Дело о пропавшем друге

О том, что в Петербурге пропал журналист Максим Максимов, в Агентстве журналистских расследований узнали 7 июля 2004 года. Вернее, узнали не о том, что пропал, а о том, что уже больше недели не отзывается на звонки.

На тот момент наш коллега был специальным корреспондентом журнала «Город». А до этого работал в отделе расследований АЖУРа, печатал свои материалы в газете «Ваш тайный советник». То есть занимался расследованиями, и в основном – криминальными. Ему была интересна психология людей, ходящих по грани закона и иногда преступающих его. Поскольку был он человеком дисциплинированным, то в этом спектре своей профессиональной деятельности четко соблюдал главное правило безопасности журналиста: журналист‑расследователь не может быть единственным носителем важной информации, иначе он легко станет приманкой для злоумышленников. Но, может быть, те, кто в то лето задумали свое черное дело, не знали об этом? Возможно. Потому что 29 июня 2004 года известный питерский журналист Максим Максимов бесследно исчез средь бела дня в самом центре Санкт‑Петербурга.

АЖУР параллельльно с правоохранительными органами вело собственное расследование исчезновения Максима. Пока не знали мотивов, хватались за любую версию. В том числе за самую «красивую» и позитивную: Максиму по каким‑то причинам надоело жить среди нас и он, изменив внешность, уехал далеко‑далеко, где тепло, где море…

Сегодня мы точно знаем, что Максим не просто исчез. Его убили. Цинично, зверски, заранее спланировав преступление. Убили из‑за профессиональной деятельности. Из‑за журналистского расследования, которое он вел в то время.

«Вне зоны действия сети»

Сначала возникла просто тревога.

В редакции журнала «Город» Максимов не появлялся неделю. Там это никого особенно не обеспокоило: сделает, мол, свои дела и появится. Но сотовый телефон отвечал автоответчиком: «аппарат вызываемого абонента выключен или находится…»; домашний телефон голосом Максима просил оставить ему сообщение после тонального сигнала…

Поэтому у журналистов АЖУРа и возникла тревога. Которую они всячески пытались отгонять. У Максимова, как они знали, не было ни жены, ни детей, его мама жила в Германии, отец с новой семьей – в Подмосковье… То есть свободный 41‑летний мужчина мог вполне, что называется, оторваться и находиться «вне зоны действия сети» – чтобы не беспокоили.

Мог. Но никогда до этого так не делал. Поэтому тревога возникла.

БЕЗОШИБОЧНО

В отсутствие какой либо информации, коллеги и друзья Максима решили осмотреть его квартиру в доме № 13 по улице Чайковского. Это – начальник службы расследований АЖУРа Лев Годованник, журналист и бывший коллега Максима по АЖУРу Александр Самойлов, друг Максима адвокат Николай Бех и его подруга еще со времен учебы в Театральном институте актриса Ольга Белявская со своим мужем Романом. (До этого Ольге уже звонила мама Максима, сказала, что волнуется из‑за отсутствия его звонков, и просила сходить на его квартиру.) Николай Бех захватил с собой резиновые перчатки. Все понимали, что в квартире мог оказаться криминальный труп, поэтому заранее договорились руками ничего не трогать.

8 июля в девять часов утра, когда члены этой группы оказались в квартире Максима, трупа там они не обнаружили.

В квартире царило полное благополучие. На коврике в прихожей стояли тапочки хозяина квартиры. На кухне работала магнитола. Тут же – обычный холостяцкий порядок: немытая посуда в раковине, на плите – остатки с нехитрой стряпней. На большом столе – работающий компьютер, по монитору которого ползали «трубы» режима ожидания. На маленьком столике рядом с магнитолой – номер «Новой газеты», который поступил в продажу 28 июня. В розетке – штекер зарядного устройства для сотового телефона.

Вывод: далеко уезжать не собирался, 28 июня (первая привязка по дате) точно был дома.