Лексика как повод для иска

Достаточно часто журналисты дают повод для подачи иска, используя экспрессивную лексику и неверную терминологию.

I. Журналист неточно выбирает слова и выражения.

Например, бывший министр обороны Павел Грачев, обращаясь в суд, поставил в упрек автору материала, опубликованного в «Московском комсомольце», не основное содержание публикации, а употребление экспрессивного выражения в его адрес: «Паша‑Мерседес». Употребление оценочных слов и выражений часто отождествляется с сознательным оскорблением, и суд может встать на сторону истца, что и произошло в случае со статьей в «МК».

II. Журналист употребляет лексику, хотя и соответствующую литературным нормам, но обрекающую его на получение претензии или иска.

Это может быть:

1) Лексика, обозначающая негативную, с точки зрения интересов общества, деятельность (бандит, вор, мошенник, проститутка, шпион и др.). Такие слова к тому же нередко имеют четкую юридическую квалификацию (вор, бандит, мошенник).

2) Слова и словосочетания, в значении которых содержится негативная оценка деятельности, занятий, поведения кого‑либо, сопровождаемая экспрессивной окраской публицистического характера (антисемит, изменник, предатель и др.). Такого рода лексика, обращенная к какому‑либо лицу без достаточных оснований и доказательств, воспринимается им как клевета.

3) Слова, употребляемые в переносном значении, которые приобретают при этом негативную оценку. Например: коновал – плохой, невежественный врач; мясник – жестокий, склонный к убийству человек; бюрократ – равнодушный, плохо работающий чиновник.

4) Лексика, описывающая чьи‑либо действия или качества, например: лицемерить, прикарманивать, врать. Автор может написать, что «гражданин Иванов лицемерит», и с этим можно не согласиться, но оснований для предъявления иска здесь нет. Однако если он утверждает, что «гражданин Иванов – лицемер», то в данном случае лицемер – это как бы его постоянный признак, и повод для предъявления иска появляется.

5) Словосочетания, имеющие устойчивый негативный оттенок (женщина легкого поведения, падшее создание, стоять на панели, политическая проститутка и др.).

6) Термины в их неправильном употреблении. Например, в информации об убийстве сотрудников милиции журналист написал о том, что «неизвестные преступники расстреляли сотрудников УВО». Термин «расстреляли» является юридическим. По российскому уголовному законодательству, расстрел – исполнение смертной казни как вида наказания. Мера наказания определяется исключительно судом. Поэтому журналисту следовало бы написать «неизвестные преступники застрелили сотрудников УВО».

В связи с вышеупомянутым казусом может возникнуть ситуация, которая, на первый взгляд, представляется довольно утрированной, но, тем не менее, имеет право на существование. Родственники милиционеров, о которых писали в материале с употреблением слова «расстреляны», могут подать в суд на авторов материала. И вот почему. Если буквально подходить к термину «расстрел», то получается, что сотрудники УВО были осуждены к высшей мере наказания – расстрелу. Тогда как на самом деле милиционеры имели непорочную репутацию профессионалов и к суду не привлекались. То есть автор материала фактически опорочил доброе имя погибших. И именно это обстоятельство может стать поводом для подачи иска.

Конечно, и при употреблении нейтральной лексики журналист может получить претензию или исковое заявление, однако вероятность поражения становится при этом значительно меньше. Поэтому, готовя публикацию, лучше избегать резких выражений и доказывать свою мысль в контексте материала, предоставляя право делать выводы самому читателю или слушателю.