Глава 1. Природа богемы

На сегодняшний день довольно заметным становится использование в СМИ, рекламной и коммерческой деятельности и обиходе модных, но не имеющих явно выраженных денотатов понятий, особенно иноязычного происхождения. Обращает на себя внимание и навязываемая популярность (в печати, телевизионных шоу и PR – акциях) таких лингвистических брендов как «бомонд», «истеблишмент», «VIP-персона», «богема». Эта популяризация, в свою очередь, преподносит курьезные примеры того, как, зачастую, происходит заполнение пустующих смысловых ниш. В сети Интернет авторам встретилось множество альтернатив использования термина «богема»; «богемой» названы: салон красоты (Москва), лечебно-оздоровительный комплекс (г. Трускавец), отель (г. Анапа), пансионат (г. Гурзуф), полотенцесушитель (производство Санкт-Петербург), агентство по трудоустройству, философское общество, корпусная мебель, SPA- клуб (г. Екатеринбург).

В материале журналиста Н.Бушуевой на портале дальневосточной музыки авторы узнали о существовании тольяттинского ООО «Богема» по производству полуфабрикатов из теста, санкт-петербургского ООО «Богема» по изготовлению скоб для сшивания коробок из гофрокартона. С горькой иронией журналист из Владивостока отмечает: «… у нас тоже есть своя «Богема» - типовая - рядовая парикмахерская в одном из спальных районов нашего туманного града»¹.

Действительно, одно из наименее разработанных направлений изучения социальной структуры современного общества – исследование диалектики бытия богемы. Феномен богемы до сих пор четко не определен в гуманитарной науке, отсутствует его толкование и в фундаментальных словарях и справочниках (таких, как БСЭ, Российская социологическая энциклопедия). Попытки определить богему варьируются от «цыганщины» и «артистической среды», «образа свободной, независимой жизни»², до «интеллигентного пролетариата»³.

Словарь С.Ожегова дает два значения термина:

1. «не имеющие устойчивого обеспечения интеллигенты»;

2. «такой образ жизни, быт, среда таких людей»⁴.

Словарь общественных наук дает определение богемы как «характеристики среды художественной интеллигенции, для которой свойственен беспечный, беспорядочный образ жизни»⁵.

По данной проблематике авторам не встретилось ни одной серьезной социологической работы или научной статьи, кроме небольшой статьи В. Фриче в Литературной энциклопедии, изданной в 30-е годы ХХ века, написанной в духе сталинского времени и указанной в ней же статьи М. Рейснера⁶.

Авторы признают, что в России в последнее время появился ряд мемуаров, воспоминаний, романов, а также околонаучных публикаций, затрагивающих жизнь богемы прямым или косвенным образом ⁷, но ни одна из этих работ не может претендовать на социологическое исследование с выделением структуры, функций богемы или внятно обозначающих ее место и роль в общественной системе. Таким образом, первая методологическая проблема связана с необходимостью описания природы и атрибутов богемы, что подразумевает обоснование системы принимаемых базовыми характеристик богемы и сравнение денотатов формально близких с ней понятий.

Первой и, по представлениям авторов, важнейшей чертой природы богемы является принципиальная сводимость такой природы к качественно особому социальному институту. Разумеется, такой подход сразу подразумевает своеобразное методологическое «обязательство»; как и любой социальный институт⁸, богема:

а) с необходимостью присутствует в любом известном обществе, хотя формы такого «присутствия» и отношение к ним в политике могут широко варьироваться;

б) выражает нечто, принципиально важное для воспроизводства природы таких обществ.

Попробуем пояснить эти теоретические положения, лежащие в основе авторской модели богемы. Выше уже указывалось, что экзистенциальная картина мира имеет прямое отношение к методологии данной работы. В рамках такой картины общие положения, показывающие статус богемы как социального института, можно сформулировать примерно следующим образом:

- социальный институт не является безнадежной теоретической абстракцией, в общественной практике он может быть выражен как относительно замкнутая подсистема конкретных морфем и социальных процессов, особенно на групповом уровне организации общественной жизни;

- действенность и привлекательность социальных ролей и статусов для огромного большинства людей вовсе не абсолютны; человеческая психика не может быть полностью подчинена ролевым нормам и ценностям. Этот базовое экзистенциальное положение описывает вынужденное воспроизводство как популярных образцов девиантного поведения, так и стохастически-неизбежное воспроизводство общности людей, склонных к таким образцам;

- за миллионы лет своего существования (по последним данным - около 5 млн. лет) социум был вынужден приспосабливаться к этому положению дел, создавая особые механизмы социализации общностей таких девиантов, - механизмы хрупкие и не слишком надежные, но постоянно воспроизводящиеся. Одним из таких механизмов и является социальный институт богемы;

