Экзаменационный билет № 25

1.Рунические памятники в исторической науке. Историография вопроса.

Древнетю́ркское руни́ческое письмо́ (орхо́но-енисе́йская пи́сьменность) — письменность, применявшаяся вЦентральной Азии для записей на тюркских языках в VIII—X вв. н. э.^[1]

Орхоно-енисейская письменность обслуживала единый литературный язык (наддиалектный койне) того времени^{[2][3][4][5][6]}, который обычно называется языком орхоно-енисейских надписей^[7].

Исследователями выделяются 7 групп (принадлежащие, соответственно): ленско-прибайкальская (курыканам), енисейская (Кыргызскому каганату), монгольская (Восточно-тюркскому каганату), алтайская (Западно-тюркскому каганату), восточно-туркестанская (Уйгурскому каганату в Монголии), среднеазиатская (Уйгурскому государству вВосточном Туркестане), восточно-европейская (булгарам, хазарам и печенегам)^[8].

Названия даны: 1) по форме знаков, напоминающих германские руны; 2) по местам находок в долине Орхона (Второй тюркский каганат) и верховьях Енисея (Кыргызский каганат). Памятники, написанные древнетюркским письмом (в основном эпиграфические, небольшое число рукописей сохранилось в Восточном Туркестане), были созданы в тех областях Центральной и Средней Азии и Сибири, в которых в раннем Средневековье располагались государственные образования восточных и западных тюрков,тюргешей, древних уйгуров, енисейских кыргызов, карлуков и др. Орхоно-енисейский язык существовал в нескольких локально-хронологических вариантах, соотносимых с такими территориальными группами памятников, как орхонские, восточно-туркестанские, енисейские, таласские, алтайские и некоторые другие. В них иногда проступают различия между живыми диалектами указанных древних этносов.

Памятники древнетюркского письма располагаются на территории таких современных стран как Россия, Казахстан, Киргизия, Китай и Монголия. Один из редких рукописных рунических памятников — Книга гаданий.

Рунические тексты свидетельствуют, что у тюрков периода Каганатов уже было понятие об истории (хотя и достаточно специфическое). Значит, в нашем случае следует вести речь о такой важной разновидности общественного сознания, как историческое сознание. Именно оно, это сознание, послужило отправной точкой для идеи составления текстов памятников (а также, по нашему мнению, и самого изобретения тюркской рунической письменности). Исследуя тексты рунических памятников, историк, таким образом, может получить сведения ничуть не менее ценные, чем сообщения о датах правления монархов или битвах известных полководцев древности. Он может проследить формы зарождения и развития исторического сознания древних тюрков, этапы осознания ими исторического процесса как чего-то абстрагированного от общего потока жизненных впечатлений. Формирование исторического сознания -

уникальный процесс, и рунические надписи являются единственными свидетелями того, как он проходил в обществе, сравнительно недавно ощутившем себя "субъектом истории" (историческим обществом). Изучение особенностей формирования исторического сознания древних тюрков актуально для понимания всей истории Центральной Азии. Далеко не случайно, что появление рунических памятников (и, по-видимому, рунической письменности как таковой) совпадает по времени с эпохой создания Второго Тюркского каганата. Усложнение социальной и политической жизни тюркских кочевников вызвало закономерные (хотя и эфемерные) перемены в их сознании, выразившиеся, помимо прочего, в возникновении представления об истории. Это представление (со всеми присущими ему особенностями) нашло своё отражение в текстах памятников. Рунические надписи могут быть рассмотрены не только как источник отдельных фактов, но и как редчайшее свидетельство формирования собственного, оригинального представления тюркоязычных кочевников об истории (чего в последующие эпохи больше никогда не было - тюрки заимствовали для этого иноязычные, в основном арабо-персидские, модели).

