Требование гарантий

В очередной раз «Третий» позвонил Константинову 4 июня, в понедельник. Эти люди как почувствовали, что ситуация с деньгами у журналистов прояснилась.

Здесь мы хотим полностью привести фрагмент телефонного разговора директора АЖУРа Андрея Константинова с человеком, уверявшим, что держит детей в заложниках.

(П. – предполагаемый преступник, К. – Константинов).

«К.: – Да.

П.: – Алле!

К.: – Да.

П.: – Андрей?

К.: – Андрей.

П.: – Здравствуйте, это „Третий“ вас беспокоит.

К.: – Здравствуйте!

(П. хочет продолжить, но прислушивается к приветствию К.)

К. (громче): – Здрасте! Здрасте!

П.: – Алле, говорите погромче, плохо слышно.

К. (отчетливо, громче): – Я вас нормально слышу, здравствуйте!

П.: – И что? Вы с деньгами определились, Андрей?

К.: – Ну, теоретически определились.

П.: – А что это такое – „теоретически“?

К.: – „Теоретически“? Я вам объясню, в чем проблема состоит… Эти деньги мы нашли… То есть мы нашли человека, который готов эти деньги отдать. Отдать за детей.

П.: – Хорошо. А „практически“?

К.: – А практически… Вот представьте себе… Вот он говорит: „Вы выходите – я готов отдать деньги“. А где гарантия, чтобы мы не отдали деньги просто так, в пустоту?

П.: – Нет, ну, гарантии мы вам предоставим. Мы же вам сказали, что гарантии будут, так сказать. То есть мы вам предоставим, так сказать, информацию, что дети живы‑здоровы у нас.

К.: – Это – замечательно. Отлично! Вот в это я верю. А…

П. (перебивая): – Хорошо, значит, с‑с… (запнувшись) сумму вы нашли, да? Миллион?

К.: – Сумму мы нашли. Но единственное, что какое‑то время потребуется, чтобы обналичить это все. Потому что…

П. (перебивая): – Теперь – время надо?

К.: – Времени не надо. Достаточно быстро, я думаю… Дело в том, что…

П. (перебивает): – Хорошо, Андрей, я все понял. Давайте мы с вами так договоримся. Значит, я вам позвоню завтра вечером… Значит, я вам позвоню завтра вечером в последний раз. Если вы мнедаете положительный ответ, без всяких там тягомотин, так сказать, чтобы там „наличить – не обналичить“… Все, готовая сумма. Я вам предоставляю доказательства. Если вы мне завтра не даете положительного ответа – начинается, так сказать…

К. (пребивает): – Нет, послушайте…

П. (перебивая): – Я больше вам говорить не буду, понятно, да? Вы прекрасно понимаете, что звонить, общаться не могу. Значит, я вам завтра вечером звоню в последний раз. Все, до связи (бросает трубку)».

И даже после этого звонка у Константинова и его коллег не было уверенности, что звонившие – те самые, за кого себя выдавали. Да, похоже, что они… Но где гарантии? Где уверенность, что дети – действительно живы, что они – по‑прежнему в плену? Ведь мировая статистика на этот счет жестока: из неволи благополучно возвращаются лишь семеро похищенных детей из десяти…

«Подписка о неразглашении!»

Еще при первой встрече журналистов из Агентства с Лебедевым все вместе приняли решение: пора о ситуации со звонками похитителей доложить руководителям прокуратуры и Главного управления внутренних дел. Скрывать такие вещи дальше уже было нельзя.

Но доложить «по форме» не успели. Где‑то на третьем разговоре Константинова с «Третьим» их звонок «засекли». И Константинова вызвали на допрос в прокуратуру.

Константинов, естественно, не стал отпираться, что ведет переговоры с предполагаемым преступником. А вот давать подписку о неразглашении отказался. Он посчитал ситуацию абсурдной: он, журналист, взял на себя ответственность вести переговоры с возможными преступниками, и его же в прокуратуре обязывают подписаться в неразглашении. Вместо того чтобы проинструктировать, как вести эти переговоры. Ведь опыта такого у Андрея Константинова не было.

(Позже Константинов даст послушать запись одного из этих разговоров, сделанную в Агентстве, специалисту в подобном вопросе. И ему скажут: «Сразу видно, что ведете вы переговоры неопытно; видно, что вы не подготовлены в этом плане». А еще один его друг, человек достаточно высокопоставленный в системе правоохранительных органов, скажет: «Андрей, ты попал в скверную историю… Ты удивлен, что тебя никто не инструктирует? А знаешь, почему? Если детей убьют, то виноват будешь ты. И всех собак повесят именно на тебя. А вот если детей найдут, да еще и живыми, то ты будешь последним, кому скажут „спасибо“. Если скажут вообще…»

Сегодня Константинов убежден, что его друг был прав.)