- социальный статус богемы, таким образом, формально парадоксален. С одной стороны, богема опасна социуму в своей роли бережного хранителя образцов и мотивов девиантного поведения. С другой же стороны, многие из таких образцов и мотивов, созданных и хранящихся творческими людьми, уникальны и могут быть полезными в обществе;

- в колоссальном по мощности и масштабу потоке общественной жизни, в том числе и жизни духовной, собственно за образование и общую социализацию людей «отвечают» другие социальные институты; в этом смысле социальный институт богемы является как бы периферийным, «теневым», что прямо и печально сказалось на уровне его изучения в гуманитарной науке;

- разумеется, все социальные институты связаны между собой самой структурой, системным качеством жизни общества. Уже поэтому развитость социального института богемы не может определяться просто по количеству богем или их популярности, она лимитируется, прежде всего, приближением к бифуркационным точкам социального прогресса; иначе говоря - чем ближе к потрясениям социальных революций находится общество, тем выше в нем роль социального института богемы.

Таким образом, статус богемы как особого социального института дан:

- в общей необходимости частичной социализации склонных к девиативному творческому поведению людей;

- в тех или иных формах присвоения и использования обществом некоторых уникальных образцов и творческих продуктов, вырабатываемых в богемах;

- в сложнейших процессах расширенного богемогенеза в периоды социальных и политических революций одним из результатов является постепенное активное включение богем в социальную и даже политическую жизнь страны, с соответствующим перерождением харизматических богемных лидеров в лидеры внутри - и межгрупповые. Впрочем, даже в такие периоды слабая, практически внесистемная связь между богемами характеризует их совокупность не как социальный фрагмент (или, тем более, как сословие или класс), но как особый социальный кластер;

- через функциональность социального института, чья определенность дана хотя бы на фоновом уровне (во внутренней жизни самих богем).

Подчеркнем, что «функциональность» понимается авторами не с позиций классиков функционализма, а в соответствии со структурно-функциональной парадигмой Р.Мертона⁹, которая, как всякая парадигма, ориентирует ученого на дельнейшие теоретические и эмпирические изыскания.

Приведем базовые положения его идей для пояснения логики дальнейшего анализа. Авторы опирались на следующие парадигмальные тезисы Р.Мертона в своей работе:

- постулирование функционального единства общества часто противоречит фактам, более того, оно «не эвристично», так как, по оценке Р.Мертона, далеко «не все общества имеют такую высокую степень интеграции, при которой каждое являющееся культурным образцом действие или убеждение функционально для общества как целого и равным образом функционально для людей, в нем живущих»¹⁰. Разные люди стремятся к достижению самых разных целей, при этом они не знают, что «требуется» для выживания социальной системы как целого, поэтому функциональный анализ должен отказаться от отождествления намерений и мотивов социального поведения и его объективных последствий. Основным в структурно-функциональном анализе, таким образом, должно стать различение явных и латентных функций; примем, при этом, что «явные» функции – это объективные последствия намеренного поступка, латентные – непреднамеренного¹¹;

- опровержение тезиса универсального функционализма, трактующего любую социальную практику как «полезную» для системы. Р.Мертон указывает, что всегда можно найти примеры событий, социальных практик, которые иррелевантны задаче интеграции социальной системы. По этой причине, логично выделять в системе функции и дисфункции;

- отказ от идеи однозначной детерминации функций и структур в пользу структурных альтернатив, эквивалентных относительно некоторой функции, ибо «точно так же, как один и тот же элемент может иметь множество функций, одна и та же функция может выполняться различными альтернативными элементами»¹².

Отметим, что научная структурно-функциональная парадигма Мертона, возникнув в ХХ веке, в рамках описания именно общественной системы, удивительно согласуется с толкованием «единства» и «целого» самых первых античных мыслителей (учением китайских философов о Дао, «инь» и «ян»¹³; утверждением Гераклита о том, что «расходящееся сходится…и все возникает через борьбу»¹⁴), а так же с гегелевским постулатом единства и борьбы противоположностей¹⁵. Видимо, такая передача идеи во времени связана с диалектикой самой науки, где каждая сформулированная мысль, представляющая истинную значимость, не может раствориться бесследно.

Обозначив, таким образом, главный вектор своего теоретического анализа, авторы имеют возможность сформулировать только первые, самые предварительные варианты определения исследуемого феномена.

Первой рабочей дефиницией природы богемы в традиции классического функционализма может быть принята идентификация ее с социальным институтом, регламентирующим социализацию стихийно возникающих общностей людей с яркой склонностью к девиативному творческому поведению и присваивающим через организацию «социального заказа» и рыночные механизмы в метасистеме духовного производства часть социально-полезных результатов их деятельности.

