История развития «детекции лжи» практика применения полиграфа в различных странах

Согласно одному из существующих определений, ложь — это намеренное искажение истины. В европейской культуре наиболее распространено определение Блаженного Августина: ложь — это сказанное с желанием сказать ложь. По сути, вся человеческая история построена на лжи и обмане. На протяжении всего нашего бытия мы неизменно сталкиваемся с ложью в тех или иных ее проявлениях. Мать в отношениях со своим ребенком иногда прибегает ко лжи, оберегая его от какой-либо негативной информации. Дети повторяют эту заботу уже в обратной последовательности, оберегая покой родителей. Ложь по разным мотивам уживается у нас дома и на работе, в кругу друзей и знакомых. Она присутствует в источниках информации и в общественной жизни. Ее издревле используют правители и политики разных времен и народов – или во благо государства, или в своих личных интересах.

Неискренность, ложь, обман объективно существуют во всех сферах жизнедеятельности человека, будь то в корыстных целях или, так называемая, «ложь во спасение». Но какие бы цели ложь не преследовала, человек всегда стремился познать истину, на протяжении веков отыскивая и совершенствуя приемы ее обнаружения. Одним из таких приемов является психофизиологический метод выявления скрываемой информации, к которому и относятся полиграфные устройства. Суть этого метода очень проста. Тем не менее, чтобы более глубокого его понять, надо заглянуть в глубь исторического зарождения психофизиологического способа «детекции лжи».

Практически во всех цивилизациях были свои собственные уникальные приемы уличения во лжи.

Безжалостный способ дифференциации правды и лжи использовали в древней Спарте. Спартанские юноши, прежде чем попасть в специальные школы, проходили определенный отбор. Юношу ставили на скале над обрывом и спрашивали, боится ли он. Ответ всегда был отрицательный. Но правду ото лжи отличали по цвету его лица. Если юноша краснел, значит, он действительно смелый, если бледнел — то он лгал. Данный тип реакции, по убеждению спартанцев, говорил о том, что юноша в бою не может быть ловким и сообразительным и его сбрасывали со скалы. Многолетние наблюдения помогли спартанцам сделать справедливый вывод: человек, бледнеющий от страха, не может быть хорошим воином.

Юлий Цезарь также определял трусливого воина по бледности его лица во время спровоцированной опасности.

В Древнем Риме наблюдение за изменением цвета лица использовалось при отборе телохранителей. Кандидату задавали провокационные вопросы. Если он краснел, его брали в охрану. Считалось, что если человек краснеет от провокационных вопросов, он не будет участвовать в заговорах.

В ряде африканских племен при определении виновного использовали свой определенный метод. Колдун совершал танец вокруг подозреваемых, тщательно обнюхивая их, и по интенсивности запаха пота делал выводы о виновности лица.

Другое африканское племя использовало бобы «апаку». При выявлении виновного обвиняли того, кто из-за отсутствия слюны съедал меньше всех этих бобов. В основе данного метода лежали наблюдения человека, заметившего, что у виновного страх перед разоблачением вызывает стресс и как следствие – физиологическую реакцию организма, ограничивающую работу слюноотделительных желез, т. е. в период сильного страха во рту прекращается выделение слюны. В этом методе, как и при испытании ядами, так же происходило и установление виновного, и вынесение ему смертельного приговора. Дело в том, что «судебные» бобы в небольших количествах были ядовиты и, съев их только малую дозу, человек умирал от отравления, а большая доза являлась всего лишь превосходным рвотным средством.

В Древнем Китае, в III веке до н. э., широко применялся аналогичный метод детекции лжи, но с использованием рисовой муки. Для оценки состояния подозреваемого в рот ему вкладывалась рисовая мука, и, если через определенное время она оказывалась сухой, то подозреваемого считали виновным. Спустя столетия таким же образом поступали испанцы. Единственное отличие состояло в том, что вместо рисовой муки в рот подозреваемому вкладывали так называемый «судебный ломоть» — кусок сухого хлеба, который он должен был без особого труда разжевать, а затем и проглотить.

Ломтем освященного хлеба или сыра проводили испытания и в средневековой Англии.

Суровый метод, основанный на тех же наблюдениях, основанных на ограничении слюноотделения при волнении, использовали бедуины Аравии. Они предлагали подозреваемому лицу прикоснуться языком к раскаленному железу. Если человек волновался, то во рту пересыхало, язык не смачивался слюной и получал ожоги, указывая тем самым о виновности лица.

Введение в работу полиграфа каждого регистрирующего параметра (канала) также имеет свою историю.

В литературе приводится случай судебного разбирательства по обвинению в убийстве сборщика налогов во времена китайской династии, правившей ранее, чем 2500 лет до н. э. Установление истины древними китайцами основывалось на интуитивном знании и практических наблюдениях о взаимосвязи между эмоциями человека и сопровождающими их объективными физиологическими изменениями, в частности изменениями частоты пульса. Изменения частоты пульса подозреваемого во время дачи им показаний служили для распознания его внутреннего состояния и вынесения на его основе приговора.

Выдающийся ирано-таджикский мыслитель, врач и естествоиспытатель Абу Али ибн Сина (Авиценна, ок. 980-1037) предлагал наблюдать за пульсом подозреваемого при перечислении таких провоцирующих слов, как названия улиц, домов, имен и всего того, что имеет отношение к преступлению. Почувствовав прерывистый пульс, ключевое слово повторялось в сочетании с другими, поскольку пульс мог прерваться случайно, и если вегетативная нервная система давала сбой повторно, то делался вывод о причастности этого человека к злодеянию. Однажды, Авиценна по изменению частоты пульса определил причину общей слабости и «угасания» заболевшего неопределенной болезнью юноши. Он, называя женские имена, заметил учащение пульса у больного на конкретное имя, а при перечислении улиц и имен хозяев домов — установил адрес, послуживший причиной волнений. В качестве лекарства юноше была прописана свадьба.

В арабских странах данный метод часто использовали для выявления неверности жены и установления ее любовника. Методика заключалась в следующем: специально тренированный человек прикладывал палец к артерии и задавал женщине вопросы с именами мужчин, теоретически могущих вступить с ней в интимную связь. Когда произносилось имя любовника, то в результате сильного эмоционального напряжения у нее резко изменялась частота пульса и кровенаполнение артерии, поэтому судили о виновнике. Использованная нашими далекими предками такая методика тестирования впоследствии стала «поисковым методом» и в настоящее время широко используется в практике детекции лжи.

С незапамятных времен для определения виновности лица использовался способ детекции лжи, основанный на увеличении амплитуды неконтролируемого сокращения мышц – треморе (двигательной активности). При допросе подозреваемый должен был держать в руках очень хрупкое яйцо птицы и отвечать на вопросы, касающиеся его причастности к противоправному действию. Человека признавали виновным, если скорлупа яйца лопалась.

Старообрядцы в деревне определяли вора следующим образом: подозреваемые должны были поочередно поцеловать ружье с легким спуском, которое ложилось аккуратно на пень. Когда к стволу прикасался вор, то раздавался выстрел.

В Индии подозреваемому в совершении преступления задавались различные вопросы, состоящие из нейтральных и значимых слов, связанные с обстоятельствами преступления. Подозреваемый должен был отвечать на эти вопросы и одновременно тихо ударять в гонг. Было отмечено, что ответ на значимое слово сопровождается более сильным ударом.

Необходимо отметить, что испытания по установлению истины, пережив века, встречались у самых различных народов, живших в разные времена и вдали друг от друга, вплоть до конца XX столетия.

Американский исследователь из Филадельфии, врач Гарри Райт в своей книге «Свидетель колдовства» описал ряд таких примеров выявления виновных в африканском племени на рубеже 50-х годов XX в.

В одном случае он рассказывает об установлении причастного лица к изнасилованию девочки, где колдун давал подозреваемым команду разжевать, а затем выплюнуть состав из маниоки (неприятно пахнущее крахмалистое вещество). Виновный был разоблачен по полупережеванной кашице из маниоки, которая после сплевывания оставалась сухой. Здесь использовались те же наблюдения, основанные на ограничении слюноотделения при волнении подозреваемого, что и столетия назад в других странах.

Во втором случае Райт наблюдал, как колдун определил виновного по раздавленной в его руках скорлупе. В качестве индикатора эмоциональной напряженности подозреваемого при прохождении этого разбирательства использовались, как и в древности, двигательная активность мышц пальцев его рук и хрупкая скорлупа яйца.

Наглядно в своей книге исследователь описывает и испытание ядом по факту совершенного воровства: «На огонь поставили большой котел с водой. Когда вода закипела, в него положили кору дерева мухонголока, чтобы приготовить отвар для „суда“. В котел добавили красноватого порошка. Образовавшаяся густая жидкость еще кипела, когда в круг вошла цепочка что-то монотонно напевавших женщин. Глухо и ритмично начали бить барабаны. Некоторые из зрителей стали подпрыгивать на месте и что-то кричать друг другу.

…Быстрее всего яд подействовал на вора. Он застонал, упал лицом вниз и начал корчиться на земле. Толпа плясала вокруг, криками выражая свою радость по поводу такого явного „доказательства“ вины. Барабаны били сильней и сильней. Женщины что-то ритмично пели. Люди из толпы стали подходить к котлу и пить отравленную жидкость. Скоро после этого их начинало рвать. Придя в себя, они снова начинали петь и танцевать». В итоге, несмотря на то, что ядовитый отвар пила половина жителей деревни, умерли только двое, на которых указала колдунья.

На основании вышеизложенного мы видим, что человечеству с древнейших времен были известны методы и средства установления истины, доступные в те времена и имеющие широкий ареал распространения. Эти методы и средства достаточно подробно описаны в летописях народов разных стран. Причины их появления в меньшей мере относятся к суевериям или шарлатанству, да и если б они не действовали и не подтверждались на практике, то не смогли бы существовать веками.

В настоящее время ученые, психологи приводят определенные аргументы и научные обоснования этого древнейшего способа получения доказательств виновности или невиновности человека.

Конечно, физические особенности у каждого лица индивидуальны, каждый может переносить боль по-разному и раны могут заживать у каждого человека с неодинаковой скоростью. В некоторых случаях изменения физиологических реакций испытуемых могли быть вызваны не только страхом наказания за совершенные преступления, но и страхом неправильного толкования судьями результатов прохождения испытания. Однако, в основном, учитывая менталитет людей той эпохи, их глубокую религиозность, веру в сверхъестественные силы, обвиняемый был абсолютно уверен, что судит сам Всевышний, который все видит и от которого нельзя что-либо утаить. Поэтому невиновный не опасался кары с его стороны и ритуал «Суда Божьего» воздействовал на него сравнительно спокойно и умеренно, а вот виновный, наоборот, пытаясь изо всех сил скрыть содеянное, ждал неминуемой «кары небесной», испытывая при этом сильнейший эмоциональный стресс.

Этими психологическими особенностями, стрессовым состоянием виновного человека и можно объяснить результаты всех выше перечисленных испытаний.

