3.2. Проблема отождествления цели и идеала и проблема диспраксиса.

В работе «Специфика утопического сознания и проблема идеала» Е.Л. Черткова указывала в качестве причины возникновения утопизма отождествление цели с идеалом. Разберемся в этом вопросе детально.

Кант выдвинул представление об идеале как о регулятивном, а не конститутивном принципе, как ориентире, недостижимом горизонте и мериле оценки действительного. Применительно к утопическому проекту было бы неверно выражать его мысль формулой Э. Бернштейна «движение - все, цель - ничто», ибо идеал участвует как ценностная компонента в постановке цели. Поскольку в утопическом сознании переживание желаемого идеала отодвигает на задний план трезвую оценку возможного, то цель проекта стремится совпасть с идеалом. Если при проектировании технических систем главную роль, очевидно, всегда играет возможное, то при проектировании социальных систем это далеко не столь очевидно. Дело в том, что законы природы и закономерности функционирования и развития социальных систем имеют разную степень «неумолимости».

Закономерности в социальных системах формально возможно поставить под контроль. Само желание в деле преобразования социального бытия, кажется, способно трансформировать границы возможного, абстрактные возможности превратить в реальные. Хрестоматийный пример: огромное желание еврейского народа сохранить свою идентичность и ряд эффективных мер, продиктованных этим желанием, позволили ему не раствориться среди других народов вопреки массе факторов, способствовавших ассимиляции. Можно сказать, что граница, отделяющая актуально возможное от актуально невозможного в социальном мире проходит по наличным средствам. Отсюда следует проблематичность всех попыток определить сущность утопического проекта через невозможность его реализации, ибо для гносеоутопических проектов пределы возможного относительны к средствам. Поэтому критика Е.Л. Чертковой справедлива лишь для онтоутопических проектов.

Е.Л. Черткова называла перфектибилизмом характерное для многих утопистов (чаще всего имплицитное) представление о достижимости абсолютного идеала. Перфектибилизм чреват так называемым утопизмом. Классическое понимание утопизма сформулировал С.Л. Франк: «Под утопизмом мы разумеем не общую мечту об осуществлении совершенной жизни на земле, свободной от зла и страданий, а более специфический замысел, согласно которому совершенство жизни может - а потому должно быть - как бы автоматически обеспечено неким общественным порядком или организационным устройством»19. И Е.Л. Черткова, и И.Ю. Куляскина сводят критику утопических проектов к критике утопизма, т.е. перфектибилизма. И.Ю. Куляскина писала: «полагание абсолютного идеала в качестве цели в сочетании с формулированием конкретных организационных и материально-технических средств… выступают признаками утопического проекта». Для обозначения разрушительных последствий социальной практики, построенной на предпосылки перфектибилизма, она вводит термин «диспраксис».

Однако, во-первых, перфектибилизм характерен только для онтоутопических проектов. Во-вторых, даже в случае онтоутопии достижение достаточного уровня удовлетворения соответствующей потребности может сделать указанный идеал неактуальным. Онтоутопический идеал недостижим, но некоторая степень приближения к нему может восприниматься как достаточная. Преодоление проблемы диспраксиса в онтоутопическом проекте заключается в преодолении перфектибилизма: необходимо не отождествлять абсолютный идеал с целью проекта, рассматривать его как регулятивный принцип. Напомним, утопический характер онтоутопическому проекту придает сама онтоутопия, понятая как цель. Признание онтоутопии не целью, а идеалом устраняет утопический характер проекта. Поэтому проблема диспраксиса делает неадекватными современности онтоутопические проекты (но не онтоутопии, не связанные с практикой). Однако, поскольку в действительности мы никогда не можем утверждать с достоверностью, что нечто невозможно, но можем говорить лишь о невозможным с точки зрения сегодняшней научной картины мира, то мы можем допустить существование онтоутопических проектов только в том случае, если объектом таких проектов является сам субъект их реализации. Это спекулятивное соображение соответствует эмпирически наблюдаемой современной тенденции развития утопий. Так, И.В. Фролова фиксировала в современном мире ситуацию «полиутопизма»: «Стремиться к созданию идеальной общины, о которой грезили утописты прошлых веков, единого человечьего общежитья, не только наивно, но и чревато вполне предсказуемыми последствиями в виде тоталитаризма. Пусть будет много разных утопий, и каждый выберет себе Утопию по вкусу, и пусть сама жизнь определит, каким из них суждено выжить, а каким – погибнуть»³⁷.

Хотя ко гносеоутопическим проектам понятие диспраксиса прямо не относится, они тоже чреваты разрушительными последствиями, поэтому для них необходимо по-возможности самое серьезное научное обоснование, превращающее их в почти реалистическое социальные проекты. Дело в том, что многие радикальные социальный проекты неизбежно рождаются как гносеоутопии. Мы никогда не можем сказать сразу, какие именно препятствия он встретит при проведении его в жизнь, и каковы средства и субъект его реализации³⁸. Очевидно, что существование предрассудка против утопии мешает трансформации гносеоутопий в реалистические проекты. Гносеоутопии, трансформирующиеся в реалистические проекты, уже существуют в форме т.н. мегаутопий (моноутопий) – экоутопий, практопий и т.п. Например, экоутопии имеют дело с общими для всего человечества ценностями, например, элементарным выживанием, ресурсной безопасностью, сохранением благоприятной природной среды, космической безопасностью.

Хотя во всех предложенных вариантах, за исключением варианта отождествления субъекта и объекта, утопический проект в процессе перевода в практическую плоскость должен терять утопический характер, это не девальвирует важности роли утопического сознания и утопического проекта, ибо и в этих случаях они являются необходимой стадией развития проекта.