В новой постановке вопроса о генезисе и формах исторического сознания у авторов рунических памятников заключается теоретическая значимость данной диссертационной работы3. Мы попытаемся решить этот вопрос с помощью применения метода комплексной дескриптивной реконструкции. Что представляет собой этот метод? Проблема генезиса и оформления (в виде текстов) исторического сознания древних тюрков предполагает, с одной стороны, ответ на вопрос, какова историко-жанровая природа рунических надписей (дескрипция), а с другой - выяснение всей суммы конкретно-исторических обстоятельств, которые могли привести к появлению надписей подобного типа (реконструкция). Реконструкция строится на базе дескрипции, является ее вторым этапом.

Дескрипция - т.е. последовательное и максимально подробное описание структуры текста памятника с целью получения надежного основания для его последующей идентификации (отличения от памятников других жанров и выявления оригинальных комплексных характеристик текста) — в данном случае служит краеугольным камнем в процессе поиска ответа на вопрос о генезисе надписей. Комплексное, насколько это возможно, дескриптивное исследование текстов памятников (ограниченное лишь соображениями компаративистской прагматики)

Историографическое значение орхонских памятников.   ^

 В отличие от всех других рунических памятников, не исключая и сохранившиеся древнеуйгурские орхонские надписи, древнетюркские орхонские тексты содержат, взаимно дополняя друг друга, связное изложение истории Восточнотюркского каганата от его создания до начала упадка, рассказанное от имени крупнейших деятелей этого государства. Политическая тенденциозность каждого из таких повествований не только не снижает, но, напротив, значительно повышает ценность источника, так как сопоставление программных деклараций и дискуссионных суждений относительно тех или иных событий позволяет лучше увидеть социальные конфликты и политические противоречия внутри каганата, чем это возможно при знакомстве с протокольным описанием «исторических происшествий» в китайских анналах.

 Историографические аспекты анализа орхонских текстов могут быть различны. Выше мы уже обращались к памятникам как источнику для политической и социальной истории тюркской империи, фиксируя внимание на событиях внутренней истории каганата, а также его взаимоотношениях с Китаем и другими центральноазиатскими государствами. Не менее важен другой, мало изученный аспект содержащейся в надписях информации, коррелятивно связанный с уже затронутой линией повествования.

 В крупнейших памятниках Орхона немалое место занимают упоминания, затрагивающие события среднеазиатской истории, анализ которых позволяет наметить пути исследования целого комплекса историко-географических, историко-политических и этнологических проблем. В этом плане следует выделить памятники, представляющие непосредственный интерес для темы нашего исследования. К ним относятся самые значительные из орхонских надписей — памятник в честь Кюль-тегина, памятник в честь Бильге-кагана, памятник Тоньюкука, памятник в честь Кули-чура и в меньшей степени Онгинская надпись. 

Другие древнетюркские тексты, содержащие вспомогательный материал, будут охарактеризованы по мере их привлечения.

2.Западные тюрки в странах Востока.

Будаев Н.М Наше исследование будет не полным, если не резюмировать все сказанное в нескольких тезисах. В этом случае нам удастся избежать и превратных толкований (надеемся) или ошибочных выводов, которые могут быть нам приписаны.

Степи Евразии от Алтая до Дуная - вот та арена, на которой жили, сражались, трудились из века в век тюрки. С трех сторон эту территорию окружали могучие империи - Китай, Иран, Византия. Избыток степного населения, воинственный в силу своего образа жизни, находил себе применение в качестве наемных дружин этих империй, а также Арабского халифата, русских княжеств и Грузии.

Мамлюки в Египте - яркая страница в долгой истории тюрков, на протяжении длительного периода сохранивших свою этническую самобытность. Мнение о том, что мамлюки-бурджиты были адыгами, ничем не подтверждается; деление их на две группы условно (Босворт).