Например, в условиях судебного поединка, вероятнее всего, страх перед неминуемым наказанием у причастного к преступлению человека преломлял восприятие и оценку окружающей обстановки, а, следовательно, вызывал ошибки в его поведении и действиях, что способствовало победе другой стороны. Противник же знал о своей невиновности и верил, что «Бог его не оставит», а это, даже слабому противнику, предавало уверенности и силы.

Во время испытания холодной водой при погружении в воду (при признании виновным утонувшего) тот же страх вызывал у неправдивого лица конвульсивные движения, барахтанье, что вызывало наибольшую потребность организма в кислороде, от нехватки которого он и тонул. Невиновный, наоборот – вел себя спокойно, сравнительно ровно дышал, расходование кислорода было меньше, и он мог больше продержаться без воздуха (отметим, что датчики дыхания в современных полиграфах – один из самых информативных параметров).

Испытание водой, когда признавался виновным всплывший, можно объяснить тем же принципом – невиновный отдавался воле Божьей и смиренно шел на дно, не принимая никаких действий со своей стороны, надеясь только на Бога. Поэтому он больше выдерживал без воздуха и больше времени оставался под водой (в любом случае, при ордалии обоих обычно всегда страховали веревкой, чтобы потом спасти утопшего). Человек, причастный к преступлению, был уверен в неотвратимости наказания, кислорода при погружении вводу ему не хватало, он паниковал и сразу всплывал на поверхность.

При испытании ядами, как правило, считалось, что яд подействует только на виновного, во что верили и человек, действительно совершивший преступление, и невинно обвиненный. Поэтому самовнушение, психическая сопротивляемость действию яда первого и второго была совершенно различной, что и играло роль на «вынесение приговора».

Такая же психическая сопротивляемость присутствовала и при испытании посредством огня, раскаленного железа, кипящей воды и т. п.

Кроме этого, переживаемый виновным страх приводил к изменениям его физиологических функций: приостанавливал слюноотделение, вызывал дрожь в теле, холодный пот, увеличивал частоту сердечных и легочных сокращений, что непосредственно отражалось и влияло прямым образом на результаты всех перечисленных испытаний.

Создание методов выявления скрываемой информации как раз и были основаны на знаниях о реальном механизме психофизиологических реакций в современном представлении, в основе которого находится объективно существующий психофизиологический феномен взаимосвязи между эмоциями человека и сопровождающими их объективными физиологическими изменениями, которые не поддаются сознательному, волевому контролю.

Всем знакомы такие ощущения, когда от страха, волнения бледнеет или краснеет лицо, пересыхает в горле, замирает сердце, перехватывает или учащается дыхание, поднимаются волосы на коже, и она покрывается «мурашками», на лбу или висках выступает пот, появляется дрожь губ, пальцев рук, коленей, происходят изменения в голосе (меняется тембр, начинается заикание, вообще бывает трудно вымолвить слово), увеличивается нистагма глазных яблок.

До сих пор в народе существуют такие высказывания, как «у страха глаза велики», «от волнения пересохло горло», «чтоб мне подавиться, если я лгу», «врет и не краснеет», «от ужаса волосы встали дыбом», «от страха замерло сердце» или «…сперло дыхание», «…ноги стали ватными», «…мурашки поползли по телу». Данные выражения указывают на то, что некоторые эмоциональные состояния человека (страх, волнение и т. д.) достигают высшего уровня эмоциональной напряженности – психологического стресса – и сопровождаются выраженными физиологическими изменениями, которые сознательно контролировать практически невозможно или сделать это бывает крайне затруднительно.

Здесь уместно вспомнить строки из «Книги занимательных историй» сирийского писателя и ученого Абуль-Фараджа (литературное имя Григорий Иоанн Бар-Эбрей, 1226–1286). Он обобщил эллинскую, персидскую и еврейскую мудрость. В его книге, ссылаясь на Аристотеля, написано: «С того момента, как жизненная сила души нашла свое отражение в теле, душа и тело сроднились между собой. Они взаимно влияют друг на друга. Особенно влияет душа на тело в минуты гнева, страсти и печали. Те чувства, которые утаивает душа, тело выражает открыто».

Анализируя описанные выше методы и средства, можно сделать вывод о том, что во все времена лица, выявляющие виновного, прибегали к контролю показателей отдельных физиологических процессов (потоотделения, слюноотделения, сердцебиения, двигательной активности рук и др.). Для этого требовалось наличие достаточно чувствительных регистраторов физиологических изменений в организме человека при прохождении им испытания. Роль таких регистраторов и выполняли горсть рисовой муки, гонг, яйцо с хрупкой скорлупой, пальцы лекаря, нос колдуна или что-либо иное. Очевидно, что данные методы и средства базировались на эмпирических наблюдениях и интуитивном знании психологии и физиологии человека.

Из выше перечисленного становится более понятна суть психофизиологического метода обнаружения у человека скрываемой информации. Этот метод основан на методическом принципе, который заключается в соединении скрытых процессов, протекающих в психике человека, находящегося в ситуации специально организованного наблюдения за ним, с быстротекущими, секундными изменениями некоторых физиологических процессов, регистрируемых с помощью каких-либо вспомогательных средств.

Только в начале XVIII в. были заложены естественнонаучные и теоретические предпосылки по использованию психофизиологических методов при проверке достоверности сведений, даваемых проверяемым лицом. Одной из первых научных публикаций, которые были посвящены указанной проблематике, считается трактат английского романиста, журналиста и памфлетиста Даниэля Дефо (Daniel Defoe, 1660–1731) (рис. 6), автора знаменитого романа о приключениях Робинзона Крузо, «Эффективный проект непосредственного предупреждения уличных ограблений и пресечения всяких иных беспорядков по ночам» (An Effectual Scheme for the Immediate Preventing of Street Robberies and Suppressing all Other Disorders of the Night), опубликованный в 1730 году.

Д. Дефо одним из первых европейцев предложил осуществлять контроль за изменениями частоты пульса человека в целях борьбы с преступностью. В своем трактате он писал, что «у вора существует дрожь (тремор) в крови, которая, если ею заняться, разоблачит его».

С конца XVIII в. наблюдается бурное развитие общей и, особенно, прикладной психологии. Если первоначально получением и анализом эмпирических знаний о человеке занимались философы и писатели, то с начала XIX в. к этой проблеме подключились и врачи. В это время появляются первые работы по использованию психологических знаний в уголовном судопроизводстве, в которых рассматривались психологические аспекты личности преступника, предпринимались попытки использовать данные психологии в раскрытии и расследовании преступлений (К. Экартсгаузен, И. Гофбауэр, И. Фредрейх и др.).

В процессе развития психофизиологических методов для идентификации лжи обращается внимание на ассоциативный эксперимент.

Ассоциативный эксперимент (англ. association experiment) — это эксперимент, основанный на вербальных ассоциациях опрашиваемых. В психологическом словаре ассоциативный эксперимент определяется как особый метод исследования мотивации личности.

Выделяют несколько типов ассоциативных экспериментов, самые известные их которых: свободный и направленный.

Свободный ассоциативный эксперимент – это эксперимент, в котором предлагают отвечать словом-реакцией, первым пришедшим в голову при предъявлении слова-стимула, ничем не ограничивая ни формальные, ни семантические особенности слова-реакции.

Направленный ассоциативный эксперимент – это эксперимент, в котором задают дополнительные инструкции (например, отвечать только прилагательным) и некоторым образом ограничивают выбор предполагаемой реакции.

Общим для всех видов ассоциативного эксперимента является то, что в качестве критерия оценки результатов используется время ассоциативной реакции и характер (смысловое содержание) этой реакции.

Свободный ассоциативный эксперимент является одним из старейших и популярнейших методов экспериментальной психологии и психодиагностики. Первым, кто провел данный эксперимент на практике, был английский исследователь, географ, антрополог и психолог сэр Фрэнсис Гальтон (Francis Galton, 1822–1911).

В конце 70-х годов XIX в. Гальтон для проведения своих опытов приготовил список из 75-ти слов, каждое из которых было написано на отдельном листе бумаги. Через неделю, рассматривая каждое слово по одному, он фиксировал с помощью хронометра время возникновения двух ассоциаций, вызванных каждым словом. Большинство ассоциаций состояли из одного слова, но некоторые слова вызывали образы или мысленные картины, требующие многословного описания.

Метод, разработанный Гальтоном для изучения ассоциаций, впоследствии имел большое значение для науки. Фактически словесно-ассоциативный тест Гальтона стал первым научным опытом в области изучения ассоциаций.

Ф. Гальтон имел чрезвычайно широкий круг интересов: путешествия, этнография и география человека; метеорология; изучал наследственность человека, талант и способности, разработал методику генеалогического анализа (изучения родословных); впервые использовал метод исследования близнецов в биологии и в психологии («близнецовый анализ»); первым применил статистический анализ в биологии человека и психологии; был одним из основоположников экспериментальной психологии, является инициатором введения в психологию тестовых испытаний, при этом ввел в применении к психологии сам термин «тест» (от англ. test – испытание, проба); впервые на основе эволюционного учения систематизировал идеи, относящиеся к сфере евгеники — учении об улучшении наследственности человека, и также ввел термин «евгеника»; разработал антропометрию – исследование человека путем измерения его внешних анатомических признаков, многие приборы, сконструированные им для измерения сенсорных реакций, с незначительными модификациями используются психологами и физиологами до настоящего времени; предоставил научное обоснование для использования отпечатков пальцев в криминалистике и в 1985 году добился введения в Англии дактилоскопии в качестве метода регистрации уголовных преступников (метод дактилоскопии разработан в 1860-х годах англичанином У. Д. Гершелем, служившим в Индии, в 1880 году его потенциальное использование в судебной практике впервые предложил доктор Г. Фаулдс, но не было уверенности в том, что папиллярные рисунки кожи ладоней рук человека индивидуальны).

В 1879 году под руководством немецкого физиолога, психолога, философа и языковеда Вильгельма Максимилиана Вундта (Wilhelm Maximilian Wundt, 1832–1920) (рис. 8) в городе Лейпциге была создана первая в мире экспериментальная психологическая лаборатория, впоследствии преобразованная в институт, который долгие годы был важнейшим международным центром и единственной в своем роде школой экспериментальной психологии для исследователей из многих стран Европы и Америки (рис. 9).

В созданной лаборатории изучались ощущения, время реакции на различные раздражители, ассоциации, внимание, простейшие чувства человека. Эксперименты Вундта были хорошо запланированы и проведены на высоком научном уровне с использованием новой техники измерения времени реакции. Вунд упростил структуру опыта Гальтона, ограничив реакцию ассоциации испытуемого только одним словом и применив в своих исследованиях хроноскоп Гиппа (Hipp Chronoscope). Хроноскоп Гиппа – это механизм, приводимый в движение гирей. Он состоял из двух циферблатов: верхний показывал тысячные доли секунды, нижний — десятые (рис. 10). Со словом-раздражителем одновременно запускался хроноскоп, а испытуемый должен был вместе с ответным словом нажать на ключ, при этом стрелки останавливались и фиксировали время реакции.

