Девочка в кустах

С 19 по 27 июня люди, назвавшиеся похитителями, ведут переговоры уже с Владимиром Кумариным. Звонят каждый день: просят то миллион долларов, то миллион евро… После каждого такого звонка Кумарин ходит на доклад в прокуратуру. Там ему даже составили некую шпаргалку, где было написано, что говорить преступникам. В частности, он должен был потянуть время (вероятно, правоохранители все‑таки расчитывали не просто спасти детей, но и выйти на преступников. Кроме того, Кумарин должен был продолжать настаивать на схеме передачи детей, выработанной в Агентстве журналистских расследований и принятой на совещании в прокуратуре, – «девочка – деньги – мальчик».

Кумарин тянул время. Потребовал новых доказателств того, что дети живы: «Передайте мне их новое фото с газетой в руках и свежей датой…»

Но новых доказательств не потребовалось. В ночь на 28 июня (в 1 час 52 минуты) злоумышленники в очередной раз позвонили Кумарину: «Доказательством будет сама девочка». И спросили, может ли он быть у метро «Московская» через пятнадцать минут?

Кумарин растерялся: все пошло не по плану. Но вызвал своего охранника и сел в машину. Параллельно позвонил в прокуратуру.

Похитители перезвонили в 2 часа 15 минут и объяснили, где искать ребенка, – казино «Слава», Южное шоссе, 59, автозаправка фирмы «ЮКОС», бетонный забор…

Преступники, вероятно, четко продумали это место. Схема пути была составлена профессионально. Словно сам город подсказывал Кумарину, куда ехать. Ориентирами были гигантская горящая вывеска, крупные указатели на дороге. Кумарин не знал это место, но после пяти коротких фраз преступников сразу нашел.

Похитители предупредили Кумарина, чтобы возле забора он громко назвал имя девочки: мол, она может спать (как потом выяснится, детей постоянно накачивали лекарствами).

…Саша Бородулина, сжавшись в комочек, сидела в кустах у бетонного забора. Увидев незнакомых мужчин, которые громко звали ее по имени, напряглась и только сильнее стиснула коленки. Не плакала. Просто молчала.

Через полчаса девочку везли в Педиатрическую академию уже коллеги Андрея Лебедева.

(Позже сотрудники АЖУРа узнают, что в курточке у Саши Бородулиной снова будет лежать фотопленка. После проявки на ней окажется фото обоих детей с газетой «Ваш тайный советник»: именно с интервью с мнимым офицером – «Алгоритм освобождения детей». Ни пленку, ни само фото сотрудники правоохранительных органов журналистам не дали.)

В Педиатрической академии к приему ребенка были готовы. К медикам заранее обратились спецслужбы, все было оговорено: и отдельный вход в здание, куда могла подъехать машина, и специальная палата‑бокс для длительного автономного проживания.

Местонахождение ребенка было строго засекречено. Жанне Бородулиной было строго‑настрого наказано ни одной живой душе не сообщать, что Саша – на свободе.

Мальчик в сумке

А дальше все могло пойти по драматичному сценарию.

То, что Саша уже на свободе, в городе знали всего несколько человек. Это было тайной. Потому что Митя Бородулин еще находился в заложниках. Осведомленные в деле надеялись, что, освободив Сашу, преступники согласились на схему «девочка – деньги – мальчик». А значит, в ближайший день‑два попросят деньги и, если все хорошо, вернут младшего ребенка.

…В один из дней в Законодательном собрании выступал с отчетом перед депутатами прокурор города Сергей Зайцев. Естественно, журналисты, воспользовавшись случаем, задали вопрос по «делу Бородулиных». «Новости в этом вопросе могут быть через несколько дней», – естественно уклонился от ответа господин Зайцев.

ОШИБКА

Репортер ежедневной электронной газеты «Фонтанка» (входящей в медиахолдинг Агентства журналистских расследований) в тот день в Законодательном собрании была, но ответа Зайцева на вопрос о детях не слышала. Зато воспользовалась вольной интерпретацией этого ответа коллеги из другого издания. В результате «сломанного телефона» на «Фонтанке» появилась информация о том, что в… ближайшие два дня в «деле Бородулиных» произойдет качественный поворот.

Информация повисела в Интернете совсем недолго (заместители Константинова, владевшие ситуацией, быстро сняли ее), но и этого оказалось достаточно. Обрастая новыми подробностями и домыслами, она пошла гулять по СМИ.

Руководство АЖУРа было в шоке. Прокуратура – в шоке, а также в полной уверенности, что это – подлая провокация журналистов. Ведь именно через два дня предполагалось вызволять из плена младшего ребенка.

…Преступники позвонили Кумарину на второй день после освобождения Саши. Мы, говорят, свое слово держим, теперь вы давайте деньги. Но с механизмом передачи денег начали мудрить: потребовали, чтобы деньги передавал лично Кумарин, для этого он должен был сесть на электричку и выйти на той станции, которую они назовут… И чтобы – никакой охраны… Кумарин посоветовался в прокуратуре (в конце концов его можно понять – на него уже было покушение, в котором он потерял руку). В прокуратуре сказали, что с преступниками надо вести себя жестко: никаких электричек, а деньги, мол, повезет охрана.

И вот, наконец, звонок от «Третьего». Он спрашивал, как и когда он может получить свой миллион. Кумарин ответил, что деньги готовы, но он, дескать, вчера сильно выпил, чувствует себя неважнецки, поэтому давайте, мол, все перенесем на завтра… «Начинается…» – совсем уже не заискивающе говорит преступник. А Кумарин добавляет: да деньги завтра повезет не он, а его охранник, поскольку сам Кумарин перенес уже покушение на себя и снова рисковать не намерен.

После этого Кумарин слышит в трубке выдающийся мат, и преступник отключается.

…30 июня все напряженно ждут вестей от преступников. Но те не звонят. Начиная с 15 мая, это был самый драматичный день в «деле Бородулиных».

(Журналисты из Агентства тревожились еще и потому, что к ним просочилась информация, будто бы правоохранительные органы начали тайный прочес дворов в центре Петербурга: Саша Бородулина якобы смутно помнила тот дом, где ее с братом держали в заложниках. Такой «прочес» был очень опасным, поскольку мог насторожить и спугнуть преступников, а ведь у них еще находился маленький мальчик…)

Наконец, в ночь на 1 июля по телефону «02» позвонил неизвестный и сказал, что Дима Бородулин находится у дверей детской городской больницы № 1 на Авангардной улице. Врачам он скажет, что «дядьки» вытащили его из спортивной сумки, в которой привезли на машине, и велели идти за шлагбаум…

Врачи, ни разу не сталкивавшиеся с киднеппингом, обращались с ним по той процедуре, как если бы он был суицидником: осмотрели, обнаружили, что никаких телесных повреждений нет, решили вызывать психиатра. Но тут подъехали представители правоохранительных органов, сказали, что психолога предоставят своего, и увезли ребенка в Педиатрическую академию. Туда, где уже находилась его сестра Саша.