюжетов: аллегорических, библейских, античных, взятых из средневековой литературы и современной жизни. Уровень их ткачества разный: от примитивных, грубоватых шпалер странствующих ткачей до виртуозно выполненных в специальных мастерских произведений.

Мильфлеры выполнялись сериями. Самая известная из них - о Прекрасной Даме. Например, на шпалере из музея Клюни в Париже, получившей название «Дама с Единорогом», фон красного цвета, украшенный срезанными букетами цветов, а все действие происходит на сине-зеленом острове с растущими цветами. Аллегорически-философский характер носит и шпалера «Купание дамы»: вода в бассейне и вода, вытекающая из него, - символ течения жизни.

В готическом искусстве редко обходилось без иносказаний. Например, в ковре «Чтение» нить в руках дамы, сидящей в кресле с прялкой, символизировала нить жизни. Апельсиновое дерево – символ плодородия. Соловьи во все времена – олицетворение весны и любви. Повсюду в этих шпалерах встречаются гвоздики – символ помолвки и свадьбы, незабудки – символ верности. Лепестки маргариток были верным средством выяснить: «любит – не любит», а также служили лекарством от дьявольской любви и излишних желаний. Ягоды земляники называли «пищей для счастливых».

Изысканные «Сцены из жизни сеньоров» включают множество сюжетов: музицирование, вышивание, прогулка, чтение, купание, охота и другие. На каждой шпалере представлено несколько персонажей, позы которых немного условны, статичны, как будто герои позируют художнику. Синий фон с цветами представлен как естественный пейзаж, с птицами и мелкими животными (см. ил. 2, с.31).

На цветочных фонах встречаются также сцены из сельской жизни («Сбор винограда»), сцены охоты богатых сеньоров. Изображениям свойственна угловатость фигур, характерная для средневековой манеры изобразительного искусства, что придает шпалерам особое очарование. Сотканные из шерсти и шелка, на сравнительно небольшой плотности основы, шпалеры поражают виртуозностью рисунка.

Стихи поэтов того времени, вписанные в ковры-мильфлеры, донесли до нас голос той эпохи. Например, следующие строфы французского поэта Реми Белло (1528-1577), которого Пьер Ронсар называл «живописцем природы»:

А Р Р А С Ы

В XV в., в связи с бесконечными войнами между Англией и Францией, шпалерное производство в Париже прекратилось, так как парижские ткачи переселились в другие районы Европы.

Город Аррас во Фландрии был известен как центр шпалерного производства еще с середины XIV в. Через столетие к местным ткачам присоединились парижские, изгнанные из родных мест длительной войной. Слава аррасских шпалер была столь велика, что ковры так и стали называться «аррасами». В Польше, Италии их называют «арецци» и до сих пор. В 1477 г. Людовик XI завоевал Аррас и шпалерные мастерские были закрыты.

Аррасские шпалеры разнообразны по стилевым особенностям. Объединяет их яркая декоративность, условность изображаемых сцен и деталей, свобода от бытовых реалистических подробностей. В них впервые начали использовать золотые и серебряные нити.

Разнообразны и темы шпалер. Однако во все века привлекал внимание образ Прекрасной Дамы, созданный трубадурами Прованса. Стремление к идеальной красоте и верности вдохновляло поэтов и художников. Например, шпалера «Предложение сердца», созданная в 1410 г. (см. ил. 3, с. 32). Черный фон шпалеры выгодно подчеркивает декоративно-немногословные детали вокруг героев галантной любовной сцены. В ней также присутствует средневековая символика: голубой цвет одежд дамы и шляпы рыцаря – цвет верности, а красный костюм героя – это цвет грехов, но также и крови Христа. От равнодушия или смущения дама обращает свой взор к собаке, которая является символом верности. Видимо, все кончится свадьбой, ведь не зря изображены зайцы – намек на многодетную семью. Эта шпалера воспринимается как иллюстрация к меланхоличной песне средневекового поэта, автора пяти рыцарских романов, возможно, также и священника Кретьена де Труа (1130-1190гг.): Я, не владея сам собой, Служу лишь той, что мне мила, Молю, чтоб сердце забрала. Все ей бы отдал, но слугой Как был бы я, сгорев дотла? О, дама, вам слова ль сладки О том, что век я ваш вассал? Сдается, нет: мой пыл слуги Вам только вечно докучал. Хоть взоры вам я омрачал, Желаньям вашим вопреки Я ваш; забыл бы гнет тоски, Коль дни вдали от вас горьки.