Данный метод можно сравнить с рассмотренным ранее методом выявления лжи в древней Индии, когда на слова-раздражители обвиняемые должны были ударять в гонг, роль которого в этом случае выполнял хроноскоп.

Дальнейшее развитие этого метода получило в работах немецкого психолога, создателя и основного теоретика гештальтпсихологии, экспериментатора-исследователя в области психологии зрительного восприятия, автора концепции продуктивного мышления Макса Вертгеймера (Max Wertheimer, 1880–1943) (рис. 11).

Макс Вертгеймер в 1904 году получил степень доктора философии, защитив в Вюрцбургском университете диссертацию, подготовленную под руководством О. Кюльпе. Темой его диссертации было детектирование вины преступника в ходе следствия по методу ассоциативной связи слов. Вертгеймер утверждал, что психофизиологические изменения в организме испытуемого могут быть надежной формой определения следов преступлений в памяти человека. В ходе проводимых им экспериментов было установлено, что время реакций на слова-раздражители, непосредственно связанные с аффективным событием, отличаются от времени ре- акций на слова-раздражители, так сказать, нейтральные, не связанные с этим событием. Эти наблюдения делали возможным выявлять лиц, имеющих в своем сознании аффективные следы, связанные с преступлением (детали, обстоятельства совершенного деяния), среди других лиц, не имеющих к данному преступлению отношения и не испытывающих подобных переживаний относительно деталей и обстоятельств его совершения.

Макс Вертгеймер в Физиологическом Институте в Праге в 1904 году первый выступил с идеей по применению технических средств различной физиологической регистрации для определения вины подозреваемых в преступлении, упомянув исследования А. Моссо и Ч. Ломброзо (опередив в этом на несколько недель К. Юнга).

Швейцарский психиатр, основоположник одного из направлений глубинной психологии, аналитической психологии Карл Густав Юнг (Carl Gus- tav Jung, 1876–1961) (рис. 12) стал использовать метод свободных ассоциаций для установления мотивации личности, как только его коллега рассказал ему об ассоциативных экспериментах В. Вундта. Он также усовершенствовал методику Гальтона для своих исследований, проводимых с помощью словесных ассоциаций. При словесно-ассоциативном тесте у Юнга испытуемый должен был на каждое зачитываемое друг за другом слово сказать первое, что придет в голову. Фиксировалось при этом не только время реакции, но и изменение частоты дыхания, электропроводность кожи и другие параметры, которые могли бы свидетельствовать об эмоциональной реакции испытуемого. Выводы о существовании определенных подсознательных эмоциональных проблем, связанных со стимульным словом или с возможной реакцией, делались в случае, если реакция на то или иное слово-раздражитель требовала слишком много времени, приводя к изменению ритма дыхания или сопротивления кожи. Результаты психологических исследований с гальванометром и пневмографом были опубликованы в 1907 году (Brain, 30, 1907, 153–218). Часть полиграммы одного такого исследования из данной публикации, где записаны кривые с использованием гальванометра и пневмографа, показывающие эмоциональное возбуждение испытуемого на определенные слова-ассоциации, приведена ниже на рисунке (рис. 13).

Используя словесно-ассоциативный тест в качестве «детектора лжи» Юнг даже успешно изобличил двух преступников, обвиняемых в воровстве.

Пример использования ассоциативного метода при раскрытии преступления ярко передан в художественной форме известным чешским писателем Карлом Чапеком в рассказе «Эксперимент доктора Роуса».

В сюжете рассказа профессор Гарвардского университета Роусс публично демонстрирует высшим чиновникам, руководителям полиции и юстиции, юристам, ученым, представителям печати и другим собравшимся эксперимент, в ходе которого применяет метод, чтобы проникнуть «В глу- бины вашего сознания». Для этой цели ему приводят слесаря Ченека Суханека, подозреваемого в убийстве владельца такси Иозефа Чепелки, про- павшего две недели назад. Машина пропавшего была обнаружена в сарае Суханека со следами крови на рулевом колесе и под сидением шофера. Сам Суханек пояснял, что авто купил у самого Чепелки, а во всем ином упорно запирался. Отвечать профессору Суханек согласился только после угроз начальника полиции.

Вот как описывается сам эксперимент. Профессор обращается к Суханеку: «…Я не буду вас допрашивать. Я только буду произносить слова, а вы должны в ответ говорить первое слово, которое вам придет в голову. Понятно? Итак

— Стакан, — повторил профессор Роусс.

• Пиво, — проворчал Суханек.

• Вот это другое дело, — сказала знаменитость. — Теперь отлично. Суханек подозрительно покосился на него. Не ловушка ли вся эта затея?

• Улица, — продолжал профессор.

• Телеги, — нехотя, отозвался Суханек.

• Надо побыстрей. Домик.

• Поле.

• Токарный станок.

• Латунь.

• Очень хорошо.

Суханек, видимо, уже ничего не имел против такой игры.

• Мамаша.

• Тетка.

• Собака.

• Конура.

• Солдат.

• Артиллерист.

Перекличка становится все быстрее. Суханека это забавляло. Похоже на игру в карты, и о чем только не вспомнишь!

• Дорога, — бросил ему Ч.-Д. Роусс в стремительном темпе.

• Шоссе.

• Прага.

• Бероун.

• Спрятать.

• Зарыть.

• Чистка.

• Пятна.

• Тряпка.

• Мешок.

• Лопата.

• Сад.

• Яма.

• Забор.

• Труп. Молчание.

• Труп! – настойчиво повторил профессор.

• Вы зарыли его под забором. Так?

• Ничего подобного я не говорил! – воскликнул Суханек.

• Вы зарыли его под забором у себя в саду, – решительно повторил Роусс.

• Вы убили Чепелку по дороге в Бероун и вытерли кровь в машине мешком…»

В итоге профессор Роусс оказался во всем прав. Труп Чепелки, обернутый в заляпанный кровью мешок, был зарыт под забором в саду у Суханека.

Этот ассоциативный эксперимент в определенной степени можно рассматривать как психологический «детектор лжи».

Метод свободных ассоциаций для определения индивидуальных особенностей личности использовал и немецко-американский психолог, ученик В. Вундта, один из основоположников индустриальной психологии в Америке, автор первых работ по определению профессиональной пригодности Гуго Мюнстерберг (Hugo Munsterberg, 1863–1916) (рис. 14). Г. Мюнстерберг в 1908 году выступил с заявлением о более широком внедрении экспериментально-психологических методов в судопроизводство, в частности, о применении приборов, измеряющих различные физиологические реакции человека для выявления лжи в свидетельских показаниях.

В конце XIX – начале XX в. успехи экспериментальной психологии способствовали акцентированию внимания на изучении психологии свидетельских показаний, судебной и следственной работе, психологических основ отбора и обучения юристов, разработке и применении методов психологической диагностики.

При рассмотрении методов инструментальной диагностики (детекции) лжи первоначально необходимо отметить выдающего французского физиолога, изобретателя Марея.

Этьенн-Жюль Марей (Etienne-Jules Marey, 1830–1904) (рис. 15) является одним из основоположников современной физиологии кровообращения, кардиологии, фотографии (изобрел ряд приборов для фотографирования движений, в 1895 году снял летящую пчелу с выдержкой в 1/25 000 долю секунды).

В 1860-х годах Марей разрабатывает графический метод регистрации физиологических функций, сконструировав для этого специальные приборы, которые автоматически записывали движения животных и их органов. Марей сконструировал пневматическую капсулу (барабанчик), известную, как капсула (барабанчик) Марея, усовершенствовал кардиограф для графической регистрации деятельности сердца, сфигмограф – для пульса и др. С помощью новых методов уточнил характеристику двигательных функций организма (например, мышечной работы при ходьбе, беге).

Толчком для развития технических средств в области инструментальных психофизиологических исследований можно считать научные изыскания итальянского физиолога А. Моссо (рис. 16).

Анжело Моссо (Angelo Mosso, 1846–1910) изучал медицину в Турине, Флоренции, Лейпциге и Париже, в 1876 году стал в Турине профессором фармакологии, а в 1880 году – физиологии. Его главные заслуги касаются экспериментальной физиологии. В 1875 году он проводил исследования о влиянии изменения величины эмоционального напряжения испытуемого на его физиологические показатели. Во время одного из экспериментов в клинике А. Моссо наблюдал, как у пациентки внезапно, без каких-либо видимых причин, возросли пульсации. Как выяснилось впоследствии, это было вызвано попавшим в ее поле зрения человеческим черепом, который находился на полке напротив нее. Увидев его среди книг, она была напугана, так как этот череп напомнил ей о ее болезни.

Материалы этих экспериментов были опубликованы в монографии «Страх». В результате проведенных исследований им было установлено, что существует зависимость между артериальным давлением и частотой пульса человека и изменениями его эмоционального состояния, в частности страха. Выполненные эксперименты привели А. Моссо к выводу о том, что «если страх является существенным компонентом лжи, то такой страх может быть выделен». А. Моссо в своих исследованиях основывался на работах Гиппократа, который умел различать до 60-ти оттенков в работе сердца в зависимости от эмоционального состояния человека.

Идеи А. Моссо повлекли за собой психофизиологические исследования, направленные на обнаружение возможно скрываемой человеком информации, с применением технических приспособлений.

В конце XIX в. итальянский врач-психиатр и криминалист Чезаре Ломброзо (Cesare Lombroso, 1835–1909) (рис. 17) впервые начал использовать физиологию для выявления лжи.

Ч. Ломброзо родился в Венеции, с 1862 года был профессором Павийско- го университета, с 1896 года профессором Туринского университета. Он является родоначальником антропологического направления в криминологии и уголовном праве.

В 1895 году Чезаре Ломброзо опубликовал книгу «Преступный человек» (L’Homme Criminel), в которой впервые изложил положительные результаты применения прибора гидросфигмографа (от греч. Hydro – вода, sphygmos – пульс и grapho – писать, изображать) в работе сыскной полиции. Прибор регистрировал изменения объема ладони, опущенной в емкость с водой, связанные с изменениями артериального давления человека при допросе лиц, подозреваемых в преступлении. В книге описан случай, когда при помощи гидросфигмографа во время проверки подозреваемого не было обнаружено заметных изменений в артериальном давлении при вопросах об ограблении, но было отмечено падение давления на 14 mmHg, когда речь зашла о хищении паспортов. Опираясь на эти данные Ч. Ломброзо, как выяснилось позднее, правильно установил, что подозреваемый непричастен к ограблению, в ходе которого было похищено 20 000 франков, но виновен в краже паспортов и прочих документов.

В 1902 году, участвуя в расследовании изнасилования и убийства шестилетней девочки, Ч. Ломброзо с использованием своего плетизмографа вновь доказал, что подозреваемый по этому делу, некто Тосетти, не виновен в преступлении. Именно при помощи инструментальных методик Ч. Ломброзо обнаружил незначительные изменения в пульсе, когда Тосетти делал в уме математические вычисления, однако, когда ему предъявлялись изображения израненных детей, регистрируемая запись пульса не показала никаких внезапных изменений, в том числе – и на фотографию убитой девочки.

