Шокирующая Швеция а. Стриндберга. Шведский «Уотергейт». Ян Гийо и Питер Бретт. Убийство Улофа Пальме

Из европейских стран расследовательская журналистика наиболее сильно представлена в Швеции, где независимость прессы всегда имела очень большое значение. Неслучайно самый первый в мире закон о свободе печати был принят именно здесь в 1766 году. С 1812 года – после того как в него были внесены некоторые уточнения – он, почти не меняясь, входит в конституцию страны.

История печати Швеции насчитывает более 350 лет (первый печатный орган на шведском языке вышел в 1645 году – «Ординарн Пост Тийдендер»), но свое бурное развитие она получила в XIX веке. В 1830 году выходит газета «Афтонбладет» (Aftonbladet), основанная ученым демократической ориентации Ларсом Йоханом Хмертом. Эту газету закрывали более 20 раз, но она вновь открывалась – под другим названием. Шведские журналисты сумели получить кредит доверия у читателей, потому что выступали не на стороне власти, а защищали интересы простого народа. Сильное влияние на журналистику Швеции оказал ее знаменитый писатель Август Стриндберг.

Юхан Август Стриндберг (1849 – 1912) родился в Стокгольме. Его отец имел родственников при дворе и в молодости занимал довольно хорошее положение среди негоциантов. Но банкротство и женитьба на служанке отдалили его от привычного круга, и будущему писателю пришлось начинать жизнь в унизительном положении бедняка.

Свой первый роман «Красная комната» Стриндберг написал в 1879 году. До него подобных книг в Швеции не выходило. Впервые шведское общество взглянуло на себя со стороны и осталось недовольным этой неприглядной картиной. Для Швеции, которая в 70‑х годах XIX века более всего была озабочена идеей политического и интеллектуального единства Скандинавских стран, основанной на панскандинавизме и новой культуре, обвинения Стриндберга были язвительны и неприемлемы. В повести‑памфлете «Новое царство» (1882) критика звучала уже шокирующе. Отрицая устои общественной лжи, писатель был непримирим. Его стрелы точно попадали в цель. Терпение стокгольмского общества, где все очень хорошо знали друг друга, иссякло. Стриндбергу пришлось уехать из Швеции. Окончательно на родину он вернется только через семь лет.

В 1902 году Стриндберг возобновил свою публицистическую деятельность – выступил в печати со статьями в поддержку требований рабочих о введении всеобщего избирательного права, подверг критике Шведскую академию и Нобелевский комитет. Наверное, не случайно это время совпало с эпохой «разгребателей грязи». Шведы много ездили в Америку, и знакомство с «макрейкерами» побудило шведских журналистов сместить акценты на социальные проблемы. К примеру, чтобы познакомиться с жизнью надомных рабочих, молодая журналистка Эстер Нордстоум устроилась домработницей в богатую семью, став, таким образом, первооткрывательницей вальрафинга (Wallraffing), т. е. «тайной работы» в Швеции. В 1914 году она написала книгу «Служанка среди слуг», которая стала причиной общенациональных дебатов и ознаменовала своим появлением начало шведской расследовательской журналистики.

В 1950‑е годы популярный в Швеции новеллист Вильгельм Моберг поместил в газетах серию статей о коррупции в правоохранительных органах страны. Чутко реагирующий на любую социальную несправедливость, он полагал, что журналистам пришло время писать на темы, которые они предпочитали обходить молчанием. Наиболее скандальную известность получило «Дело Хаджбая», который был приговорен к тюремному заключению за шантаж. Керт Хаджбай требовал у Королевского суда крупные суммы, грозя раскрыть свою интимную связь с… королем. Скорее всего, он был порядочным негодяем, но Моберг считал, что осудили его несправедливо и что этому делу не мешало бы дать общественную огласку уже хотя бы для того, чтобы отбить охоту у суда оказывать давление на прессу. Вмешательство Моберга заставило журналистов нарушить заговор молчания. К явному неудовольствию Королевского суда, это дело попало на страницы печати.

Первым крупным успехом журналистов‑расследователей в Швеции стало разоблачение Ай‑би (IB) – информационного бюро, под которым скрывалась разведывательная организация столь засекреченная, что о ней не знали не только рядовые шведы, но даже члены шведского парламента. Это случилось сразу после «Уотергейтского скандала» и было в некотором роде шведским «Уотергейтом».

В 1973 году два молодых журналиста, Ян Гийо и Питер Брэтт , опубликовали в еженедельном журнале «Фиб/Культурфронт» (Fib/Kulturfront) серию статей о IB. Их главным источником был бывший агент этого информационного бюро Хакан Исаксон. Оказалось, что IB занималось не только шпионажем за границей, но и слежкой за общественными организациями и партиями. Среди прочего Гийо и Брэтт разоблачили провалившуюся попытку IB организовать полет на маленьком самолете в Советский Союз в целях шпионажа. Это породило тогда нешуточный политический кризис для премьер‑министра Улофа Пальме.

Власти обвинили журналистов в раскрытии государственной тайны. Их судили и приговорили к недолгому тюремному заключению (Исаксон, который фактически нарушил письменное обещание молчать о своей работе, получил несколько больший срок). Осуждение Гийо и Брэтта стало причиной серьезных дебатов о свободе слова. Позже раскрытие государственных секретов журналистами уже не приравнивалось к шпионажу. О деятельности информационного бюро стали писать другие репортеры. Их расследования установили наличие близких связей между организациями, которые занимались шпионажем, и ведомством социал‑демократической партии.