Черкесы - тюркское племя, ближайшие родичи кыпчаков-половцев и ногайцев (западные казахи-касоги-касахи), откуда и наименование кабардинцев в устах осетин - "касак"

Присутствие в тюрко-мамлюкской среде одного или нескольких представителей иных этносов (грузина, адыга, курда и т. д.) не имеет принципиального значения. Вся литература, оставленная мамлюками - тюркская, как и архитектурный стиль их эпохи несет на себе отчетливый отпечаток тюркского влияния; подавляющее большинство сохранившихся личных имен мамлюков - тюркские. Большинство мамлюков Египта были представителями западно-тюркских племен - кыпчаков, черкесов, алан, хазар и т. д., живших на территории Кавказа и Крыма.

Переход от собирательства к земледелию, как и переход охотников к скотоводству далеко не так прост, как иногда представляется. Неспособность охотников существовать только добычей дичи, которая во многом зависела от удачи, толкнула их к одомашниванию диких животных. Вероятно, только племена охотников могли приручить диких животных, поскольку они лучше знали их повадки. В то же время совершенно ясно, что такие виды животных как свинья, буйвол, куры были одомашнены земледельцами. Античные историки не упоминают их при описании кочевых скифов, вероятно, потому что эти виды животных не приспособлены к кочеванию.

Перенаселение в степи вело к частым войнам, волны которых доходили до Европы. Другой причиной могла быть засуха в степи, эпидемии. Так начинались великие переселения народов. Мир кочевников, несмотря на рентабельность скотоводства, был хрупким и неустойчивым. Война становилась одной из основных форм деятельности племени. Захват и дань с завоеванных народов, контроль торговых путей стали составлять основу его благосостояния. Кочевникам нужны были не столько земли для кочевания, сколько продукты труда земледельцев. Как бы ни был обеспечен скотовод, он не может жить только на мясомолочной пище, он нуждается в растительной пище, в зерне, фруктах и т. д. И наоборот, в мясе нуждается земледелец. По словам И. М. Дьяконова: "... там, где широко используется мясная и молочная пища, резко понижается детская смертность, начинается рост населения". ("Наука и жизнь", 1988 г., №9). Необходимо отметить - все государства скотоводов граничили с земледельческими народами. В мирные периоды между кочевниками и земледельцами происходили взаимовыгодные обмены. Кочевникам невыгодно было разрушать соседние оседлые государства, Тумены Чингисхана с легкостью могли вообще уничтожить Русские княжества. Этого не делали ни хазары, ни половцы. Исторически сложилось, что кочевым народам (тюркам) была уготована особая историческая судьба: сложившаяся у них военно-племенная организация, подвижный образ жизни, особенности их коллективной психики, характера и норм поведения, высокое развитие вооружения превратили их в мощную военную силу. В истории походы тюркских племен приравниваются к природным катастрофам (гунны, печенеги, турки-сельджуки, татаро-монголы). В то же время, как это ни парадоксально, нашествия европейцев, начиная с Александра Македонского, римлян и до крестоносцев считаются чуть ли не гуманитарными акциями.

Экспорт военной силы кочевниками имеет давнюю традицию. Так, в 309 г. до н. э. скифское войско воевало на стороне Боспорского царя Сатира в междоусобной войне с его братом Евмелом. Применение рабской силы в кочевом обществе было мизерным. Это вполне объяснимо, вчерашний воин, попавший в плен, получив лошадь, естественно, сбежит. Рабы-трофеи победителей, их продавали на невольничьих рынках. Так обстояло дело с отцом Махмуда Газневи Сабук-Тегином, с Идельгизом, Бийбарсом и др.

Краткая характеристика двух форм жизнедеятельности человека описана нами для выяснения причин, способствовавших появлению в средневековых империях наемных дружин, состоявших из представителей тюркских племен как в Азии, так и в Европе.