Расследование этого факта изнасилования показательно тем, что инструментальный психофизиологический метод установления истины в отношении подозреваемого лица явился первым известным применением в суде, завершившимся оправдательным исходом. При дальнейшем судебном разбирательстве невиновность последнего была подтверждена другими доказательствами. Тем самым было доказано, что наблюдение за физиологическими реакциями человека может способствовать не только изобличению подозреваемого в преступлении, но и, что не менее важно, снятию с него необоснованного подозрения.

Плетизмограф (от греч. Plethysmus – увеличение и grapho – писать, изображать) – аппарат для графического определения колебаний объема различных частей тела в зависимости, главным образом, от их кровенаполнения. Чем больше эмоциональное напряжение, тем больше крови протекает через кровеносные сосуды и тем более выражено изменение объема части тела.

Для наглядности ниже приведен рисунок плетизмографа (рис. 18) с описанием принципа его работы.

Рис. 18. Плетизмограф

Плетизмограф: 1 — стеклянный цилиндр; 2 — трубка для соединения цилиндра с резервуаром для воды; 3 — резервуар для воды; 4 — верхнее отверстие цилиндра; 5 — нижнее отверстие цилиндра; 6 — резиновая манжета-рукав; 7 — трубка для соединения цилиндра с капсулой Марея (пневматическим прибором для графической регистрации движений человека и животных или их органов, применяемым при физиологических исследованиях); 8 — капсула Марея с записывающим пером; 9 — барабан кимографа; 10 — плетизмографическая кривая.

Обычно на барабан кимографа помещали закопченную ленту – полосу специальной бумаги, пропущенной через дымящее пламя до полного ее покрытия слоем сажи. Во время исследования острый кончик писчика двигался по цилиндрической поверхности вращающего барабана, снимая слой сажи и вычерчивая тем самым кривую линию. По окончании исследования бумагу с полученной кривой обрабатывали раствором шеллака, после чего ее могли хранить длительное время. Данному способу с закопченной лентой определенное время отдавали предпочтение перед системой с пером, которое писало чернилами, так как в первом варианте писчик был легче и быстрей реагировал на механические сигналы в системе. Применялись и многие другие системы записи на кимографе.

Следующий вклад в метод детекции лжи c использованием технических средств внес профессор австрийского университета в Граце итальянец Витторио Бенусси (Vittorio Benussi, 1878–1927) (рис. 25).

В марте 1913 г. Бенусси выступил с докладом на второй встрече Итальянского психологического общества в Риме (the Italian Society for Psychology in Rome), где отразил возможность установления обмана почти со 100-процентной точностью при помощи регистрации дыхания. В. Бенусси использовал при проведении допросов подозреваемых пневмограф Марея (от греч. pneuma – дыхание и grapho – писать) – прибор для измерения амплитуды и частоты дыхания, состоящий из надувной камеры-пояса, обернутой вокруг груди и соединенной с манометром и записывающим устройством (при вдохе пояс растягивался, и воздух из него выжимался через трубку, двигая перо самописца) (рис. 26). В своих исследованиях динамики процесса дыхания Бенусси пришел к выводу, что частота, глубина дыхательных циклов и отношение продолжительно- сти вдоха к продолжительности выдоха меняется, когда обследуемый лжет (большую часть исследовательской работы Бенусси провел в Австрии, в Университете Грац). По некоторым источникам Бенусси в дополнение к дыханию одновременно проводил регистрацию частоты пульса и изменений артериального давления крови (регистрация изменений артериального давления осуществлялась на тот период времени путем отдельных замеров, а непрерывная регистрация деятельности сердца стала возможна позже благодаря Д. Ларсону).

Вместе с европейскими учеными, работавшими над проблемой применения инструментальной психофизиологической диагностики в раскрытии преступлений, аналогичные исследования вели их американские коллеги. Повышение точности инструментальной диагностики шло как по пути совершенствования уже отработанных ранее методик, так и с использованием новых.

Профессор Гарвардского университета (Президент Американской Психологической Ассоциации и Американской Философской Ассоциации) Гуго Мюнстерберг, о котором говорилось ранее, много писал по таким темам, как профилактика преступности, использование гипноза в практике допроса подозреваемых, психологическое тестирование с целью опре- деления виновности. В 1908 году Мюнстерберг опубликовал книгу о психологии свидетельских показаний под названием

«Со свидетельского места» (On the Witness Stand), где предложил в целях обнаружения изменений в эмоциональном состоянии подозреваемого или ответчика проводить исследования с регистрацией трех физиологических характеристик: дыхания, давления крови и сердечной деятельности, кожно-гальванической реакции – КГР (одна из разновидностей электродермальной активности, или электрической активности кожи, и показатель электропроводимости кожи). Для измерения КГР Мюнстерберг использовал гальванометр (гальвано – от фамилии ученого Гальвани и - греч metreo – измеряю) – прибор для измерения силы гальванического или вообще электрического тока, основанный на наблюдении магнитных действий, производимых этим током.

В 1791 году итальянский врач, анатом, физиолог и физик, один из основателей электрофизиологии и учения об электричестве, основоположник экспериментальной электрофизиологии Луиджи Гальвани (Luigi Galvani, 1737–1798) опубликовал «Трактат о силах электричества при мышечном движении» по результатам своих исследований, проводимых с 1780 года. За 11 лет им было поставлено огромное количество экспериментов, в ходе которых он первым наблюдал «животное электричество». 26 сентября 1786 г., препарируя в своей небольшой лаборатории лягушку, Л. Гальвани случайно заметил, что разрезанная ножка лягушки сокращается под действием скальпеля, заряженного электричеством, тем самым он открыл наличие постоянного (гальванического тока) в тканях животных.

В 1797 году открытие Л. Гальвани подтвердил немецкий натуралист, физик, метеоролог, географ, ботаник, зоолог, путешественник Фридрих Вильгельм Генрих Александр Фрайгерр фон Гумбольдт (Friedrich Wilhelm Heinrich Alexander Freiherr von Humboldt, 1769–1859). А. Гумбольдт обнародовал свои исследования над животным электричеством под заглавием «Опыты над раздраженными мускульными и нервными волокнами» (нем. Versuche über die gereizte Muskel- und Nervenfaser. Berlin, 1797).

В 1830–1840 годах итальянский физик и физиолог Карло Маттеуччи (Carlo Matteucci, 1811–1868) показал, что в мышце всегда может быть отмечен электрический ток, который течет от ее неповрежденной поверхности к поперечному разрезу.

В 1842 году немецкий физиолог, швейцарец по происхождению, философ Эмиль Генрих Дюбуа-Реймон (Emil du Bois-Reymond, 1818–1896) опубликовал результаты своей первой работы по изучению животного электричества и защитил докторскую диссертацию на тему о познаниях древних об электрических рыбах. Его основные исследования были посвящены изучению «животного электричества». Дюбуа-Реймон первым обратил внимание на потенциалы кожи. Он показал на изолированной коже лягушки, что ее электробиотоки по своей величине превосходят даже нервные и мышечные.

В 1879 году французский специалист по электротерапии, врач Мари Габриэль Ромэн Вигуру (R. Vigouroux, 1831–1911) раскрыл феномен, известный в настоящее время как кожно-гальванический рефлекс. Свое эмпирическое исследование электрических изменений в человеческой коже Р. Вигуру описал в 1879 году в своей статье «Sur le role de la resistance electrique des tissues dans l'electro-diagnostic» (Comptes Rendus Societe de Biologie, 31, 336–339).

В 1888 году российский физиолог грузин И. Р. Тарханов открывает изменение электрических явлений в коже человека при раздражении органов чувств и различных формах психической деятельности.

В этом же году французский врач Чезаре Фере (C. S. Fere) обнаружил, что при пропускании слабого тока через предплечье происходят изменения в электрическом сопротивлении кожи.

Эти открытия легли в основу двух главных методов регистрации КГР – по Тарханову (измерение электрических потенциалов самой кожи) и по Фере (измерение электрического сопротивления кожи), которые, как оказалось позже, дают неодинаковые результаты.

В 1906 году швейцарский психиатр К. Г. Юнг (C. G. Jung) в книге «Изучения и анализ слов» (Studies in Word Analysis) описывает использование гальванометра в психоаналитическом исследовании. К. Юнг ввел термин «кожно-гальваническая реакция» (КГР). В КГР Юнг видел объек- тивное физиологическое «окно» в бессознательные процессы.

В 1909 году, швейцарский невролог и психиатр Отто Верагут (Otto Veraguth, 1870–1944), фактически повторивший опыты Фере, предложил новое название для данного свойства кожи – «психогальванический рефлекс», под которым оно известно и сегодня.

Исследования в данной области проводили и многие другие ученые.

Работы Мюнстерберга послужили тому, что газета «Нью-Йорк таймс» в 1911 году писала: «Скоро не будет никаких присяжных заседателей, никаких орд детективов и свидетелей, никаких исков, встречных исков и адвокатов. Эти атрибуты в наших судах будут ненужными. Государство просто заставит всех подозреваемых пройти проверку на научных аппаратах и, так как эти аппараты невозможно подтолкнуть к ошибке или к ложным показаниям, их доказательства будут иметь значение для установления вины или невиновности» («Electric Machines», New York Times, 10 September 1911, 6).

Реальный вклад в становление инструментального психофизиологического метода установления истины внес один из студентов Гуго Мюнстерберга – Уильям Марстон.

Американский психолог, юрист, изобретатель Уильям Моултон Марстон (William Moulton Marston, 1893–1947) (рис. 27) разработал метод диагностики лжи при помощи измерения кровяного давления («blood pressure deception test»).

У. Марстон в 1915 году получил степень бакалавра в Гарварде, в 1918 году диплом юриста и в 1921 году защитил докторскую диссертацию на тему: «Симптомы обмана по систолическому давлению крови и составная часть психического состояния» (Systolic blood pressure symptoms of deception and constituent mental states). С 1915 года в Гарвардской психологической лаборатории У. Марстон в качестве аспиранта под руководством Г. Мюнстерберга проводил ряд научных исследований, в ходе которых при помощи сфигмоманометра и стетоскопа регистрировал систолическое кровяное давление, задавая вопросы на значимые (релевантные) и нейтральные темы. Регистрацию полученных показателей У. Марстон проводил от руки, рисуя кривую, служащую затем для интерпретации при оценке наличия лжи.

Разработанная Марстоном методика для психофизиологического тестирования была известна впоследствии как методика проверочных и нейтральных вопросов (relevant and irrelevant question technique).

Во время Первой мировой войны группа психологов, в которую входил и У. Марстон, сформированная научно-исследовательским комитетом Соединенных Штатов с целью оценки методов «детекции лжи» для возможного использования в контрразведке, после многих проведенных экспериментов констатировала, что тест диагностики лжи при помощи измерения кровяного давления («blood pressure deception test») превосходит все другие методы и может обнаружить ложь испытуемого с точностью до 97 %. Научно-исследовательский комитет рекомендовал контрразведке Соединенных Штатов назначить У. Марстона специальным агентом Министерства обороны США и внедрить в свою деятельность его метод.

