3. Начало хирургической деятельности.

Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий по-прежнему чувствовал себя земцем, мужицким лекарем, каковым желал оставаться и впредь. Единственное, что хотелось – это перебраться куда-нибудь на Украину, в родные для них с женой места.

Но произошли события, смешавшие все планы. В начале 1917 года к ним приехала старшая сестра Войно, только что похоронившая в Крыму свою молоденькую дочь, умершую от скоротечной чахотки. На беду она привезла с собой ватное одеяло, под которым лежала ее дочь. Войно-Ясенецкий говорил своей Анне, что в одеяле привезена к ним смерть. Так и случилось: сестра Ани прожила у них всего две недели, и вскоре после ее отъезда обнаружились у Ани явные признаки начинающегося туберкулеза легких.

В ту пору существовало ошибочное мнение, что туберкулез лучше лечится в сухом жарком климате. Распознав у жены признаки легочной болезни, Валентин Феликсович немедленно начал искать в газетах объявления о должности врача в Средней Азии. Ему попалось сообщение о конкурсе, которое дала Ташкентская городская управа. В Ташкент были посланы документы, и скоро доктор медицинских наук Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий получил приглашение занять должность главного врача и хирурга городской ташкентской больницы.

4. Ташкент. Вторая служба Войно-Ясенецкого - служение вера

«Большой переезд – большие надежды. Возможно, в иную эпоху все скромные желания семейства Войно-Ясенецких сбылись бы. Но на российском календаре значился год девятьсот семнадцатый, исторический барометр катастрофически падал, предсказывая долгую и безжалостную непогоду

На огромной площади Средней Азии, с осени 1917 года до конца 1923 года шла непрерывная ожесточенная война…»

Войно-Ясенецкий свои научные труды. Пишет книгу «Очерки гнойной хирургии», идея которой зародилась еще в Переславле. Теперь в Ташкенте, оперируя на больных и на трупах, Войно–Ясенецкий собирал материал для монографии. Книга строилась на сотнях историях болезней, которые Валентин Феликсович диктовал или писал сам.

Осенью 1918 года на всей территории Советского Туркестана насчитывалось всего 250 врачей. Остро не хватало фельдшеров и медицинских сестер. Валентин Феликсович читал курс анатомии в среднемедицинской школе.

В первые месяцы после переезда в Ташкент, Анне Ланской стало намного лучше: температура снизилась, сил прибавилось, но уже с конца 1917 года здоровье ее ухудшалось. Голод и холод были плохими помощниками в лечении. В ноябре 1919 года Анна Ланских умерла.

Смерть Анны творцы легенд считают срединой линией биографии доктора Войно-Ясенецкого, линией перегиба, перелома его судьбы. Отсюда начинается жизнь-легенда, жизнь-миф.

5. Первая ссылка

До известного времени Войно-Ясенецкий жил как бы вне общественной и нравственной атмосферы Ташкента. Но настал день, когда погруженный в науку профессор показал, что он совсем не так слеп, как некоторым представлялось.

В один из первых дней февраля 1921 года Войно-Ясенецкий появился в больничном коридоре в рясе священника с большим крестом на груди. И было это во время гонения на церковь, когда надеть рясу мог либо безумец, либо человек безгранично смелый.

Стать священником в 1921 году значило бросить вызов тому всеобщему страху, в котором затаилась порядочная, но не страдающая избытком мужества часть русской интеллигенции.

Став активно верующим, профессор попадает в конце 1920 года на один из церковных съездов. Речь произнесенная на съезде, произвела большое впечатление на Владыку Иннокентия. После съезда Владыка настоятельно рекомендует доктору стать священником.

Понять, почему Владыка сделал столь странное предложение профессору, нетрудно. Русская Православная Церковь переживала тяжелейший кризис. Поставленная вне закона, постоянно ограбляемая, поносимая в официальном и неофициальном порядке, она день ото дня теряла не только верующих мирян, но и своих собственных служителей.

Несложно понять и положительный ответ профессора. Причина этого профессора-хирурга в том, что это предложение отвечало затаенному до поры до времени желанию Войно-Ясенецкого протестовать. Протестовать не против Советской власти и не против социалистических идей, но против бездушия эпохи, против всеобщего и повального аморализма, который охватил все вокруг.

1922 и начало 1923 года были для христианской церкви в России трагическими. Вступление в силу Декрета об отделении церкви от государства обернулось цепью кровавых столкновений. Репрессии по отношению к верующим и членам притча набирали силу. Не избежал столкновений с властью и Войно-Ясенецкий.

Арест Патриарха Тихона привел к тому, что епархии сдавались по всей Руси без боя. И только в Ташкенте арест Патриарха наткнулся на сопротивление, которого никто не ожидал. В городе, где вчера еще не существовало никакой церковной власти, объявился вдруг местный епископ, сторонник Патриарха. Это был профессор Войно-Ясенецкий, тайно постриженный в монахи и получившим имя Апостола-Евангелиста – врача и художника Луки.

Приняв обет монашества, сорокашестилетний Войно-Ясенецкий навсегда отрезал себе доступ к земным радостям. Случился первый обыск и первый арест.

Оформив Войно-Ясенецкого как политического преступника его отправили в Москву в распоряжение Главного Политического Управления.

Продолжавшийся почти пять месяцев путь из Туркестана в Москву, а оттуда в Восточную Сибирь описан в «Мемуарах» Владыки Луки.

Тюмень, Омск, Новосибирск, Красноярск… На протяжении всего пути приходилось испытывать оскорбления, иногда даже побои. Но он не поддался всем тяготам пересылки, кроме этого умудрялся оказывать посильную помощь больным, встречающимся по дороге.

Конечным пунктом ссылки был город Енисейск. Войно-Ясенецкий начал частную практику, но лечил бесплатно. Операции Луки привели к последствиям самым неожиданным: замечательного хирурга выслали в глухую деревню. Неудовольствие енисейского городского начальства сомкнулось с раздражение местных медиков, у которых Войно-Ясенецкий попросту отбил клиентуру.

Те, кто сослал епископа Луку в глухую деревню, естественно полагали, что, наголодавшись и намучившись, он вернется обратно более покладистым. Для Войно-Ясенецкого трехмесячный искус на Ангаре был только лишним доводом за то, что он прав. Он не собирался отступать от самого себя.

Властями было решено вернуть Луку в Енисейск. Обратный путь был очень тяжелый.