Проверки по квитанциям

От мамы Максима – Риммы Васильевны, – которая 8 июля прилетела из Германии, журналисты узнали, что Максим занимался квартирным вопросом. То есть готовился к обмену с доплатой. И собранную для этого сумму денег хранил в ячейке хранилища одного из банков. 26 июня истекал срок аренды ячейки, и, может, подумали журналисты, Максим взял эти деньги, а преступники выследили его? Нет! Оказалось, что банки автоматически пролонгируют договоры аренды ячеек; мало того – ни 26 июня, ни позже в банке Максим не появлялся; более того: конфиденциально Римме Васильевне было сказано, что содержимое ячейки на месте.

Таким образом, версия, связанная с квартирным вопросом, отпала.

Деньги, которыми пользовались мать с сыном с общего счета, тоже оказались нетронутыми Максимом.

Внимательно изучили журналисты записку, в которой у Максима скрупулезно был изложен расчет ремонта своего автомобиля. Возникла мысль о конфликте, который мог быть связан с ДТП. Впрочем, тогда гипотетически второго участника ДТП Максим должен был интересовать только живым – с мертвого деньги не получишь.

Телефон, компьютер…

Системный администратор АЖУРа тщательно изучил компьютер Максима, все его действия за последние три дня. Проверили его почту. Выяснили, над каким последним материалом для журнала «Город» работал он в это время.

Внимательно прослушали содержимое электоронной памяти автоответчика, которым оснащен домашний телефон Максима. Чуть не на просвет изучили записки с расчетом ремонта автомобиля, квитанции об оплате услуг за выделенную интернет‑линию… Но ничего нового в поиках исчезнувшего журналиста нам это, к сожалению, не дало.

Никаких личных документов в квартире не было. Как будто Максимов специально решил исчезнуть так, чтобы его было не найти с помощью стандартных методов розыска: по следам использования электронных средств связи и платежных документов.

Мы проверили сведения о возможных перемещениях журналиста на поездах и самолетах. Таковых после 29 июня не было.

Оставалось только ждать, что как‑то проявит себя сотовый телефон Максима, который разбойники (если это было разбойное нападение) по существующей уже традиции должны были отнести в скупку.

Телефон Максима «заговорил», что нас не удивило, в районе рынка «Юнона». Как выяснилось, его сдал в магазин наркоманистого вида парень. Со слов продавца был составлен композиционный портрет этого человека. Он был опубликован в газете «Ваш тайный советник». Звонила куча читателей, которые пытались опознать в портретном рисунке своего знакомого.

К сожалению, нам это ничего не дало в поисках друга. Лишь усилилась тревога. «Всплывший» телефон исчезнувшего журналиста в скупке – это был очень нехороший знак…

Биллинги последних дней

Нам позарез нужны были распечатки телефонов Максима. Мы их достали. Как? Уговорами. Поисками влиятельных друзей в силовых структурах. Платой за услуги… В общем, не совсем цивилизованными методами.

Мы видели, с кем и когда разговаривал Максим в эти последние дни. Вот разговор с главным редактором журнала «Город»: понятно, дела служебные. Вот переговоры с брокером по недвижимости: понятно, Максим собирался менять‑продавать квартиру… Но мы ждали других звонков, по которым, как нам казалось, мы сможем что‑то очень важное понять.

ОШИБКА

И тут мы делаем серьезную ошибку. В распечатках телефонов мы обращаем внимание на двух абонентов. На звонки незнакомой нам женщины Аллы. И на звонки редактора петербургского филиала газеты «Интеллект. Творчество» Исаева. Причем пристальное внимание мы обратили именно на Аллу. Во‑первых, никто из нас про нее ничего не знал; во‑вторых, история криминалистики показывает, что во многих случаях причиной преступлений становится именно женщина. И мы пошли по ложному пути…

Потом выяснится, что Алла – любимая подруга Максима, что именно она первая начала бить тревогу, поскольку телефон Максима не отвечал на ее звонки. И нам даже станет неловко, что на секунду мы усомнились в ней…

Встретились мы и с Исаевым. Он рассказал незамысловатую историю знакомства с Максимом, желание привлечь его в свое издание для сотрудничества, подтвердил перезвоны с ним – чтобы встретиться, почитать его заметки и обговорить варианты нештатной работы Максимова в этом СМИ.

Распечатки телефона Максима точно подтверждали слова Исаева об их устных переговорах.

Кое‑что в этих разговорах все‑таки напрягло сотрудника АЖУРа. Он спросил: а где вы находились все время (с 16.34 до 19.34 29 июня), когда настойчиво дозванивались до Максима? Ответ был прост: просто гулял по городу. Это, естественно, было ни подтвердить, ни опровергнуть. И второе. Нам показалось странным, что редактор Исаев в течение нескольких дней добивался встречи с журналистом, чтобы предложить ему работу, при этом… хотел получить копии его статей. То есть он не был знаком с творчеством Максима…

Но все наши «маленькие сомнения» к делу было не пришить…

К тому же мы отвлеклись на машину Макса.