Разумеется, такое описание содержит явные неопределенности. Для их уточнения и минимизации необходимо более детальное описание конкретных характеристик богемы. Выделим наиболее яркие из них.

Структурные особенности богемы. При попытке определить структуру феномена богемы, авторы столкнулись с трудностью классификации составляющих ее элементов, так как количество членов общности произвольно, а качественный состав неоднороден. Тем не менее, предложенная модель структуры исследуемого феномена видится авторам наиболее полной и правильно отражающей столь размытое образование в общественной системе.

Рисунок 1. Структура богемы

Условные обозначения:

Цифрой «1» на схеме условно обозначен «центр», или «ядро», самой богемной общности, под которым подразумеваются те творческие личности, которые, чаще всего, занимают роли харизматических лидеров богем. Это так называемые «социально - девиантные творцы», то есть люди, непосредственно создающие произведения искусства: художники, поэты, музыканты, скульпторы, писатели, философы, актеры, дизайнеры, композиторы. Именно они и создают ту привлекательную творческую атмосферу, которая так характерна для богемы и значима для всех входящих в нее людей. Такие люди становятся и силой, и символами притяжения, и катализаторами новых идей, и генераторами творческой активности, и, что не редкость, - примерами асоциального поведения. Чаще в богеме присутствует один такой человек, но иногда таких людей может быть двое (в таком случае они как бы соревнуются, попеременно меняясь ролями «Лидер» - «Антилидер»). Примерами могут служить К.Марло, В.Мейерхольд, С.Дали.

Отметим, что такие творцы, чаще всего, одиноки, они и в богеме не имеют постоянных и ярко выраженных друзей,- скорее, именно с ними пытаются дружить те, кто считает для себя вхождение в богему необходимым или привлекательным. Такое одиночество связано как с полной самоотдачей в творческой деятельности, так и с неуживчивым, резким характером творцов, их привычками и странностями.

Однако все эти недостатки не могут затмить их таланта, личного обаяния и работоспособности, вклада в культуру. Их некем заменить, поэтому все прочие особенности прощаются членами богемы, принимающими без сопротивления мысль Ф. Ларошфуко о том, что «только великие люди могут иметь великие недостатки»¹⁶. Интересно, что творческий успех харизматического лидера, при этом, воспринимается и им самим, и членами богемы как «победа Красоты над серостью», как «торжество Идеи», «вклад в дело будущего» и празднуется одинаково всеми, без ревности и искренне, хотя многие входящие в богему люди талантливы и достаточно болезненно переносят успех других.

Знаком «2» на модели обозначены маргиналы - то есть, занимающиеся творческой деятельностью лица, не являющиеся профессионалами в данном виде искусства или творческой деятельности: актеры-любители, художники-любители, ценители и знатоки искусства (зачастую выступающие в роли критиков), исполнители авторской песни, так называемые «самоучки»; сюда же можно отнести лиц, создающих произведения в стиле «аутсайдер арт» (Арт брют). Безусловно, здесь подразумевается только профессиональная маргинальность.

«3нак»3» - «присоединившиеся», - люди, разделяющие ценности богемы. Так можно условно назвать людей, имеющих непосредственное отношение к миру искусства: подмастерья, переписчики нот, костюмеры, гримеры. К этому же классификационному критерию входящих в богему отнесем покровителей искусств (меценатов) и коллекционеров.

Знак «4» - «критики» (журналисты, исследователи), – люди, чья профессиональная деятельность непосредственно связана с миром искусства, причем благодаря такой деятельности многие творцы приобретают славу, или, напротив, теряют ее.

Знак «5» - коммерсанты, люди, «делающие деньги» на творчестве: владельцы галерей и салонов, импресарио, перекупщики художественных произведений, редакторы, издатели.

Знак «6» - «туристы» - те, кто входит в богему лишь на некоторое время или интересуется богемой, периодически посещая ее «заседания». Особый подвид – «инфанты», дети и близкие членов богемы, при этом они могут как разделять, так и не разделять ценностей богемы, но входят в нее (или бывают в ней) в силу родственных связей. Справедливости ради стоит отметить, что история знает много примеров целых династий творческих людей (художников, актеров, режиссеров и т.д.).

Знак «7» - «рейдеры», самый редкий элемент, состоящий из лиц, направляющихся в богему целенаправленно для ее разрушения и оставшихся в ней (процент таких людей, соответственно, увеличивается в авторитарных общественных системах; например, работники спецслужб).