История мамлюков имеет свою предысторию как на Востоке, так и на Западе. Одним из первых положили глаз на воинственных кочевников Китай, Западно-Римская империя и Персия. Из представителей кочевых тюркских народов создавались наёмные армии и дружины. Из гуннов состояла пограничная армия Китая. Наёмники из тюрков, савир и болгар участвовали в войнах персов и византийцев, причём с обеих сторон. В арабских странах это были гулямы и кулы, в Византии катафрактарии, набиравшиеся из болгар и хазар. В эпоху средневековья дружины печенегов и тюрков служили Византии и Венгрии (С.А.Плетнёва. "Хазары", "Половцы"). В Киевской Руси это были торки, берендеи, чёрные клобуки, ковуи и "дикие" половцы, в Венгрии и Болгарии печенеги, половцы, асы, в Грузии половцы и аланы. В арабских странах из наёмных тюркских воинов были созданы дружины гулямов или кулов. Если посмотреть в корень, то мы должны задать вопрос: "Что заставляло китайцев, византийцев, персов, арабов, русских и др. привлекать представителей тюркского этноса в свои воинские подразделения?" Может, им было легче, дешевле и удобнее дать крестьянину вместо мотыги саблю, обучить его военному искусству, верховой езде, стрельбе из лука? Но дело в том, что подготовка профессионального воина - очень дорогое удовольствие даже для развитых стран в ХХ веке, она требует больших финансовых расходов.

История происхождения наемных легионов в странах Ближнего Востока (в хрониках "кулы", "гулямы", "куламы", "капукулари", "турушка", "кулемены", "мамлюки" или "мамулуки") представляет значительный интерес в плане изучения одной из пропущенных страниц истории тюркских народов. К сожалению, до сих пор нет специальных работ, посвященных отдельным группам тюркского этноса, из которых были созданы наёмные армии на Востоке. Оторванные от родного "эля" (родины) они долгое время сохраняли свой язык и обычаи, вплоть до начала ХVI века. С распадом Золотой Орды совершился окончательный распад кумано-кыпчакского союза племен. Надо иметь в виду, что ещё до монголо-татарского нашествия кумано-кыпчаки или половцы в течение долгого пребывания в Юго-Восточной Европе консолидировались в один этнический союз с родственными им племена-ми булгар, хазар, аланов, печенегов, асов, торков и рядом других тюркоязычных огузских племён. Наступление Чингизхана совпало с началом образования западного союза половцев. В истории тюрков встречается множество казусов: к примеру была империя Атиллы (пусть недолговечная), но ни один тюркский народ не претендует на наследие гуннов; могущественный Хазарский каганат - первое феодальное государство на территории России, созданное тюрками, также не имеет наследников. В этот ряд можно поставить Великую Болгарию в Предавказье, Хазарию, Дешти-кыпчак. А как быть с могущественной Золотой Ордой, повлиявшей на ход всей мировой истории?