Еще более декоративна шпалера «Вручение роз», схожая с полосатой тканью, которой обивали стены, что, в свою очередь, напоминает о главной функции шпалер – украшать и утеплять стены. Это лишь одна из двух частей многофигурной композиции, которые находятся в музее Метрополитен в Нью-Йорке. Шпалера выполнена прекрасными цветами сверху донизу и позволяет проникнуть в их язык: розы белые – чистота возлюбленной; розы красные – символ любви и чувственных удовольствий. Грациозно раскинулись бесконечно текущие складки платья Печальной Дамы меж двух кавалеров.

К началу XV в. шпалеры изготовлялись во многих городах Фландрии. Но наиболее известны шпалеры из города Турне. Несмотря на связь с живописными произведениями и книжными миниатюрами, шпалеры составляют особую отрасль прикладного искусства, с присущими ей особенностями, вытекающими из возможностей техники и свойств материала.

В Е Р Д Ю Р Ы

Пейзаж в шпалерах появился не сразу. В наиболее ранних коврах фон ткали гладким или разрабатывали чисто декоративно, как в книжных миниатюрах, откуда художники часто черпали сюжеты для шпалер. Иногда ткачи просто копировали для фона восточные и итальянские ткани или изображали отдельные мотивы, взятые с тканей. На природу, окружающую место события, намекали отдельно стоящие деревца, кустики, цветы.

К концу XV в., в соответствии с принципами искусства эпохи Возрождения, пейзаж занял определенное место в шпалерах: в просветах между архитектурными деталями, в виде фона на заднем плане. В это же время появляются шпалеры, целиком посвященные пейзажу. Их назвали французским словом «verdure», что означает «зелень, растительность».

В XVI-XVII вв. пейзажными шпалерами славились брюссельские мастера, а в XVII-XVIII вв. – французские (г. Бове). Здесь для короля было произведено 120 ковров. В XVIII в. получили известность вердюры Королевской мануфактуры французского города Обюссона, которым были характерны романтические лесные заросли, могучие стволы деревьев переднего плана, увитые плющом, тихий пруд с лебедями и цаплей, проворная выдра, схватившая карпа, фантастические саламандры с отталкивающей внешностью и т.п.

Реальные и вымышленные звери непременно присутствуют в вердюрах. Иногда они вступают в жестокий бой, нарушая идиллическую сцену картины (см. ил. 4, с.33). Вместе с тем такие реалистические сцены часто несли и геральдическую смысловую нагрузку. Иногда на вердюрах появлялись чисто геральдические мотивы: в центре изображались гербы, инициалы. Например, шпалера, подаренная королю Сигизмунду Августу городельским старостой Кшиштофом Крупским, в центре которой изображен польский орел – девиз и герб Корчака, а ниже дата и инициалы К.Крупского.

Кружился на шпалерах разных эпох и павлин. Несмотря на то что родина павлина Индия, он прекрасно прижился в европейских поместьях и в сюжетах шпалер. Скромная самка почти не видна среди зелени, но что будет со шпалерой, если павлин распустит свой великолепный хвост? Каждая деталь на них была соткана виртуозно (см. ил. 5, с. 33).

Обязательны для вердюр и тающие в дымке леса, и поля на дальнем плане. Излюбленный сюжет – тихая заводь с виртуозно сотканной волнующейся поверхностью пруда, изысканными ирисами, с распускающимися прямо у нас на глазах лепестками, с поднимающимися от дыхания перышками на груди выпи.

Необычный узкий формат некоторых вердюр объясняется тем, что они были предназначены для простенков между окон. Позднее появляются и наддверные шпалеры-вердюры. Наиболее известны вердюры из Вавельского королевского замка в Кракове. Они заказывались польским королем Сигизмундом Августом в брюссельских мастерских, начиная с 20-х годов XVI в. Эта коллекция представляет большой интерес, поскольку не только обладает высокими художественными достоинствами, но и дает пример создания шпалер для определенного интерьера.

Г Р О Т Е С К И

Гротескный орнамент встречается часто в настенных росписях, в архитектурном и мебельном декоре, в других видах декоративного искусства. Получил такое название и один из видов шпалер. Гротески были распространены еще в античном искусстве. Так, во время раскопок в Риме в XV в. их обнаружили в настенных росписях древних помещений, которые назвали гротами. Узоры соответственно назвали гротесками, от французского слова «gpotesgue» – причудливый.