Разумеется, данная схема описывает лишь кадровую структуру богемы. Отметим, что такая структура автоматически шифрует ряд особенностей богемы, которые прямо провоцируют неопределенности в соответствующих социологических исследованиях. Например, выделение приведенных выше «отрядов» богемы не позволяет четко выделить ее границы; «туристы», «рейдеры», «инфанты» заведомо имеют своеобразный двойной статус, привносят в богему сам дух, атмосферу классических социальных ценностей и норм. Удивительным и нелогичным является и тот факт, что дистанцирующиеся обычно от исполнения каких-то ролей в богеме «коммерсанты» (а иногда и «рейдеры») постепенно «переходят» в структуре богемы в ранг «присоединившихся», проникаясь ценностями творческих людей, их образом мысли, воодушевленностью и талантом. Видимо, О. Бальзак был прав, утверждая, что «так же как зло, возвышенное заразительно»¹⁷.

Думается, что богема может сохраниться и при полном отсутствии таких «отрядов», - другое дело, что таких примеров в реальной общественной истории практически нет, и, в этом смысле, существование богемы в гипотетическом абстрактном пространстве, вне ее взаимосвязи с социумом, представляется безнадежной и бесполезной абстракцией.

Попробуем описать и иные, весьма важные для цели работы, характеристики богемы.

Функциональные особенности богемы. Создавая произведения искусства, творец предполагает вступить в коммуникацию с людьми, их воспринимающими. Творческий потенциал человека-художника в акте коммуникации (при его осуществлении), передается тем, кто вовлечен в это духовное взаимодействие (читатели, зрители, слушатели музыкального произведения). Так, посредством творческого самовыражения, мастер несет в мир эвристическую силу искусства.

А. Вознесенский писал об этом так:

Человек на 60% из химикалиев,

На 40% из лжи и ржи?

Но на 1% из Микеланджело!

Поэтому я делаю витражи ¹⁸.

Авторы согласны с утверждением Л.Столович о том, что «у человека не всегда имеются объективные и субъективные возможности для создания творчески-нового в том или другом виде деятельности. Но, поскольку он личность, у него не может не быть готовности к творческим свершениям, где бы то ни было¹⁹». Эту готовность и пробуждает искусство. Поэтому все входящие в богему, хотят они того или нет, посредством собственного творчества пробуждают творческий потенциал у других.

Таким образом, можно выделить такие функции богемы, которые не осознаются, но осуществляются независимо от намерений богемной общности и какой бы то ни было целесообразности. Эти функции являются латентными, однако именно они способствуют поддержанию роли богемы в общественной системе.

С точки зрения авторов, можно выделить, по меньшей мере, следующие латентные функции богемы:

1)креативно-эстетическая (создание произведений искусства);

2)коммуникативно-посредническая, проявляющаяся в воспроизводстве относительно творческой атмосферы богемного общения;

3)эвристически - обучающая, которая состоит в передаче найденных творческих приемов другим членам богемы;

4)сигнально– диагностическая; по состоянию богем довольно точно можно определить и состояние общества или отдельного его фрагмента;

5)просветительская; функция формирования самого мотива последовательного освоения культур;

6)интеграционная (консолидация формально самых разных людей в единую общность без четкой цели и классического лидерства);

7)репродуктивно-социальная (рекрутирование творчески способных людей, пополнение резервной армии труда);

8)технологическая (воспроизводство технических возможностей творчества).

С одной стороны, по всем перечисленным латентным функциям богема характеризуется функциональностью по отношению к общественной системе, так как способствует интеграции, формированию эстетического сознания общества, передаче профессионального опыта по созданию произведений искусства, а также воспроизводству общественного сознания во всем его богатстве и противоречивости.

С другой стороны, социальный институт богемы, демонстрируя примеры девиаций, асоциального поведения и оппозиционности, несет в социум ряд эксплицитных дисфункций, в том числе поддержания и хранения образцов асоциальных форм поведения; критики консервативных образцов социального поведения.

Таким образом, определяя богему как социальный институт, обозначим, что он является не основным, а латентным, так как лишь его латентные функции способствуют жизнеспособности (соответственно - устойчивости) общественной системы.

Ч тобы пояснить эту мысль, изобразим наглядно тезис авторов в логическом квадрате функций и дисфункций социальных институтов. Для социального института богемы он будет выглядеть так:

Рисунок 2. Логический квадрат функций и дисфункций социального института богемы

Подчеркнем еще раз, что, опираясь на структурно-функциональную методологию Р.Мертона, вполне уместную для анализа любого из элементов общественной системы, авторы исследования выдвигают гипотезу о присутствии в общественной системе не только явных (эксплицитных) социальных институтов, которые хорошо известны и изучены в социологии (образование, семья, религия и т.д.), но и латентных (имплицитных), являющихся для общественной системы «периферийными» (или «теневыми»), но выполняющими определенные функции в системе, обеспечивая ее стабильность.