Это касается также Западного и Восточного тюркских каганатов, потерявших своих наследников на задворках истории. В таком же положении оказались наёмные армии тюрков, которые создали ксенократические государства на Ближнем Востоке. Существуют целые династии тюркских правителей: Тулуниды (IX в., Египет и Сирия), Ихшидиды (X в Египет, Сирия), с небольшими разногласиями Аюбиды (Египет, Сирия, Диарбекир, Йемен), мамлюки (Египет, Сирия 1250-1517 гг.), Расулиды (Йемен 1229-1454 гг), Династия Ануштегина (1077-1231гг.), Караханиды (Маверанахр и Восточный Туркестан, 992-1211гг.), Зингиды (1127-1222 гг., ал-Джазар и Сирия); Ильдегизиды (1137-1225 гг. Азербайджан), Салгуриды (1148-1270 гг., Фарс); Сельджукиды Рума (1077-1307 гг., Анатолия); Данишмениды (1071-1178 гг., Восточная Анатолия); Караманиды (1256-1483 гг., Центральная Анатолия); Джа-лаириды (1336-1432 гг., Ирак, Курдистан, Азербайджан); Сефевиды (1501-1732 гг., Иран); Газневиды (977-1186 гг., Хорасан, Афганистан и Северная Индия); Делийские Султаны (1206-1555 гг.); Туглукиды, Халджиты, Сейиды, султаны Бенгалии (1336-1576 гг.); султаны Кашми-ра (1346-1549 гг.); султаны Шарки и Джайпура (1394-1479 гг.); султаны Мальвы (1401-1531 гг.); Бахминиды и их преемники (1347-1527 гг.); (Босфорт К. Э. "Мусульманские Династии"). Определить национальную принадлежность того или иного гуляма или мамлюка тюркского происхождения очень сложно, виду близости тюркских языков, в особенности в средневековье. Что касается личных имён, они также имеют широкий ареал распространения в тюркском мире, лишь некоторые имена имеют свою, более устойчивую паспортизацию в том или ином тюркском народе. В данной работе мы не стремимся к абсолютизации и генерализации какого-то одного тюркского народа, из которого были сформированы "гулямы" или "мамлюки"; это часть истории всего тюркского мира (татар, крымчаков, казахов, узбеков, башкир, туркмен, карачаево-балкарцев, кумыков, ногайцев, турков и т. д.). Вместе с тем, мы не исключаем наличия определенного количества мамлюков из славян, греков, суданцев, албанцев, курдов, грузин и т. д. На основании ономастической лексики, истории языка, особенно литературного, которая тесно связана с этносом, его фольклором, мифологией и другими этнолингвогенетическими фактами, можно смело утверждать, что основное ядро мамлюков было тюркского происхождения, это подтверждается данными средневековых арабских и персидских хронистов. К сожалению, мамлюки, некогда оторванные от основной массы тюркского этноса, остались в истории тюрок "бесхозными".

3.Гунны в европейской истории.

История гуннов, давших мощный толчок Великому переселению народов в Европе, занимает важное место в истории, как Востока, так и Запада. Именно на IV-VII века падает пик миграционных процессов, захвативших практически весь европейский континент и радикально изменивших его политический, этнический и культурный облик. Гунны явились в Европу из Центральной Азии. В IV в. до н. э. китайцы называют их среди своих серьезных противников. Гуннские военные вожди - шаньюи добились значительных успехов в войнах с Ханьской империей. В ходе нескольких гуннско-китайских войн гуннский союз племен вернул захваченные прежде циньскими императорами территории с пастбищами и добился постоянного поступления тканей и зерна из Китая. Начиная со II в. до н. э. последний, не сумев сломить гуннов своими силами, наносит им поражение с помощью других кочевых народов. В первой половине II в. н. э. началась миграция гуннских племен в Восточный Казахстан и Семиречье, а затем вместе с угорскими племенами Западной Сибири - в Приуралье, в прикаспийские и заволжские степи. В середине же IV в. они вторглись в области между Волгой и Доном. Завоевав аланов на Северном Кавказе, разгромив Боспорское царство, гунны перешли Дон, сокрушили многоплеменную державу остготского короля Эрманариха в Юго-Восточной Европе (375 г.). Именно этот год послужил началом целого ряда передвижений, приведшему к Великому переселению народов, что рассматривается ныне казахстанской медиевистикой началом эпохи средневековой истории и цивилизации. В 376 г., теснимые гуннами германцы-вестготы, перешли Дунай и с разрешения римского правительства поселились в пределах римской провинции Мёзии с обязательством военной службы и подчинения. С тех пор гунны неоднократно нападали на балканские провинции Восточной Римской империи. Отношения же гуннов с Западно-Римской империей поначалу строились на другой основе. Так, "гуннские наемные отряды составляли определенную часть армии Рима особенно с 20-х годов V в. Империя использовала их, в частности, для борьбы с то и дело поднимавшими мятеж франками и бургундами, обосновавшимися на Рейне, а также с багаудами - крестьянами северо-западной Галлии, пытавшимися отмежеваться от Рима. В 40-х годах ситуация, однако, изменилась. Правитель гуннов Аттила, признанный к этому времени за свои полководческие заслуги высоким званием "Magister militum" ("главнокомандующий войска"), стал проводить самостоятельную политику по отношению к Западной Римской империи. Здесь следует отметить, что, если азиатские хунну (гунны) более или менее изучены в науке, то этого нельзя сказать о гуннах в Европе. История эта еще ждет своих исследователей. Л. Н. Гумилев писал: "Победив и присоединив к себе аланов, гунны стали во главе огромного племенного союза... В семидесятых годах IV в. они перешли Дон и победой над остготами открыли новый период истории, известный под названием "Великое переселение народов...". Здесь мы вправе прервать повествование, так как вновь открытая страница относится уже к истории Европы". (Гумилев Л. Н. Хунну. Срединная Азия в древние времена. М., 1960, с. 247-248). В приведенной цитате подразумевалось, что история эта займет свое достойное место в исследованиях специалистов по истории Запада. Однако, в русскоязычной литературе, включая и советскую медиевистику, история гуннов в Европе почти не освещалась, за исключением отдельных кратких обзоров. По-видимому, здесь сказалось и влияние ряда поколений западноевропейских авторов, характеризовавших движение гуннов как некое движение "азиатов", уничтожавших якобы европейскую культуру. И это не случайно, поскольку эти ученые черпали сведения у позднеантичных и раннесредневековых хронистов, используя их не критически и без достаточного анализа и сопоставления с другими видами исторических свидетельств.