Даниеле Барбаро, опубликовавший в XVI в. «Десять книг об архитектуре» Витрувия, приводит его сердитые слова по поводу «новых вкусов»: «…штукатурку расписывают преимущественно уродствами, а не определенными изображениями подлинных вещей: вместо колонн ставят каннелированные тростники с кудрявыми листьями и завитками, вместо фронтонов – придатки, а также подсвечники, поддерживающие изображение храмиков, над фронтонами которых поднимается из корней множество нежных цветков с завитками и без всякого толка сидящими в них статуэтками, и еще стебельки с раздвоенными статуэтками, наполовину с человеческими, наполовину со зверинами головами».

Объяснение пристрастия к этим украшениям, модным и в конце XVIII в., пытается найти Гете: «Арабески изобретались и распространялись, видимо, благодаря веселости, легкомыслию, потребности в украшениях; исходя из этого их можно считать приемлемыми и сейчас…» (Арабески, 1789).

Сначала античные мотивы появились на бордюрах французских и брюссельских шпалер. Всеобщее увлечение гротесками и привело к созданию шпалер, целиком состоящих из гротесков. Изящная неуемная декоративность гротесков словно создана для стенного ковра.

Вавельская коллекция дает возможность познакомиться с этим особым видом шпалер. На чисто-красном фоне гротеска с королевской монограммой прихотливо переплетаются пышные букеты, вьющиеся растения, спелые плоды с архитектурными деталями; вполне узнаваемые изображения животных и птиц с реалистическими фигурами амуров и сатиров, крылатых полулюдей-полузмей (см. ил. 6, с. 34).

Непременно здесь встречаются гермы – маленькие колонны, которые венчают мужские и женские бюсты, маски, канделябры с горящими свечами, балдахины со свисающими драпировками. Все это великолепие венчает центральный медальон с золотыми королевскими инициалами Сигизмунда Августа на голубом фоне, а ниже – изображение земного шара. Таким образом, гротеск здесь соединяется с геральдикой.

Поскольку декоративные мотивы перешли на поле ковра, бордюр в таких гротесках обычно очень скромный. Гротесковый фон был красным или желтым. «Гротески на желтом фоне», подобно шампанскому, создают атмосферу праздника, легкого веселья.

Не меньшей славой пользовались декоративные шпалеры французских мастеров, в частности, мануфактуры в Бове. Например, серия «Гротески Богов» конца XVII в., кроме типично гротескных мотивов, включала изображения статуй олимпийских богов, танцующих вакханок, сатиров и других персонажей на фоне сложных архитектурных построений. Большим успехом пользовалась серия шпалер «Гротески на желтом фоне или фоне цвета испанского табака», созданная в 1689 г. по картонам Жана-Батиста Моннуайе Старшего (1634-1699). Такие ковры XVII в. не раз повторялись в XVIII в. не только в Бове, но и в Обюссоне и Берлине (всего 150 шпалер). Серия состоит из шести ковров: «Жертвоприношение Вакху», «Жертвоприношение Пну», «Музыканты», «Укротители», «Слон» и «Верблюд».

Например, на шпалере «Верблюд» означенный герой не играет главной роли в сюжете. Здесь вообще нет главных или второстепенных деталей. Шпалера имеет много деталей: некрупные фигурки людей, животных и птиц, архитектурные детали, множество букетов и цветочных гирлянд. Все они рассыпаны по фону благородного темно-желтого цвета. Вместе с тем нет ощущения перегруженности. Лишь на бордюре мотивы располагаются более плотно, изящно перетекая один в другой. Пятна синего и красного на этом фоне сверкают как грани драгоценных камней. Театральность действия подчеркивает неглубокое пространство: все действие происходит на переднем плане. Легкие арки увенчаны трельяжами со спелым виноградом, развеваются от ветра балдахины над тронами, драпировки связывают арки в единое целое. Над ними разбросаны эмблемы, символизирующие музыку, театр, военное искусство.

Все полно движения. Музыканты-итальянцы увлеченно играют, наблюдая, как канатоходец поднимается к вершине арки, лев прыгает вниз по ступеням, пантера слушает музыку, подгребая под себя виноградные гроздья, а верблюд упирается изо всех сил, поглядывая на артистов и отвернувшись от погонщика.

На бордюре появляются фигуры «китайцев» – дань увлечения китайским искусством в Европе в этот период. Подражание китайскому стилю называли «шинуазри», образовывая новое слово от французского «Шин» – Китай. Например, в Бове была выткана целая «Китайская серия».