Богема является одним из таких институтов, причем важной его характеристикой выступает бинарность, так как богема функциональна и дисфункциональна для общественной системы, являя одновременно пример «хаоса» и «порядка». Данное направление видится авторам перспективным для дальнейших разработок и открытий в теоретической социологии, а возможно, и началом формирования единой институциональной теории, которая пока так и не сложилась. По-своему трактуют понятие «социальный институт» как западные социологи²⁰, так и российские исследователи²¹; авторы надеются увидеть в такой теории и то, о чем справедливо писал К.Поппер, характеризуя новую теорию, которая «не только выясняет, что удалось предшественнику», но и обнажает «его поиски и провалы…»²².

Интересным направлением авторам видится и анализ функций и роли богемы непосредственно в искусстве, так как более чем очевидно, что благодаря присутствию в обществе института богемы, искусство осуществляет свои социальные функции в подсистемах «искусство-общество», «искусство-человек», «искусство-природа», «искусство- искусство»; те функции богемы, которые в обществе для нее латентны, в рамках системы «искусство» проявляются эксплицитно.

К примеру, описание сигнальной функции богемы в подсистеме «искусство-искусство» можно найти у Л. Тихвинской²³. Обращаясь к такому виду творческой деятельности, как кабаре и театры миниатюр, Л. Тихвинская подчеркивает, что спектакли носили зачастую формы пародий на те, что были сыграны два-три часа назад на академической сцене. Таким образом, и актеры, и режиссеры высмеивали себя же на импровизированных подмостках кафе и кабаре. Так «богемные» формы творчества служили критикой академических форм, то есть сигнализировали об их недостатках и изъянах. Новаторство и передача богемой опыта девиаций также явно прослеживаются в подсистеме искусство-искусство. В отличие от «большого театра», кабаре не было отягощено грузом традиций, без натуг и усилий принимало любые опыты, становилось почвой для проб и разного рода экспериментов. Любая самая безумная идея не могла показаться здесь настолько безумной, чтобы быть осмеянной и отвергнутой»²⁴.

Поиск новых возможностей, методов и стилей выражения подчеркивал отмирание старых, что отражалось в игре и режиссуре. В этом состоит эвристическая функция богемы для искусства, «кризис традиционных художественных форм, о котором в те годы речь шла повсеместно, выражался, по мнению многих, в неспособности устоявшегося языка искусства уловить участившийся пульс жизни, запечатлеть ее новые контуры»²⁵. В то же время богема представляет собой объединение творческих людей, буквально «зараженных» творческой деятельностью и на ходу изобретающих методы, формы и генерировавших новые идеи.

Отметим также, что большинство теоретиков сходятся в том, что том, что социальный институт выполняет определенные функции, «предполагает ролевую систему» и имеет определенные институциональные признаки. Так, российский исследователь С.Фролов выделяет пять таких признаков (по всем из них богема вполне может быть признана социальным институтом), а именно: установки и образцы поведения; символические культурные признаки; утилитарные культурные черты; устный и письменный кодекс; идеология²⁶.

Что касается функционально-ролевой структуры богемы, то ее возможная авторская гипотеза может быть пояснена на рис.3.

Данная схема претендует на описание самых общих зависимостей и элементов функционально-ролевой структуры богемы. Периметр рисунка символизирует весьма хрупкие и расплывчатые границы богемы, ее столкновение с социальной средой. Достаточно условно выделяются четыре канала взаимовлияния такой среды и богемы. Стрелка 1 – агрессия рационально-стилевых эталонов («коммерсанты»); стрелка 2 – политическая агрессия («рейдеры»); стрелка 3 - агрессия традиционных социально-семейных норм и ценностей («туристы», «инфанты»); стрелка 4 – фундаментальная девиация андекласса²⁷ («туристы»).

Рисунок 3. Функционально-ролевая структура богемы

Первый из них (знак «Политическая агрессия») выражает постоянное воздействие на богему, особенно устоявшуюся и известную со стороны политических органов, объективно заинтересованных в ограничении такой популярности и, соответственно, возможно большей информации о деятельности такой богемы. Достаточно типично при этом существование лиц «двойного статуса» («рейдеры»). Это могут быть информаторы, агенты, кадровые работники спецслужб, гораздо реже - так называемые «туристы», распространяющие информацию о богеме без всяких корыстных оснований.

Отметим, что действенность такого канала прямо зависит от стажа и популярности богемы, типа господствующего политического режима, от специфики региона, от кадрового состава местных спецслужб и СМИ.

Уже поэтому в групповом ансамбле ролей в богеме должна присутствовать специализация кого-то из членов богемы (одного или нескольких исполнителей такой роли) на роли контроля взаимодействий богемы с политиками.