В 1917–1918-х годах Марстон, используя свой метод, оказывает помощь контрразведке Соединенных Штатов, где впервые метод детекции лжи используется по выявлению шпионов. Так, например, ему была поставлена задача по определению лица, причастного к краже из сейфа американского высокопоставленного военного чиновника чрезвычайно важных секретных документов. По результатам обследования около 70-ти подозреваемых, специалисты указали на одного из них, который был взят под наблюдение и потом задержан по дороге из Вашингтона в Нью-Йорк-Сити в момент переда- чи секретной документации кайзеровскому агенту.

Несмотря на положительные результаты используемого метода детекции лжи, с учетом быстрого окончания войны, Министерство обороны США оставило его на тот период времени без особого внимания.

В 1923 году У. Марстон при помощи своего метода определения лжи в суде по делу «Соединенные Штаты против Фрая» пытался доказать невиновность подозреваемого Джеймса Фрая в убийстве. Но суд первой инстанции не принял изменения артериального давления подозреваемого при прохождении им психологического испытания в качестве доказательства. В окружном Апелляционном суде, куда обратился осужденный по этому делу Фрай, также не признали такое доказательство допустимым ввиду его неприемлемости научной средой. Апелляционный суд, подтвердив правильность решения суда первой инстанции, постановил: «…Мы считаем, что тест проверки правдивости показаний с помощью систолического давления крови еще не занял такого положения и не нашел такого научного признания со стороны авторитетов в области физиологии и психологии, которые позволили бы суду обоснованно принять экспертные показания…». Таким образом, судом был сформулирован стандарт, получивший название «Frye rule», т. е. дело Фрая является примером судебного прецедента. Этот принцип был принят федеральными судами, когда они не принимали результаты психофизиологических исследований с применением полиграфа в качестве доказательств.

В деле Фрая (Frye Case) было установлено, что 25 ноября 1920 г. в вечернее время молодой чернокожий мужчина застрелил доктора Роберта В. Брауна (Dr. Robert W. Brown), находящегося на работе в своем офисе в Вашингтоне округа Колумбия. Свидетелем происшествия оказался коллега по работе, который бросился вдогонку за стрелявшим лицом, но после произведенных выстрелов с его стороны, прекратил преследование.

21 августа 1921 г. за вооруженное ограбление был задержан Джеймс Фрай (James Frye), который в ходе проведенного допроса признался также в убийстве доктора Брауна. Однако в дальнейшем Фрай отказался от своих признательных показаний. По наиболее распространенной версии Фрай признался в убийстве по совету одного лица, который сообщил, что если он это сделает, то семья погибшего поделится частью причитающейся ей компенсации. Впоследствии, подговоривший Фрая человек сам признался в убийстве и Фрай был освобожден после нескольких лет заключения.

Незадолго до судебного разбирательства для подтверждения не- виновности Фрая его адвокат обратился к Марстону, и 10 июня 1922 г. Фрай был подвергнут проверке при помощи метода измерения кровяного давления. Марстон после данной проверки подтвердил его непричастность к факту убийства Брауна, но суд первой инстанции, начавшийся 17 июля 1922 г. и длившийся четыре дня, не разрешил стороне защиты допросить перед жюри присяжных заседателей Марстона и также запретил проведение повторного исследования в судебном заседании. Тем не менее, в процессе обсуждения в суде этого вопроса членам жюри стали известны результаты проведенного исследования, что наверняка отразилось на их вердикте. После трехчасового совещания присяжные заседатели признали подсудимого виновным в убийстве, но не первой степени, что требовало бы смертной казни, а в убийстве второй степени, что повлекло к пожизненному заключению, сохранив тем самым жизнь Фраю.

Апелляционный суд округа Колумбия в 1923 году поддержал решение судьи об исключении результатов исследования, проведенных Марстоном в отношении подсудимого Фрая.

В 1920-х годах У. Марстон в целях совершенствования своего метода стал также применять кардиопневмополиграф. На фотографии 1938 года Марстон в лаборатории Колумбийского университета (Columbia University) использует уже более совершенный прибор, где осуществляется регистрация нескольких физиологических показателей (рис. 28).

В 1938 году в прессе появляются статьи с фото, где У. Марстон использует «детектор лжи» для определения супружеской верности (рис. 29).

В этом же году был описан первый случай, когда «детектор лжи» применялся для экспертизы товара при рекламе лезвий бритвы «Gillette» (рис. 30). У. Марстон принял предложение рекламного агентства из города Детройт выступить в поддержку лезвий бритвы «Gillette». В рекламе, под названием «Новые факты о бритье, выявленные детектором лжи», Марстон организовал тестирование группы людей, испытавших «Gillette» и ряд других брэндов данного продукта, после которого утверждал, что подавляющее большинство обследованных мужчин предпочитали «Gillette».

Помимо реального вклада в становление инструментального психофизиологического метода установления истины, У. Марстон известен тем, что назвал применявшийся в этих целях прибор «детектором лжи». Сам термин «детекция лжи» вошел в широкий оборот под влиянием его научно- популярной книги «Тест детектора лжи», появившейся в продаже в 1938 году (Marston, William Moulton, The Lie Detector test, New York: Richard R. Smith, 1938).

В проводимых исследованиях Марстону активно помогала его жена психолог Элизабет «Сейди» Холлоуэй Марстон (Elizabeth «Sadie» Holloway Marston, 1893–1993) (рис. 31), которая и подсказала идею измерения кровяного давления для диагностики лжи, говоря о том, что когда она злится или волнуется, то у нее поднимается кровяное давление. Чуть позже в экспериментах участвовала также одна из студенток Марстона — Оливия Ричард Бирн (Olive Richard Byrne), ставшая в последующем его другой неофициальной женой (стр. 32). Элизабет и Оливия иногда проводили исследования самостоятельно в отсутствие Марстона, являясь, тем самым, первыми женщинами, работающими в данной области.

Уильям Моултон Марстон кроме исследований в области детекции лжи написал много разных статей и несколько популярных книг. В 1928 году он опубликовал книгу «Эмоции обыкновенных людей» (Emotions of Normal People), где изложил модель DISC. Базовый принцип этой типологии личности был известен со времен Гиппократа, но Марстон на его основе создал рабочий инструмент влияния на людей, легко применимый в бизнесе.

Также на основе проведенных исследований (в том числе своей любвеобильности) Марстон создает теорию феминизма. Он делает выводы, что женщины в основной своей массе честнее мужчин и, как правило, лучше справляются с возложенными на них обязанностями.

В 1919 году Марстон женится на Элизабет Холлоуэй, невероятно умной и всегда его вдохновляющей женщине (рис. 33). Несмотря на то, что в тот период времени для женщины было трудно получить диплом, Элизабет имела их целых три: в 1915 году получила степень бакалавра в области психологии, в 1918 году окончила юридический факультет в Бостонском университете, после замужества продолжила учебу и получила степень магистра в области психологии. В конце 1920-х годов Марстон приводит в дом свою бывшую студентку Оливию Бирн, которую Элизабет хорошо принимает. Обе женщины рожают от Марстона по двое детей: Пита и Оливию Энн – Элизабет; Оливию и Денни – Бирн (рис. 34). Марстон вместе с Элизабет усыновляет детей Оливии, и они проживают все вместе одной дружной семьей.

В журнале «Circle» под названием «Не смейтесь над комиксами», Марстон рассказал о том, какой огромный обучающий потенциал заложен в комиксах. Это интервью заинтересовало издателя комиксов Макса Гейнса (Max Gaines), который заказал Марстону придумать героя комикса. Элизабет же рекомендовала ему взять в качестве супергероя – женщину. Так Марстон, используя псевдоним Чарльз Моултон (Charles Moulton), создал персонаж комиксов «Чудо-Женщина» (Wonder Woman), ставшей одной из самых популярных комиксных героинь в истории индустрии. Прообразом Чудо-женщины послужили Элизабет и Оливия.

Марстон наделил свою «суперменшу» такими качествами, как нежность, покорность, миролюбие – с одной стороны, и силой супермена, очарованием и красотой – с другой. Чудо-Женщина предстает в виде американского полицейского, борющегося с преступниками, использующего свои чары, чтобы вынудить злодеев говорить правду. В комиксах используется и прообраз полиграфа. Основным атрибутом героини являлось лассо Правды, что-то наподобие «магического детектора лжи» (рис. 36).

Первое появление Чудо-Женщины состоялось в декабре 1941 г. в журнале «All Star Comics» (рис. 37), а в январе 1942 г. – в «Sensation Comics». Спустя шесть месяцев у Чудо-Женщины появилась собственная серия комиксов.

Элизабет после смерти Марстона продолжала работать до 1958 года (до 65 лет), поддерживая Оливию и всех их детей, дав им достойное образование. Она продолжала жить вместе с Оливией, пока та не скончалась в конце 1980-х годов. Сама Элизабет умерла в 1993 году в возрасте 100 лет.

Экспериментальные работы У. Марстона в области инструментальной «детекции лжи» привлекли внимание Августа Воллмера.

Август Воллмер (August Vollmer, 1876–1955) (рис. 39) в то время был руководителем полиции в американском городе Беркли (г. Беркли находится в штате Калифорния на северо-восточном побережье залива Сан-Франциско). Он пользовался глубоким уважением среди своих подчиненных и сограждан, являлся новатором в правоохранительной деятельности, организовав работу департамента полиции таким образом, что он стал служить моделью полицейского профессионализма. Воллмер стоял у истоков организации профессиональной полицейской подготовки в США, прочувствовав на себе, так как практически был сам неграмотным, необходимость быть профессионально подготовленным к службе в полиции и, тем более, управленческой деятельности. В своих служебных распоряжениях, основанных на общих стандартах, он устанавливал конкретные требования к кандидатам на службу в правоохранительные органы о наличии у них определенной образовательной степени и рекомендовал офицерам полиции, занимающим начальствующие должности, получать высшее образование. По инициативе Воллмера в 1916 году в г. Беркли на базе Калифорнийского университета была создана первая в США школа полиции.

А. Воллмер неустанно боролся за улучшение образовательного уровня сотрудников полиции, отделение политики от полицейской работы, принятие отпечатков пальцев, создание криминалистических лабораторий и использование науки в расследовании преступлений.

Хотелось бы особенно отметить, что прогресс в истории происходит именно благодаря таким личностям, как Воллмер. Было бы неплохо, чтобы многие из современных руководителей следовали хоть малому примеру подобных людей.