на римской службе, в войсках императора Майориана.

Во время своего почти векового пребывания в Европе гунны оказали существенное воздействие на судьбы Римской империи. Если не касаться косвенных форм гуннского влияния на историю [115] Римского государства, давления на германские племена, заставившего последние передвинуться на римскую территорию, то непосредственное воздействие гуннов на Империю было двояким. Гунны, как и германские варвары, использовались в качестве вспомогательных войск римского государства. Подобно германцам, они порой опустошали римскую территорию, истребляли и порабощали местное население, захватывали военную добычу. Набеги гуннов на римскую территорию носили особенно разрушительный и хищнический характер.⁶⁵⁾ Но основное отличие гуннской экспансии в Западной Европе заключалось в том, что, оставаясь преимущественно номадами-скотоводами, гунны не включались в ту производственную деятельность, которая была основой хозяйства на завоевываемых ими в Европе территориях — в земледельческие занятия. Это предопределяло неспособность к интеграции варваров-гуннов и коренного населения.

В исторической литературе победа Аэция над гуннами на Каталаунских полях иногда рассматривается как спасение западной цивилизации, или во всяком случае как спасение Галлии.⁶⁶⁾ Следует отметить, что агрессия гуннов против Западной империи еще раз отчетливо обнаружила неспособность римского государства самостоятельно оказывать эффективное сопротивление варварам. Без вестготов и других германских союзников Аэций не имел бы успеха в Каталаунской битве. Не располагая такой поддержкой, он оказался беспомощным во время итальянского похода Аттилы. Но не следует также преувеличивать значение римско-германского альянса, направленного против гуннов,⁶⁷⁾ ибо этот союз был непрочным и кратковременным. Известно, что Аэций с трудом добился согласия вестготов на совместное выступление, а сразу же после Каталаунской битвы он, опасаясь усиления вестготов, добился возвращения их нового короля Торисмунда в Тулузу. Он отпустил также своих франкских союзников. Все это предотвратило возможность полного поражения гуннов. Ряд германских племен, как отмечалось выше, выступал с самого начала на стороне Аттилы.

В общем для Римского государства оптимальным вариантом отношений с варварами типа гуннов оставалось использование их в качестве наемников. В период сплочения номадов и образования «кочевой державы» слабеющее Римское государство становилось данником этой державы. В обоих случаях взаимодействие между римским и гуннским обществами не носило конструктивного характера: оно ускоряло процесс истощения материальных ресурсов и сокращения населения Римской империи и в то же время не вело к таким изменениям в характере экономического и социального строя варваров, которые сделали бы возможным синтез римских и варварских общественных отношений. [116]