Второй канал средовых воздействий (стрелка 2 – Агрессия традиционных социально-семейных норм и ценностей) выражает постоянное, в алгоритме «фонового ожидания» Г. Гарфинкеля, влияние классических социальных, моральных норм на поведение членов богемы,- уже в силу очевидного влияния родных и близких, многие из которых входят в богему на упоминавшиеся «рецепиентные роли» («туристы», «инфанты»).

Третий из описываемых каналов весьма своеобразен, но постоянно задействован в известных богемах. Это канал взаимодействия с откровенными девиантами и пауперами (стрелка 3 - Агрессия фундаментальной девиации андекласса). Такой канал необходим по двум, как минимум, причинам. Во-первых, постоянные открытые связи с миром десоциализированных ценностей подчеркивают формальную оппозиционность богемы по отношению к любой официальной идеологии, что необходимо для харизмы лидера. Во-вторых, в классических богемах (например, цыганских) существует устоявшаяся традиция ролей своеобразных «слушателей извне» (знак «рецепиентные роли» на схеме).

Разумеется, такого рода пассивные роли в богеме вовсе не полностью занимаются ротируемыми кадрами пауперов (бомжи, проститутки, алкоголики, шизоиды), но последние постоянно присутствуют в функционировании богемы, демонстрируя готовность занять освобождающиеся роли, что и представляет собой особую «богемную стигму»²⁸.

Наконец, четвертый канал средовых влияний представляется очевидным. Он обозначен на схеме как «рационально-ориентированные роли». Это канал, благодаря которому хоть как-то обеспечивается материальная база богем, канал взаимосвязей со спонсорами, работодателями, поставщиками технических материалов и инструментов для творчества, в редких случаях – своеобразная реклама богемы. Некоторые роли в богеме должны быть специализированы именно на таких действиях по своеобразному «богемному маркетингу и менеджменту». Разумеется, исходя из принимаемой модели богемы, ни при каких условиях такие роли не могут быть открыто господствующими; более того, участие самого харизматического богемного лидера в таких ролях крайне нежелательно, а обоснованные упреки в увлечении такого лидера этими ролями, чаще всего, гибельны для харизмы. Разумеется, существование таких своеобразных границ богемы прямо влияет, но не определяет ролевую внутрибогемную структуру.

На схеме отражены лишь объективно необходимые, по представлениям авторов, внутрибогемные роли. Наиболее мощная и очевидная из них - роль «Харизматического лидера». Такая роль имеет ряд выраженных достаточно уникальных особенностей:

- выполнение такой роли должно быть принципиально непохожим на классическое лидерство, уже потому, что мифология богемы в заметном числе случаев отрицает саму социальную организацию общежития;

- «харизматический лидер» не может ни «отдавать приказания», ни использовать напрямую метод административных наказаний и поощрений, ни иметь выраженную «управленческую команду». Его личность, транслируемые ценности и стереотипы просто являются единственным мощным ранжирующим механизмом внутрибогемной жизни; проще всего это достигается за счет авторитета такого лидера как признанного Творца, Учителя, выразителя традиций богемы;

- в жизни богемы вполне возможны ситуации спора с таким лидером, формального нарушения почтения к харизме; но без такого лидера любая богема быстро распадается или трансформируется в какую-то иную социальную общность (например, в субкультуру);

- выше уже отмечалось, что одна из наиболее трудных проблем богемогенеза – изучение его стартового периода, поэтому у авторов нет четкого выбора между двумя вариантами оформления харизматического лидерства – вариантом подбора таким лидером ключевых фигур будущей богемы и вариантом оформления богемного лидера из первичной диадной структуры протобогемы. Представляются возможными оба варианта. Отметим, что роль харизматического лидера может исполняться в богеме разными людьми.

Необычной «теневой» богемной ролью является вполне возможная роль «отрицательного лидера», - например, частое, но не постоянное присутствие в богеме представителя иного творческого направления (или критика, эстетика-теоретика, философа), с которым харизматический лидер ведет постоянные добродушные дискуссии, демонстрируя свою толерантность и непохожесть на классического внутригруппового лидера (знак «Антилидер»).

