Заключение.

Невозможно описать богатство оттенков тех душевных состояний, которые посещают человека, вполне восходящего к истине. Имеет ли это состояние гносеологическую, научную актуальность? Неопределимость абсолютной истины нисколько не элиминирует ее сверхценность познавательного горизонта всякого возможного опыта и мышления. Кроме того Истина проявляет себя не только в чистом рациональном познании, но так же нравственных поступках как условие возможности учреждения Практическим Разумом своего законодательства, которое совершается из ничего, на основании только бесконечного целеполагания этого Разума безотносительно к конечной адекватности результатов. Именно трансцендентная Истина является источником и одновременно эффектом подлинной трансцендентной любви, совершающейся между монадами как осознание их трансцендентного единства, сообщения и взаимодействия. Полноценное изучение эффектов этого состояния требует от науки снижения статуса научной рациональности с позиций довлеющей методологической парадигмы до инструментального метода, равноправного с художественным методом познания реальности путем интуитивного изображения социально-философский идей, комплиметарных той эпохе, в которой они востребованы, воплощаемых в художественных образах с привлечением фактуры, которая демонстрирует характер, а через него – самый дух тех обстоятельств, который формирует факты этой эпохи. Без понимания идей невозможно понимание логики, которой руководствуется Дух истории, которая есть имманентная логика, иррациональная по своему коренному существу (поскольку основная единица социальной реальности – человек, - есть существо в корне иррациональное) и рациональная по тем инструментам, которыми она пользуется и тем промежуточным целям, которых она достигает ради удовлетворения своих основных, иррациональных интересов, притом испытывающая постоянные напряжения от циклической смены периодов возрождения, кризиса и медленного подспудного роста внутри своей имманентной замкнутости. Воистину это подлинный вечный двигатель, великий аттрактор жизни как таковой, сгустившийся в модусе социальной жизни, жизни человеческой культуры – и постоянно, постоянно ищущий выхода в подлинную трансцендентную реальность, но способный выйти в нее только сердцами отдельных индивидов, возвышающихся до Истины, и пропадающих в ней для власти этого всепорождающего и поглощающего Духа Времени.

Этот Дух жизни непрерывно сталкивается с обстоятельствами как мертвой, неодушевленной с его ныне «просвещенной» точки зрения (хотя в античную эпоху он еще не стеснялся одушевлять все, с чем сталкивался) природы, так и с последствиями собственной деятельности, более разрушительной, чем созидающей, особенно в моменты максимального осознания себя и овладения силами и средствами взращенной им социальной реальности, когда он готов все принести в жертву собственному утверждению – и в первую очередь собственных носителей. Но столкновения эти, являясь для него вызовом, заставляют этих самых носителей постоянно развивать культуру в напряжении творческих сил, преобразующих эти обстоятельства в ресурсы жизни, и осмысляющих их в форме иррационального искусства, которое подобно древнегреческой трагедии облекает в рациональные, определенные формы иррациональный импульс той страсти духа времени, которую он испытывает сталкиваясь с имманентной действительностью и преобразуя ее. Познать характер, направленность и силу этих внутренних движений Времени можно, пытаясь рационально раскладывать его поведение на иррациональный источник и точку приложения, однако на самом деле подлинное познание его возможно тогда, когда мы изучаем именно его носителей – историческую личность, и доступно оно нам именно тогда, когда мы познаем его как Другого – находящего с нами в трансцендентном общении. Почему именно художественная литература? Даже художественная литература, описывающая реальные исторические личности, может быть только отражением действительности, она вторична. Но та литература, которая описывает вымышленную современность, на самом деле изображает именно конкретное содержание социальной реальности и исторического процесса, раскрывая вполне их движущие силы – как имманентные, вечно сущие, так и трансцендентные, раскрывающиеся как уникальное бытие в себе в творчески осмысленной и отображенной идеографической картине событий и поступков людей.

Метод познания эпох по произведениям их великих художников, через герменевтику философского содержания их идей – пожалуй самый совершенный из возможных, хотя и требует от исследователя обладания хорошим художественным вкусом, исследовательской смелости, интуиции и главное – способности лично восходить к истине, к трансцендентной реальности, общаться в ней с предметом своего исследования.

Такой метод не может применяться для всех исследований, он предназначен для поиска новых идей и извлечения целостного смысла в отношении своего предмета, который затем требует рационализации в ряде дополняющих или исключающих друг друга определений. Наличие исключений не должно пугать тех, кто будет развивать результаты подобного исследования – им следует развивать это противоречие как действительное, рассматривая логику противоречащих друг другу положений по отдельности, в исключении друг друга и в синтезе, как в рациональном, то есть в диалектике наподобие гегелевской, либо иррациональном. В действительности практическая применимость оказывается преимущественно за одним из вариантов, либо за несколькими сразу, но в разных областях, отличающихся по условиям и требующих именно такого различия в подходах.

Общий же вывод из аналитики сновидящего сознания состоит в том, что даже человек, не находящийся в состоянии трансцендентного сверхчувственного восприятия, не должен забывать о том, что адекватность его деятельности всегда под угрозой, а сама действительность не тождественная реальности, и поэтому выдавать адекватные результаты имманентной деятельности, в том числе познавательной за истину – есть методологическая ошибка, вне зависимости от степени их очевидности.

Цитируемые труды

Список литературы