Заключение

Анализ санкций показывает, что они направлены на ограничение присутствия российских госкомпаний в различных сегментах мирового и, прежде всего, европейского рынка, на долю которого приходится половина внешнеторгового оборота РФ. Опираясь не на рыночную конкуренцию, а на политические и информационные механизмы, западные (прежде всего американские и британские) компании посредством международного лобби получают возможность в перспективе увеличить свою долю в желаемых сегментах рынка Европы. Гражданская война в Украине выступает удобным формальным поводом к действию.

Стремительный рост нефтедобычи и газодобычи внутри США ведёт к глобальному переделу мирового рынка в данном сегменте. В настоящее время разворачивается борьба за рынок Европы.

При сохранении или расширении текущих санкций, можно ожидать уменьшения доли российских компаний на нефтяном (и в перспективе на газовом) рынке Европы и замещение их американскими и британскими компаниями, которые ранее работали на рынок США.

Зависимость России от поставок сырья на рынок ЕС рано или поздно должно было дать о себе знать, соответственно диверсификация рынков сбыта становится приоритетной задачей для экономики РФ, требующей форсированного разрешения.

Полная экономическая изоляция России выглядит сомнительной, ввиду глубокой интеграции мировых капиталов. К примеру, США и ЕС, вводя санкции против «Роснефти» ущемляют интересы британской компании BP, которой принадлежит 19,75% акций компании.

Ограничения поставок российского газа на рынок ЕС, что в настоящее время невозможно, скажется на доходах Bank of New York, которому принадлежит 27% акций «Газпрома». Ситуация аналогична и с другими отраслями. Больше всего страдают от санкций те компании, в которых меньше доля иностранного капитала и выше доля Российской Федерации или её резидентов.

Мировая экономика может пострадать от экономической конфронтации между РФ и ЕС/США.

Россия в числе мировых лидеров по производству нефти и газа и эскалация конфликта с ней может привести к глобальному росту цен на нефть и газ, что может существенно усугубить и без того тяжелое посткризисное экономическое положение развитых капиталистических экономик.

Таким образом, в каком бы ключе не обсуждались вопросы санкций, большинство экономистов указывает на тот факт, что прежние экономические и социальные механизмы не способны обеспечивать дальнейшее развитие экономики России, ее самодостаточность и безопасность.

Возникает необходимость в модернизации, а точнее в совершенствовании этих механизмов развития общества. Призыв сойти с “сырьевой иглы”, не повторять тупиковую траекторию Запада (приоритетное развитие превратного сектора) стал в очередной раз причиной обсуждения курса на реиндустриализацию.

Дискуссия по этим вопросам выдвинула ряд позиций, среди которых позиция профессоров МГУ А.И. Колганова и А.В. Бузгалина, которую они сформулировали еще в 1992 году, представляется как ключевое определение их «амбициозной» стратегии: “экономика для человека”.

В этом смысле модернизация, с одной стороны, трактуется широко, представляет собой исторический процесс освоения наиболее передовых промышленных и информационных технологий, сопровождающих их экономических форм, институтов, элементов культуры и традиций.

С другой стороны, модернизация понимается как «способность общества к ускоренному самосовершенствованию», стратегия опережающего, лидирующего развития, в отличие от предлагаемого курса на реиндустриализацию, который ориентирует на догоняющую траекторию.

Применение санкций против нашей страны создали мотивацию для того, чтобы решить назревавшие десятилетиями задачи создания внутренних механизмов экономического роста. В первую очередь необходимо расширить рублевую зону, и санкции этому активно способствуют. Следует в максимально короткие сроки перейти на расчеты в рублях за поставляемые на экспорт нефть и газ. Это означает, что рубль становится мировой резервной валютой, во всяком случае, на Евразийском континенте, что создаст мощный стимул для расширения финансовых возможностей, монетизации экономики, расширения объема кредитов.

Также целесообразно перейти на внутренние источники кредита, направив их на восстановление своей технологической базы. Таким образом, с уверенностью можно заявить, что применение санкций против России - это стимул экономического развития и активизации научно-технического производственного потенциала страны.

От войны санкций в России, прежде всего, пострадали отдельные лица и крупный бизнес. Компенсировать убытки попавших под санкций компаний в Госдуме предложили за счет бюджета. В середине октября в первом чтении был принят так называемый «закон Ротенберга» (в честь Аркадия Ротенберга, у которого в Италии арестованы активы на 30 миллионов евро). Формально закон "О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" призван защищать российских граждан от неправосудных системных решений иностранных судов. В ноябре Верховный суд дал отрицательный отзыв на законопроект.

Одним из главных последствий санкций стал кризис российской экономики, о котором заговорили в декабре на фоне резкого обесценивания рубля (с сентября по декабрь нацвалюта потеряла более половины стоимости).

К концу года рубль частично отыграл позиции, но экономические прогнозы не улучшились — уже в 2015 году, по словам главы Минэкономразвития Алексея Улюкаева, российскую экономику ждет рецессия. Инфляция ожидается около 7,5%, но ниже уровня 2014 года (9%). При этом в министерстве и Счетной палате сошлись на том, что цены на продовольствие будут расти, а производство увеличиваться не будет. Весь эффект от санкций можно будет оценить лишь в 2016 -2017 годах.