Август Воллмер возглавлял полицию г. Беркли с 1905 года и был для горожан настоящим героем (еще до своего избрания он сумел предотвратить железнодорожную катастрофу, взобравшись на движущийся поезд и остановив его до столкновения с пассажирским экспрессом). Как и подобает сыну немецких иммигрантов (его родители иммигрировали из Германии в Новый Орлеан), Воллмер верил в порядок и дисциплину. Кроме этого он служил в армии морским пехотинцем и участвовал в Испано-американской войне, поэтому его убежденность в превосходстве военной системы над любой другой была незыблемой. Воллмер задумал реформировать полицию своего города так, чтобы в ней не осталось места ни взяткам, ни незаконным арестам, ни незаконным насильственным действиям со стороны полицейских. Он наказывал сотрудников полиции за грубое обращение с гражданами, выгонял коррупционеров, принимал в полицию лишь людей, закончивших колледж, которых заставил впоследствии постоянно упражняться в стрельбе из табельного оружия и учить законы. Воллмер усовершенствовал патрульную службу, выдав патрульным велосипеды, а затем и автомобили. Через несколько лет полиция Беркли была самой профессиональной, самой вежливой в США. После отставки в 1932 году Воллмер начал преподавать в Университете Калифорнии, что позволило ему обзавестись учениками и последователями. В последующие годы опыт Воллмера и знания его учеников оказались востребованными на самом высоком уровне по всей Америке. В 1949 году Воллмер издает книгу под названием «Преступник» (the Criminal), явившейся кульминацией его исследований в этой области. Он был плодовитым корреспондентом, поддерживающим связь с сотнями людей во всем мире. В начале 1950-х, кроме болезни рака гортани, у него также проявляются симптомы начальной стадии болезни Паркинсона. В возрасте 79 лет, 4 ноября 1955 г., Август Воллмер, отказавшись быть прикованным к постели, уходит из жизни, застрелившись из своего служебного револьвера. Этот удивительный человек во время своих последних дней завещал свое тело медицинскому центру Калифорнийского университета, в виду чего не было ни похорон, ни поминальной службы. Свои книги им были пожертвованы Департаменту полиции, а личные бумаги – Библиотеке «Бэнкрофт».

В 1921 году Августу Воллмеру один из его сотрудников Джон Ларсон показал газету со статьей У. Марстона, в которой тот описывал свои работы по определению лжи путем измерения кровяного давления. Воллмер, заинтересованный этими работами, попросил Ларсона разработать прибор для выявления лжи в системе правоохранительных органов.

Джон Ларсон (John Larson, 1892–1965) (рис. 40), уроженец города Шелберн канадской провинции Новая Шотландия, изучил в Бостонском университете биологию, а в 1915 году получил степень магистра, защитив диссертацию по идентификации отпечатков пальцев. Интерес к судебной медицине привел его в Калифорнийский университет города Беркли, где в 1919 году ему была присвоена степень доктора в области физиологии. С 1919 года, еще будучи студентом-медиком этого университета, Ларсон стал работать в полиции Беркли. В полицию он пошел после прочитанного в университетской газете объявления, которое разместил Воллмер, приглашая студентов совместить учебу с работой в полиции, и был одним из первых «университетских полицейских Воллмера». В 1921 году (после прочитанной статьи Марстона и предложения Воллмера) Дж. Ларсон в течение нескольких недель сконструировал первый прообраз современного профессионального полиграфа, пригодный для расследования преступлений.

Ларсон назвал свое устройство «полиграф» (polygraph), позаимствовав это название у Джона Хавкинса (John Hawkins), придумавшего этот термин в 1804 году для изобретенной им машины, которая создавала точные копии рукописных текстов. В этой «копировальной» машине также использовались самописцы (рис. 41). Данным аппаратом пользовались в XIX веке многие, включая Томаса Джефферсона, третьего президента США и автора Декларации независиимости. Но именно Джону Ларсону принадлежит первенство в приложении слова «полиграф» к прибору для определения лжи.

Несмотря на свою прогрессивность, полиграф Ларсона был тогда еще далек от современных полиграфов. Прибор, окутанный массой различных проводов, шлангов и стеклянных трубок, выглядел громоздким и был пять футов (152,4 см) длиной, два с половиной фута (76,2 см) в высоту и весил тридцать фунтов (12,3 кг). Он разбирался при перемещении с одного места на другое, но для его настройки и подготовки к работе требовалось затратить около одного часа времени. Устройство Ларсона измеряло и записывало у испытуемого кровяное давление, сердечные сокращения, частоту пульса и изменения в дыхании, которые регистрировались иглой, вычерчивающей линии на поверхности закопченной бумаги, намотанной на два вертикальных деревянных валика (рис. 42).

Ларсон использовал несколько моделей приборов, две из которых, в ходе проведения своих экспериментов по выявлению лжи, были им уничтожены. Эти приборы изготаливал Эрл Брайант (Earl Bryant) по заказу доктора Роберта Геселла (Dr. Robert Gesell) из Калифорнийского университета, отделения психологии.

Первые тестирования на своем полиграфе Ларсон проводил по фактам ряда краж из пансиона университетского городка в г. Беркли, где в течение нескольких месяцев пропадало личное имущество студенток: одежда, заказные письма, деньги, драгоценности.

Для тестирования он разработал список вопросов, на которые нужно было отвечать только «да» или «нет». Первоначальные вопросы были на нейтральную тему для определения обычной реакции организма, а затем следовали вопросы, касающиеся совершенных краж.

Вот как выглядел данный тест Ларсона:

• Вам нравится колледж?

• Вы заинтересованы в прохождении этого теста?

• Сколько будет 30 x 40?

• Вы напуганы?

• Вы получите высшее образование в этом году?

• Вы танцуете?

• Интересуетесь ли Вы математикой?

• Вы крали деньги?

• Тест показывает, что Вы их украли. Вы их потратили?

• Вы знаете, где украденные деньги?

• Вы взяли деньги, в то время когда остальные были на обеде?

• Вы брали кольцо мисс Тейлор?

• Вы знаете, кто взял деньги мисс Бенедикт?

• Вы знаете, кто взял футляр мисс Шрадер?

• Вы врете каждый раз, чтобы выгородить себя или других?

• Вы часто говорите во сне, когда волнуетесь?

• В течение прошлых нескольких ночей Вы не припомните, когда Вы, возможно, говорили во сне?

• В данный момент, не желаете ли Вы изменить любое из Ваших утверждений относительно воровства?

Первой тестируемой была студентка-первокурсница Маргарет Тейлор (Margaret Taylor), являвшаяся одной из потерпевших (у нее пропало бриллиантовое кольцо). Далее проверялись еще одна заявительница и три подозреваемых девушки, одну из которых признали виновной. Сама же Маргарет Тейлор после этого знакомства с Ларсоном стала вскоре его женой, что широко обсуждалось вместе с полиграфом в прессе. Так на первой полосе газеты «The San Francisco Examiner» писали заголовки: «Изобретатель детектора лжи заманивает невесту в ловушку» (рис. 43).

Летом 1921 года Ларсон протестировал на своем полиграфе Уильма Хайтауэра (William Hightower), обвиняемого в убийстве священника в Сан-Франциско, подтвердив его виновность. Результаты данного тестирования также широко освещались в печати.

Всего только с 1921 по 1923 годы Ларсоном было обследовано с использованием полиграфа 861 человек и установлено более 200 виновных лиц.

В 1923 году Джон Ларсон ушел из полиции и был принят на работу в Чикаго в качестве криминолога в Департаменте социального обеспечения штата Иллинойс, где применял полиграф в отношении несовершеннолетних правонарушителей. В это время он продолжил свое медицинское образование в медицинском колледже Руш (Rush Medical College).

В 1929 году Ларсон работает в качестве преподавателя в Университет Айовы, а с 1930 года вновь возвращается в Чикаго и занимает должность главного психиатра в федеральной тюрьме штата Иллинойс.

Джон Ларсон умер в возрасте 72 лет от сердечного приступа в Нэшвилле (Nashville) (штат Теннесси).

Изобретение Ларсона превзошло методику Марстона по четырем направлениям. Во-первых, оно фиксировало физиологические реакции в виде вычерчивающихся кривых во время опроса, в отличие от метода Марстона, который сначала задавал вопросы, а затем измерял кровяное давление. Во-вторых, устройство Ларсона можно было настроить с целью контроля таких переменных, как кровяное давление и повышенное нервное состояние испытуемого. В-третьих, прибор производил реальные и постоянные записи результатов тестов, которые могли быть впоследствии проанализированы другими экспертами. И, наконец, в-четвертых, полиграф мог записывать изменения дыхания.

Впоследствии, модифицированный прибор Дж. Ларсена с названием «кардио-пневмо-полиграф» стал первым серийным полиграфом, производимым американской фирмой «С. Н. Stocking» и был наиболее распространенным в США до 1945 года. Полиграф, изобретенный Дж. Ларсеном, официально был признан одним из важнейших изобретений человечества и занесен в список 325-ти наиболее значимых изобретений всех времен Альманаха Британской энциклопедии за 2003 год.

Дж. Ларсен написал ряд книг и много статей по детекции лжи. Последняя его книга, в которой он подвел итог по данной тематике, вышла в 1957 году (Larson, John and R. F. Borkenstein, Academy Lectures on Lie Detection, Springfield, IL: Charles C. Thomas, 1957).

В 1922 году в отдел полиции г. Беркли пришел 17- летний Леонард Килер (Leonard Keeler, 1903–1949) (рис. 44), сын известного в г. Беркли поэта и друга Воллмера – Чарльза Килера (Charles Keeler). Л. Килер устроился работать помощником в фотолаборатории департамента полиции, где, познакомившись с Ларсоном, стал его ассистентом. В 1925 году Л. Килер уже сам внес два существенных усовершенствования в полиграф Ларсона: металлический сильфон для высококачественной регистрации изменений в кровяном давлении, пульсе, и дыхании, и кимограф, который позволил полиграммной бумаге двигаться под пишущими перьями полиграфа с постоянной скоростью.

В 1928 году Л. Килер закончил Стэнфордский университет. Во время учебы в Стэнфорде он впервые применил так называемый стим-тест с использованием карточного фокуса, предназначенного для убеждения подозреваемого в том, что его игральная карта будет угадана при помощи полиграфа. При демонстрации этого теста произошло знакомство Килера с сокурсницей психологом Кэтрин (Кей) Эпплгейт (Katherine Applegate), ставшей потом его женой. Они поженились в 1930 году в Чикаго, куда он переехал вслед за своим шефом Августом Воллмером. В Чикаго Килер работает в криминалистической лаборатории Северо-западного университета, первой судебной лаборатории в США, и с 1936 года является ее руководителем до 1938 года (до своего ухода в бизнес). Кэтрин, в свою очередь, становится первой в Америке женщиной графологом (впоследствии Кэтрин разводится с Килером, а в 1944 году трагически умирает).

Полиграф Л. Килера, на который он получил впоследствии патент, используется им в своей лаборатории. К 1935 году Килер обследовал около двух тысяч подозреваемых в совершении преступлений, разработал методику тестирования на полиграфе – методика скрываемой информации (concealed information technique) и тест «пика напряжения» (Peak of Tension Test), а в 1938 году основал первую школу по подготовке специалистов полиграфа и фирму для выпуска этих приборов (г. Чикаго, США). В этому же году полиграф Килера был закуплен департаментами полиции в городах: Чикаго, Канзас-Сити (штат Миссури), Вичита (штат Канзас), Восточный Кливленд, Цинциннати, Буффало, Индианаполис, Толедо, Эванстон, Беркли. Он также использовался полицией в штатах Индиана, Мичиган, Род-Айленд, Пенсильвания.