Кроме того, для воспроизводства внутрибогемной жизни необходимы, как минимум, роли:

- «Репрессора», который демонстрировал бы наличие каких-то стигм хотя бы для «туристов» и «инфантов», а также носителей «реципиентных²⁹ ролей», которые, пусть случайно, пробуют внести в богему нормы и ценности классической социальной организации (при этом высшей формой репрессий является открытое осуждение лидером или вывод за пределы богемы);

- «Мифологизатора», в чьи функции входит быстрое акцентирование выгодных для богемы мифов о собственных успехах и своей роли в социуме;

- «Идеолога», который следит за сохранением внесоциальной ориентации богемы хотя бы на уровне фразеологии;

- «Музы»- приглашаемых и романтизируемых людей (чаще - красивых женщин), символизирующих саму творческую ориентацию присутствующих;

- «Организатора», отвечающего за технические аспекты массовых мероприятий богемы, причем часто эта роль совмещается с упоминавшейся ролью «Репрессора».

Такая ролевая структура богемы никогда не рекламируется, она дана объективно и при нарушении такой структуры резко растет вероятность перенасыщения богемы чуждыми ей элементами, что, учитывая хрупкость самих предсистемных связей внутри богемы, зачастую для нее гибельно.

Отметим, наконец, что стрелками на рис.2 выделены наиболее типичные прямые и обратные связи во внутрибогемной жизни. Не описывая их более детально, подчеркнем лишь, что само существование таких связей подразумевает сложную иерархию внутрибогемных противоречий, которые, в любом случае, более экзистенциальны, чем в обычной социальной группе.

Кроме того, порой некоторые люди стараются вообще воздерживаться от активности и каких-то, пусть даже условных, ролей в богеме, появляясь в ней лишь эпизодически («туристы»), так как сами четко не осознают то, для чего они входят в богему.

Знаками F1, F2 на схеме обозначены особые «фильтры», как элемент ролевой структуры богемы. Они выражают необходимость своеобразного «дистанцирования» уже во внутрибогемных отношениях между исполнителями разных ролей (на схеме – между харизматическим и «антилидером», а также между харизматическим лидером и исполнителями «реципиентных ролей».

При описании такой схемы авторы не случайно почти не употребляют термины «элемент» и «система». По их представлениям, даже столь беглый анализ структуры богемы показывает правдоподобность гипотезы о сводимости конкретных богем, как особых форм социальных общностей, к социальным кластерам.

Хотелось бы подчеркнуть, что в рамках работы не ставилась задача развернутой характеристики отдельных видов богемы (театральной, литературной, музыкальной, художественной), однако необходимо обозначить роль каждого такого вида в социальной системе. Позиция авторов по данному вопросу выражается в признании каждого из отдельных видов богемного объединения (театральная богема, художественная богема и т.п.) социальным кластером. Отметим, что существование богемы как особого социального института подразумевает и данность деятельности этого института в жизни конкретных богем,- уже потому, что возможность существования сущности без формы слишком экзотично даже для современного постмодернизма.

В основе авторского понимания природы социальных кластеров лежит концепция Л.Красновой³⁰ и И.Федорова³¹. В связи с оригинальностью такой концепции имеет смысл, видимо, привести ее принимаемую интерпретацию Она может быть выражена с помощью следующих методологических положений:

- социальные кластеры – закономерный этап постоянно воспроизводящегося социогенеза, он описывает восхождение от конкретного человека, или простой случайной ассоциации людей к классическим социальным общностям: социальным группам, социальным фрагментам, сословиям, классам. Отметим, что изучение таких процессов в социологии всегда было весьма фрагментарно;

- наиболее общими характеристиками социального кластера являются: наличие структуры, не доходящей, однако, до уровня системности, причем его элементами могут быть и социальные группы, принципиальное отсутствие постоянного лидерства (при сохранении возможности лидерства ситуативного и харизматического), присутствие слабовыраженной сопричастности, что естественно для предсистемного и, следовательно, полного дисфункции образования, высокая чувствительность к внешним воздействиям, что и определяет хрупкость, недолговечность многих кластеров, и т.д.;

- социальная кластеризация представляет собой механизм высокой степени стихийный, управлять им чрезвычайно трудно, особенно в периоды смут и социальных революций, когда вновь возникающие страты с высокой вероятностью проходят стадию кластеризации.

Таким образом, кластер показывает нелинейное и неравноускоренное вызревание таких связей между элементами, при которых между ними возникают слабые функциональные зависимости, первые неимперативные нормы и ценности; думается, что богемы скорее подпадают под категории качественно особых кластеров. Авторы считают необходимым пояснить такую мысль, для чего остановимся на примере художественной богемы.

Говорить о художественной богеме как об окончательно сформировавшемся явлении с полным правом можно лишь применительно к концу ХIХ века. До этого времени живопись развивалась по строгим канонам в духе академизма, и все возникающие объединения одаренных живописцев (Киевская школа иконописи на Руси, группа назарейцев в Германии, барбизонцев во Франции), возможно, имели общие с богемой этические ценности, но не имели ничего общего с функциями самой богемы в обществе, представляя собой ремесленное производство.