Ян Гийо вышел из тюрьмы победителем, держа в руках старую пишущую машинку, на которой были напечатаны его многочисленные статьи и книги. Он стал самым выдающимся шведским журналистом‑расследователем и в настоящее время является председателем Стокгольмского клуба журналистов. Именно Гийо удалось доказать, что в убийстве премьер‑министра Улофа Пальме¹⁸ был необоснованно обвинен обыкновенный хулиган.

Полицейское расследование этого преступления было организовано плохо с самого начала. Подозрения пали сперва на Виктора Гуннарсона, затем на Кристера Петтерссона, который на основании свидетельских показаний вдовы убитого был приговорен к пожизненному заключению, а потом оправдан в апелляционном суде. В ходе следствия выдвигалось множество версий. В причастности к убийству обвинялись курды, чилийская охранка, различные религиозные секты, шведские экстремисты, Всемирная антикоммунистическая лига и даже КГБ. Журналисты в своих расследованиях указывали на ошибки полиции, а также на некоторые ненужные вмешательства в ход следствия со стороны правительства и министерства юстиции. Благодаря этим публикациям от дела были отстранены многие лица, в частности министр юстиции Швеции Анна Гретта Лейджон, которая привлекла к делу непрофессионального детектива, близкого к социал‑демократической партии.

В течение ряда лет журналисты Бу Андерссон (Bo Andersson) и Кристоф Андерссон (Christoph Andersson) расследовали тайные операции, проводившиеся совместно шведским концерном «Бофорс», производящим вооружение, и секретной службой Германской Демократической Республики «Штази». Как удалось установить журналистам, в течение нескольких лет шведское оружие поступало в социалистическую Германию, более того, несколько раз использовалось подразделениями, охранявшими границу между Восточным и Западным блоками.

Крупное расследование, связанное с виртуальным секс‑бизнесом, в 2000 году провели корреспонденты газеты «Афтонбладет» Ричард Ошберг и Эрик Курсос (Aschberg Richard, Korsas Eric). В середине 1990‑х в Швеции была объявлена вне закона покупка сексуальных услуг: всякий, кто пользовался услугами проституток, с этого момента подлежал уголовному преследованию. Эта мера действительно привела практически к полному исчезновению уличной проституции, однако очень скоро ей на смену пришла проституция электронная.¹⁹

Постоянные «объекты» расследований шведских журналистов – чиновники разных уровней. 22 ноября прокурор Швеции возбудил дело против министра по международному сотрудничеству, развитию и вопросам миграции Яна Карлссона (Jan Karlsson) за частную вечеринку, оплаченную из государственного бюджета. Поводом для расследования послужили статьи в местной прессе. Согласно информации, полученной журналистами, речь идет о не очень дорогом дружеском застолье со спиртным и раками на квартире министра. Газеты опубликовали все подробности «преступления» министра, вплоть до копий кассовых чеков. Сам виновный отказывается комментировать ситуацию. По рекомендации врача он отменил все ближайшие мероприятия и уехал за город.²⁰

Это далеко не единственный подобный случай в Швеции, известной своей щепетильностью в разделении общественного и личного. Самым показательным и нашумевшим было дело о шоколадках «Тоблерон», когда в 1995 году нынешняя министр по вопросам демократии и интеграции Мона Салин (Mona Salin) купила сладость на служебную банковскую карточку. Проступок Салин вызвал общенациональный резонанс, некоторое время над министром витала угроза отставки, однако со временем скандал поутих (хотя и не забылся), и женщина‑политик до сих пор успешно работает в правительстве.

Журналистское расследование в Швеции давно сделалось весьма пристижным занятием. Это одно из тех явлений, которые касаются всех СМИ без исключения, причем не только центральных. Можно сказать, что это была и остается своего рода мода, которая глубоко изменила сам подход к шведской журналистике. Сегодня методом журналистского расследования пользуются в Швеции даже репортеры из провинциальных газет. Те, кто специализируется только на расследованиях и намеревается работать в качестве свободных журналистов или независимых продюсеров, продают статьи или телевизионные репортажи в различные СМИ. В Швеции существует одна из самых крупных организаций журналистов‑расследователей в мире «Граванде журналистер» (Gravande journalister), в которой состоят более двух тысяч человек. В Швеции существует даже общенациональная инвестигейторская премия «Золотая лопата».

Из современных шведских расследователей ныне весьма популярен Ян Йозефссон . Его основная журналистская специализация – политическое закулисье и социальные проблемы. Как отзываются о нем сами журналисты, Ян – это человек, который может и умеет влиять на ход событий. Однажды он фактически в одиночку свел на нет всю предвыборную кампанию шведских консерваторов, зафиксировав с помощью скрытой записи откровенно расистскую устную пропаганду некоторых ее представителей. Оказалось, что персональное отношение консерваторов к эмигрантам, мягко говоря, отнюдь не такое радужное, как это официально декларировалось в их партийных программах. Обнародованные журналистом записи шокировали шведскую общественность: консерваторы потеряли тогда множество былых сторонников, а в самой партии прошла большая чистка.

Из других абсолютных шведских телезвезд можно назвать Роберта Ашберга . Это, пожалуй, единственный из ведущих коммерческих каналов, который является весьма влиятельной фигурой на шведском TV. И по‑прежнему, безусловно, Ян Гийо. Хотя он больше и не работает на телевидении, его выступления и публикации всякий раз вызывают очень большой резонанс.