В 1949 году Леонард Килер скончался от инсульта в возрасте 45 лет.

Диагностическая аппаратура с того времени принципиально не изменилась: конструируются электронные приборы, отличающиеся между собой лишь техническими подробностями. Им же впервые была введена пяти канальная регистрация физиологических показателей. На различных этапах совершенствования Килеровского полиграфа отдельные ученые пытались регистрировать до 19-ти показателей (дыхание, тремор, частоту пульса, артериальное давление, кожное сопротивление, миограмма, оксигемограмма, окулограмма, температура тела и др.). И, тем не менее, на конечном этапе современный полиграф регистрирует только от пяти до десяти показателей, причем, пять из них были введены впервые Килером, и уже дальнейшее развитие полиграфа шло по пути повышения точности регистрируемых показателей и разработке новых методов тестирования.

Если Ломброзо можно считать создателем первого прообраза полиграфа, то Килер – создатель современного полиграфа.

Тем не менее, это не умаляет заслуги других лиц, внесших свой вклад в развитие данного направления.

По этому поводу У. Марстон в своей книге (Marston, 1938) подчеркнул, что комбинации созданных за последнее время различных устройств в целях детекции лжи могут быть инновационными, но ни одна из частей этих детекторов новой не была. В основе же способа обнаружения лжи лежит не само непосредственно техническое устройство, а методика опроса в соединении с техническим устройством.

В этой же книге Дж. Ларсон написал введение, где также подтвердил ключевое значение процедуры опроса и непосредственно важность постановки вопросов и слов, используемых в ней.

Среди американских исследователей того времени необходимо отметить основателя факультета Психологии в Университете Фордхэм (Fordham) (Нью-Йорк) Уолтера Саммерса (Walter G. Summers, 1889–1938). В 1936 году сообщалось, что он провел более 6000 лабораторных экспериментов и около 50 исследований по фактическим делам, связанным с определением виновности или невиновности подозреваемых в преступлениях.

У. Саммерс для установления истины применял прибор, являющийся разновидностью гальванометра, – патометр (pathometer), именуемый также психогальванометром (psychogalvanometer), который регистрировал изменения электрической активности кожи исследуемого лица при возникновении у него ассоциаций на определенные слова-раздражители (рис. 46).

Д. Саммерс совместил метод гальванометрических измерений со специальной методикой опроса, характерными чертами которой являлась особая последовательность нейтральных вопросов и вопросов, касающихся непосредственно обстоятельств дела, так называемых – значимых (проверочных). Нейтральные и значимые вопросы должны были повторяться не менее трех раз.

По утверждению Д. Саммерса его метод устанавливал виновность в непосредственном совершении преступлений с точностью до 98 %, с еще большей точностью – соучастие в преступлении, а невиновность – со 100 % точностью.

Кроме патометра появляются и другие похожие приборы с разными названиями – психограф (psychograph), дермомограф (dermohmograph), брилограф (brilograf) и т. д., которые фигурируют наряду с полиграфом при проведении различных исследований и мероприятий в разных публикациях того времени, как в желтой прессе, так и в научных изданиях (журналах Popular Mechanics, Science Illustrated, Mechanix Illustrated и др.) (рис. 47).

Имеются случаи использования таких приборов и в суде. Например, в еженедельном американском журнале «TIME» от 10 января и 28 февраля 1944 г. сообщалось, что в Бруклинском суде жюри присяжных заседателей признало виновным некоего Мюррея Гольдмана (Murray Goldman) в попытке изнасилования г-жи Эдны Хэнкок (Edna Hancock), но «детектор лжи» оправдал подозреваемого. Для «детекции лжи» приглашался психолог с психогальванометром. Впоследствии Хенкок была разоблачена в лжесвидетельстве и призналась в этом. Благодаря психогальванометру Гольдман избежал десятилетнего заключения и был отпущен на свободу, а г-жа Хэнкок задержана.

В 1945 году американец Джон Рейд (John Reid, 1910–1982) (рис. 48), юрист по образованию (один из самых известных в мире полиграфологов и специалистов по проведению допросов, автор ряда всемирно известных учебников по данным дисциплинам), обобщив опыт предшественников, создал полиграф, который кроме кровяного давления, пульса, дыхания и сопротивления кожи регистрировал тремор мышц ног и предплечья, при помощи сенсоров движений, вмонтированных под подлокотниками и сиденьем полиграфного кресла. В 1947 году Джон Рейд разработал методику контрольных вопросов (control question technique), включив контрольный вопрос в существующую методику проверочных и нейтральных вопросов. Рейд считается «отцом контрольных вопросов» (вопросов сравнения), хотя и до него практически всеми специалистами в области «детекции лжи» использовались, так называемые, вопросы сравнения в той или иной форме. Например, еще Ч. Ломброзо подозреваемому в ограблении, имевшем место в поезде, используя гидросфигмограф, задавал вопросы, как по краже 20 000 франков, похищенных при этом ограблении у пассажиров, так и по краже паспортов и других документов, после чего сравнивал полученные реакции на каждый из этих вопросов и делал соответствующие выводы.

Огромный вклад в развитие психофизиологической «детекции лжи» внес Клив Бакстер (Cleve Backster) (рис. 49), которому принадлежат многие открытия и нововведения в области полиграфологии. В частности, он в 1960 году создал метод сравнения зон (Zone Comparison Technique) и является автором первой в мире системы цифровой оценки полиграмм. Метод сравнения зон и система цифровой оценки полиграмм стали стандартом в области «детекции лжи» во всем мире.

Мировую известность К. Бакстеру принесла теория психической жизни растений, которая стала возможной именно благодаря полиграфу. Согласно данной теории растения способны реагировать электрическими импульсами на события в окружающей среде. Второго февраля 1966 г. Бакстер провел свой первый эксперимент с драценой – растением, похожим на пальму. Подсоединив к растению полиграф (модель 22600 производства Stoelting Instrument Company) Бакстер обнаружил, что растение способно реагировать на угрозу (прижигание листьев и т. п.) и даже улавливать угрожающие мысли находящего рядом человека. После этого он провел множество таких опытов и всякий раз обнаруживал тоже самое. Более того, листья реагировали на угрозу даже в том случае, когда были оторваны от растения.

В 2003 году в США вышла из печати книга «Первичное восприятие. Биокоммуникация с растениями, продуктами питания и человеческими клетками» (Primary Perception. Biocommunication with Plants, Living Foods, and Human Cells), которая стала итоговым трудом исследований Клива Бакстера в области биокоммуникации (рис. 50).

В России, а затем и в СССР использование инструментального психофизиологического метода установления истины имело свои особенности.

Русские юристы и криминалисты обратили внимание на проблему применения психологических знаний в уголовном судопроизводстве во второй половине XIX века. В этот период времени на эту тему появляются первые работы:

«Уголовное право» Б. Л. Спасовича (1863), «Очерки судебной психологии» А. А. Фрезе (1874) и т. д.

Нельзя обойти вниманием и художественные произведения известных писателей Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова, А. М. Горького, А. Н. Толстого и других, в которых часто встречается психологический анализ совершенных преступлений.

На рубеже XIX–XX веков в России резко увеличиваются публикации и исследования в данной области.

В 1888 году выдающийся физиолог, академик, ученик И. М. Сеченова, исследователь центральной нервной системы Иван Рамазович (Романович) Тарханов (Тархнишвили, Тархан-Моурави, 1846–1908) (рис. 51) установил зависимость между электрической активностью кожи и изменением эмоционального состояния человека, особенно после пережитого аффекта, и невозможностью волевыми усилиями ее изменить, о чем он докладывает 22 апреля 1889 г. на заседании Петербургского общества психиатров и невропатологов: «...течение, хотя бы и мимолетное, почти всех форм нервной деятельности, начиная от простейших чувств, ощущений и кончая умственными операциями и волевыми разрядами, сопровождается усиленной деятельностью кожных желез человека». Это была одна из первых попыток русских ученых использовать технические устройства для регистрации физиологических реакций обследуемого лица при возникающей у него эмоциональной напряженности.

В 1902 году появляется первая работа физиолога, медика-психиатра, невропатолога, психолога, основоположника рефлексологии и патопсихологического направления в России, академика Владимира Михайловича Бехтерева (1857–1927) (рис. 52), связанная с экспериментальным психологическим исследованием эмоций, памяти и ассоциаций преступника, с целью выявления его «притворства», получившая продолжение в других трудах автора. Так, в 1912 году в работе «Объективно-психологический метод в применении к изучению преступности» академик говорил следующее о разработанном им методе: «Объективно-психологический метод изучает преступление как человеческое деяние во всей совокупности обусловивших его влияний, общих и частных, внешних и индивидуальных, отдаленных и близких, которые воздействовали как на данное преступление, так и на саму личность». В. М. Бехтерев утверждал, что все психические процессы сопровождаются рефлекторными двигательными и вегетативными реакциями, которые доступны наблюдению и регистрации.

Опыт западных и русских ученых в области применения инструментальных психофизиологических методов в раскрытии преступлений не обошел своим вниманием и ученых Советского Союза. Работы в этом направлении в СССР стали проводиться в 20-е годы XX в. В практике появляются многочисленные исследования по изучению психологии преступни- ков и заключенных, быта преступного мира, закономерностей формирования свидетельских показаний и причин возникновения в них ошибок, по теории и методике судебно-психологической экспертизы (А. Е. Брусиловским, Я. А. Канторовичем, А. С. Тагером и др.). В основе этих работ лежали труды института по изучения мозга и психической деятельности, под руководством В. М. Бехтерева, судебно-психологические труды о процессах памяти и внимания А. Ф. Кони.

Активную работу в данной области проводил Александр Романович Лурия (1902–1977) (рис. 53) – один из крупнейших психологов советского периода, действительный член АПН РСФСР (1947), АПН СССР (1968), доктор психологических и медицинских наук, профессор, один из основателей нейропсихологии.

В 1923 году в Москве, в институте психологии, он провел серию исследований по выявлению ложных ответов у людей, причастных к совершению различных видов преступлений. Исследование состояло из двух частей:

1. выявление информативных признаков предлагаемых методик;

2. проверка в реальных условиях раскрытия преступлений.

Испытуемым была предложена следующая фабула преступления: «В помещение церкви, взломав оконное стекло, незаметно пробрался вор, который прошел в алтарь и, когда стало совсем тихо, стал осторожно собирать ценные вещи и складывать их в мешок. Он взял золотой крест, золоченые подсвечники, рясы от икон и много других ценных вещей. Забрав все это и завязав мешок, преступник осторожно скрылся тем же путем, как и пришел».

