1.4. Журналистские расследования в Советском Союзе

С первых дней установления советской власти по инициативе B. И. Ленина Совнаркомом РСФСР были приняты два революционно‑судьбоносных для журналистики декрета. Это «Декрет о печати» от 27 октября (9 ноября) 1917 года, наложивший временный (превратившийся в постоянный) запрет на оппозиционную прессу⁸⁹ и «Декрет о монополии на печатание объявлений» от 8 ноября (21 ноября) 1917 года, согласно которому размещать объявления могли только правительственные средства массовой информации.

Понятно, что при таком подходе ни о какой полемике в прессе не могло быть и речи: любая критика в адрес существующей власти расценивалась как контрреволюционное выступление, за которое специально созданные трибуналы печати имели право наложить огромный штраф или вовсе закрыть издание. А с учетом введенной госмонополиии «на рекламу», неправительственные СМИ банально остались без средств к существованию. В результате за короткий срок, с октября 1917 года по июнь 1918 года, в стране были закрыты или прекратили существование более 470 оппозиционных газет. Огромная армия талантливых, высококвалифицированных журналистов оказалась на улице.

Советское государство в ту пору еще очень молодо, но, тем не менее, его руководители прекрасно понимают и осознают силу и значение печатного слова. А посему основные функции дореволюционной газеты – «информировать» и «развлекать», в самом скором времени трансформируются в «доводить до сведения» и «разъяснять». И в то время, как на Западе, в одночасье ставшем для России «диким», делают блестящую журналистскую карьеру такие харизматические фигуры, как Эрнст Хемингуэй, Эрих Мария Ремарк и Карел Чапек, в Стране Советов формируется принципиально новый тип «акулы пера» – это идейный советский журналист. Человек, который в своей творческой работе не склонен размениваться по мелочам и способен в любом малом и незначительном разглядеть многое и концептуальное. А разглядев, сделать соответствующие (а главное – правильные) выводы.

Потребовались годы для того, чтобы воспиталась плеяда новых советских журналистов, использующих в своей работе метод журналистского расследования. Конечно, полностью подконтрольные партийному и хозяйственному аппаратам власти СМИ время от времени нет‑нет да и публиковали критические корреспонденции и фельетоны. Но появлялись они, во‑первых, часто с санкции вышестоящего органа (чтобы КПСС могла Западу показать, что критика и самокритика в нашей стране есть); во‑вторых, по материалам и документам, которые дозволялось получить журналисту; в‑третьих, расследование велось только в строго определенных журналисту пределах, а его результаты «подгонялись» под генеральную линию партии. Под таким же жестким контролем проводились и немногочисленные исторические расследования, которые ни в коем случае не могли идти вразрез с официальной версией исторических событий.

Бульварная («желтая») пресса окончательно почила в бозе вместе с угаром НЭПа и воскреснет (на радость ли? на горе ли?) еще очень не скоро. Юмор задавлен сатирой, репортаж – фельетоном, а «оперативу» уготовлена участь пасынка. Ибо основной тон в газете задают передовицы, а те чаще всего распланированы, согласованы и утверждены уже на месяц вперед. «Интриговать читателей – это значит печатать большое количество материала с крикливыми, сенсационными заголовками. В угоду и по требованию капитализма буржуазные газеты культивируют в массах простых людей нездоровый интерес к разного рода сообщениям о грабежах, убийствах, пожарах и т. п., тем самым отвлекая их от политической борьбы…» (цитата из методического пособия «Справочник журналиста»).

И все‑таки даже и в то время, в самые первые годы революции, в РСФСР работали авторы, в творчестве которых можно было разглядеть отдельные элементы метода журналистского расследования. К ним, в первую очередь, можно отнести Ларису Рейснер (1895 – 1926).

Легендарная женщина‑комиссар, послужившая прототипом героини пьесы Всеволода Вишневского «Оптимистическая трагедия», Рейснер была еще и талантливым журналистом. В годы Первой мировой войны Лариса вместе со своим отцом основала журнал «Рудин», который был заявлен как издание, призванное «клеймить бичом сатиры и памфлета все безобразие русской жизни, где бы оно ни находилось». Журнал просуществовал относительно недолго, но именно он стал для Ларисы первым бесценным опытом общественно‑публичной деятельности. Последующие журналистские работы Рейснер отличали не только яркость и образность, но и достоверность в показе правды жизни. Для того чтобы увидеть эту «жизнь изнутри», она устраивалась на работу молочницей в немецкую лавочку, нанималась расклейщицей афиш, почтальоном. Рейснер возродила в советской журналистике так называемый метод «включенного наблюдения» – прием, которым пользовался еще Владимир Гиляровский и который впоследствии получил название «журналист меняет профессию». Незадолго до смерти, вместе с небезызвестным Карлом Радеком, Лариса побывала в Германии, где сражалась в Гамбурге на баррикадах неудавшейся социалистической революции. По результатам этой поездки ею была написана любопытнейшая книга «Гамбург на баррикадах» (1925).

Нелепая случайность оборвала жизнь Ларисы Рейснер: она умерла 9 февраля 1926 года в Москве в возрасте 30 лет от тифа, который подхватила, неосторожно выпив стакан сырого молока.