После этого испытуемым давалось задание скрыть ин- формацию о совершенном преступлении. Во время обследования им предлагалось ответить на список из 70-ти слов, из которых десять являлись значимыми (алтарь, крест, мешок, золото, икона и т. д.). Испытуемый должен был отвечать любым схожим по смыслу словом, при этом нажимая на определенную кнопку. Было установлено, что у обследуемых, не знавших фабулу преступления, время нажатия кнопки на предъявление значимых вопросов практически не отличалось от времени на нейтральные вопросы, а во второй группе оно значительно возрастало.

С 1927 года аналогичные исследования А. Р. Лурия стал проводить с подозреваемыми в убийстве в созданной лаборатории экспериментальной психологии при Московской губернской прокуратуре. Целью исследования было выяснение, действительно ли можно объективным путем установить наличие в памяти преступника аффективных следов, оставшихся от преступления, и отличить причастного к преступлению человека от непричастного. Общеизвестно, что преступления, особенно тяжкие, принадлежат к числу аффективных событий и поэтому оставляют следы в памяти человека, пережившего преступление, которые отсутствуют у лиц, непричастных к нему. В своих исследованиях он опирался на достижения отечественной медицины и физиологии, в частности, на учение о высшей нервной деятельности, разработанное И. М. Сеченовым и И. П. Павловым, которые в своих трудах неоднократно подчеркивали взаимосвязь между психической и физиологической деятельностью организма, а также на разработанный на западе, метод «ассоциативного эксперимента», в дополнение к которому ученый предложил записывать на приборе быстроту реакций испытуемого на значимые слова, имеющие отношение к обстоятельствам преступления (рис. 54). Всего было обследовано около 50-ти человек. У всех подозреваемых время нажатия на кнопку при предъявлении значимых вопросов увеличивалось до 24-х процентов.

По результатам своих исследований А. Р. Лурия констатировал, что «экспериментально-психологический метод обнаружения причастности (к преступлению) следует в будущем рассматривать как одну из серьезнейших возможностей применения объективных методов в криминалистике».

Исследования А. Р. Лурия имели большой научный и практический интерес за рубежом. В США даже была издана его книга. К сожалению, ученые, отражая веяния советской власти, негативно отнеслись к работе А. Р. Лурия.

В 1932 году Дэрроу усовершенствовал эту методику, повысив информативность двигательных реакций.

Однако возможность использования психофизиологических методов при раскрытии преступлений подвергалась резкой критике со стороны специалистов Министерства Юстиции СССР и Прокуратуры СССР. Эта критика проводилась под жестким контролем со стороны Генерального Прокурора страны Андрея Януаровича Вышинского. Результатом такой государственной точки зрения, основанной на идеологических и конъюнктурных соображениях, явилось то, что в СССР к 938 году все исследования в области инструментальной «детекции лжи» прекратились по инициативе высшего руководства, разработка в этом направлении на десятилетия была приостановлена.

Несмотря на широкое развитие полиграфа в США и его признание в других странах, отношение к этому прибору в СССР того периода характерно демонстрируется, конечно, комично со стороны теперешнего читателя, в журнале «Социалистическая законность» за 1954 год, в котором советский юрист С. Я. Розенблит в статье «Инквизиторские методы до- проса подозреваемых в США» описывает полиграф следующим образом: «Так называемый разоблачитель лжи представляет собою аппарат, производящий разряды в теле человека и вызывающий электрошок… За действиями аппарата лично наблюдает американец, но у него имеется помощник-лаборант, немец, бывший гитлеровец… На голову допрашиваемого… надевают современный терновый венец. Немец немедленно включает ток и начинает регулировать дозы, наблюдая за быстро движущимися стрелками каких-то приборов. Жертва чувствует, будто тысячи иголок пронизывают тело, нервы, внутренности. Боль и страдания ужасны. Одновременно чувствуется, что железная рука сжимает тебе сердце и доводит до безумия. Невозмутимый гитлеровец регулирует свой аппарат, …следователь диктует ответы, а американец улыбается с удовольствием палача».

В реальную же жизнь стал уверенно входить полиграф, созданный Л. Килером. Основное его развитие происходило в США, где полиграфные устройства постепенно начали применяться в различных направлениях.

В США к концу 30-х годов три фирмы наладили серийный выпуск полиграфов, около сотни полицейских подразделений в двадцати восьми штатах страны применяли «детекторы лжи» в своей работе, десятки банков и коммерческих предприятий использовали тестирование на полиграфе при риеме кандидатов на работу и в ходе служебных расследований.

С началом Второй мировой войны Американское психологическое общество (American Psychological Society) предпринимает специальное исследование для оценки надежности применения проверок на «детекторе лжи» в интересах государства. Проведя тщательный анализ достигнутого на тот момент уровня развития технологии полиграфных проверок и практики применения этого метода в правоохранительных целях и в бизнесе, исследовательский комитет сделал выводы: методы детекции лжи разработаны в достаточной мере, существуют необходимые технические средства, имеется в наличии определенное число хорошо подготовленных специалистов. При этом было отмечено, что наличие компетентного полиграфолога является наиболее важным фактором, так как именно от него зависит результативность использования полиграфа, а если же такие специалисты отсутствуют, то применение этого метода и аппаратуры не должно осуществляться. В итоге, использование «детектора лжи» в интересах государ- ственных органов США получило, можно сказать, «зеленый свет».

Начиная с 1940-го года, полиграф стал использоваться в атомном центре Оук-Ридже (Oak Ridge) штата Теннесси для отбора наемных работников. Эта практика продолжалась до 1951 года, то есть до тех пор, пока разработка программы осуществлялась по контракту частной компании. Затем функции обеспечения безопасности взяло на себя государство.

Вполне успешно применялся полиграф в конце Второй мировой войны в американской армии, что подтверждают ни- же описанные примеры.

В 1944 году в лагере военнопленных, расположенном в парке «Папаго» (штат Аризона, США), был задушен насмерть один из пленных членов экипажа немецкой подводной лодки. Следователи не могли раскрыть преступление, и полковник Ралф Пирс обратился за помощью к известному полиграфологу Леонарду Килеру, об успешной работе которого был на- слышан. Результаты полиграфных проверок Килера указали на причастность семи пленных к совершенному преступлению. Вскоре, они признались в совершенном убийстве и были казнены. Полковник Пирс, пораженный эффективностью полиграфа, приобрел первый в истории армии «детектор лжи» для Чикагской контрразведывательной корпусной школы.

В конце войны в американском военном лагере в штате Нью-Джерси полиграф был использован для обследования 274-х немецких военнопленных, из которых нужно было отобрать кандидатов на руководящие полицейские должности в правительстве послевоенной Германии. Бригада из семи опытных операторов-полиграфологов, используя метод релевантных-иррелевантных вопросов, выясняли симпатии к нацистской партии, симпатии к коммунистам, настроенность на саботаж и подрывную деятельность, связь с гестапо, СД, СА, а также причастность к совершению серьезных преступлений. По результатам обследования 156 человек (57 %) оказались вполне пригодными к выдвижению на руководящие посты, в отношении восьми опрашиваемых (3 %) результаты проверки были сомнительны, и 110 человек (40 %) были оценены как нежелательные. При этом из них 27 человек были выявлены и сознались в принадлежности к нацисткой партии, СС или гестапо (в том числе и казначей этой партии середины 30-х годов), три человека — к германской компартии, и т. д.

Успех использования полиграфа послужил толчком в Центральном разведывательном управлении США, созданном в 1947 году, для активного внедрения полиграфа в ходе про- ведения специальных операций и кадровых проверок. Через несколько лет американским правительством было принято решение о проверке на полиграфе всех сотрудников ЦРУ не реже, чем один раз в течение пяти лет.

С 1948 года в Министерстве обороны США стали готовить кадры полиграфологов в Институте Л. Килера, открывшемся в том же году в г. Чикаго.

С 1953 года осуществляется проверка на полиграфе всех без исключения лиц, принимаемых на работу в Агентство национальной безопасности. Позже полиграф был внедрен в деятельность следственных и специальных управлений армии, ВВС, ВМФ и корпуса морской пехоты США для охраны государственной тайны.

К 1963 году правительство США провело 23 122 полиграфные проверки и имело в распоряжении 525 полиграфов — армия (261), флот (86), воздушные силы (72) и ФБР (48). В правительстве работало 656 авторизованных полиграфологов. В то время 24 агентства имели разрешение на использование «детектора лжи». Эти цифры не включают полиграфы, находящиеся в распоряжении ЦРУ (ЦРУ отказалось предоставить информацию), которое являлось самым активным пользователем полиграфа в правительстве США.

Во второй половине 70-х годов XX в. в США резко увеличивается применение полиграфа в правительственных ведомствах. Например, по данным, приведенным в газете «The New York Times» (1980), в ФБР полиграфные проверки с 1978 по 1979 год увеличились на 42 %, а в Министерстве обороны – на 18 %. В начале 80-х годов XX в. в США становится просто повальным использование полиграфа в коммерческих целях, что привело к созданию в этой области достаточно мощной индустрии. В США насчитывалось около 10 000 полиграфологов, функционировало около 30-ти школ по подготовке специалистов-полиграфологов и ежегодно по разным данным проводилось от двухсот тысяч до двух миллионов психофизиологических проверок с использованием полиграфа различного целевого назначения, из них восемьдесят процентов проверок — по инициативе работодателей.

В 1983 году президент США Рональд Рейган расширил использование полиграфа для проверки государственных служащих федеральных ведомств. В этом же году прошли тестирование на полиграфе 22 000 государственных служащих, проверка большинства из которых осуществлялась Министерством обороны и Агентством национальной безопасности.

В процессе становления массовых полиграфных проверок в США идеология этого направления менялась значительно. В 60–80-е годы конгресс США более десяти раз рассматривал различные аспекты прикладного использования полиграфа как в государственных ведомствах, так и в сфере частного предпринимательства, но ни в коей мере запрет не касался деятельности стратегически важных для обеспечения государственных интересов ведомств – ЦРУ и АНБ. Кроме того, конгресс сам прибегал к таким проверкам. Например, сенатская комиссия по вопросам этики при расследовании дела о финансовых махинациях сенатора Толмеджа привлекала для установления истины специалистов полиграфа.

В 1985 году палатой представителей американского конгресса был одобрен закон, предоставляющий Министерству обороны США широкие полномочия на применение полиграфа для проверки более четырех миллионов военных и гражданских служащих этого ведомства, имеющих доступ к секретной информации.

В июне 1988 г. в США был подписан «Закон о защите служащих от полиграфа» («The Employee Polygraph Protection Act» — ЕРРА), который установил основные направления применения этого метода и ввел ограничения на его использование в сфере частного предпринимательства, при приеме на работу в государственные учреждения, а также в отношении работающего персонала. Действие этого закона не распространяется на:

- членов федерального правительства, администрацию штатов и местных органов самоуправления или любых их подразделений;

• на постоянный или работающий по контракту персонал, экспертов и консультантов министерств обороны и атомной энергетики;

• на всех лиц, работающих в АНБ, ФБР и ЦРУ или получающих доступ к их секретной информации.