Рождение художественной богемы связано, прежде всего, с переходом общества к капитализму и противоречием между «производством» и «потреблением». В искусстве, в том числе и живописи, в это же время также назрели весомые перемены, которые привели к рождению во второй половине ХIХ века импрессионизма. В конце ХIХ - начале ХХ века возникает большое количество творческих кластеров (Писсаро, Сезанн, Гийомен, Белиар), групп («Мост», «Синий всадник»), обществ (ОСТ), объединений (ДАДА), организаций (ВХУТЕМАС). Все они представляли собой феномен, сформированный на основе нерегламентированной духовной интеграции и межгрупповой сопричастности. Сопричастность выступает здесь главным условием объединения и создания устойчивых связей и понимается она как «интеграция посредством общности ценностных установок, духовной и эмоциональной принадлежности к единому целому…»³². Этим центром для художественной богемы выступает, безусловно, художественная творческая деятельность.

Согласно выводам Г. Хакена, социальная реальность как сложная система имеет общие закономерности с другими системами, вне зависимости от того, объектом изучения какой науки они являются. Поэтому вполне логичен вывод о том, что и в структуре социальной реальности присутствуют многочисленные виды предсистемных объединений (кластеров), что дает ученым новое направление для открытия неизвестных до настоящего времени феноменов жизни общества. Таким образом, авторы предполагают, что, в соответствии с гипотезой о возможности существования предсистемных объединений, художественная богема представляет собой именно такое объединение - социальный кластер.

Природа кластеров не является инновационной темой для естественных наук: кластеры детально изучены в области физики и химии. Любопытно отметить, что согласно исследованиям в этих областях, кластеры разбиваются на определенные виды. Так, например, выделяют единичные, смешанные, бинарные, ван-дер-ваальсовы и иные кластеры.

Как и для любой другой богемы, очевидна дисфункциональность художественной богемы, проявляющаяся в асоциальности и девиантном поведении. Однако нельзя забывать, что именно здесь рождаются высочайшие образцы духовности. В этом смысле, являясь частью амбивалетного феномена творческой богемы, художественная богема представляет собой в общественной системе бинарный кластер.

Под бинарностью авторами понимается радикальная амбивалентность, которая является атрибутом как материальных, так и абстрактных систем (бинарные сплавы, бинарный код, бинарные комбинационные моды, бинарные смеси, бинарный симметричный канал связи, метод бинарных оппозиций, бинарный архетип, и т.д.).

Более того, логика существования самих бинарных систем предполагает наличие такого рода предсистемных объединений в соответствии с гипотезой нисходящей каузальности физика Д.Кемпбелла. Эту же мысль мы находим и у философа науки К. Поппера, который писал о том, что «каждый уровень открыт каузальным влияниям, идущим как от низших, так и от высших слоев»³³.

Разумеется, приведенная картина логики существования богемы как социального института, данного в общественной практике как совокупность почти изолированных социальных кластеров весьма фрагментарна. Перечень необходимых характеристик и дискрипторов бытия богемы можно продолжить, однако и приведенной системы описаний достаточно, для того, чтобы считать обоснованным для данного раздела исследования вывод: богема – объективно необходимый, хотя и малоизученный атрибут социума, выражающий, в сущности, все более заметное вмешательство ноосферы в отчужденную логику социального развития.

Впрочем, именно для современного мира такой вывод становится все более спорным, что подчеркивает необходимость анализа и собственно исторического бытия богемы, чему и будет посвящен следующий раздел.

Сама необычность богемы как особого, «теневого» социального института, данного в воспроизводстве качественно особых кластеров склонных к творчеству и его атрибутам людей, показывает трудность простого дефинирования природы богемы. Приведем, тем не менее, несколько возможных вариантов такого дефинирования.

1.Богема – латентный социальный институт, функционально ориентированный на:

- частичную и приемлемую для конкретной исторической эпохи и культуры социализацию людей, с девиативной склонностью к творчеству и его атрибутам;

- формирование возможно большего числа социально-полезных и востребованных образцов творчества.

В данном определении акцент делается именно на институциональном статусе богем; поэтому недостатком такого определения является игнорирование очевидного факта некоторой избыточности богем по отношению к собственным социальным функциям, ее гедонистических, дионисийских функций, хотя, в целом, такое определение кажется авторам приемлемым.

2. Богема – социальный кластер ценящих художественное творчество людей, постоянно и стихийно выполняющий базовую функцию их частичной социализации в конкретном обществе.

В таком определении акцентируется именно данность социального института в бытии особого социального кластера, сам же термин социального института при этом не употребляется. Такое определение, не отрицая институционального статуса богемы, фокусирует понимание ее природы именно на конкретных процессах ее жизнедеятельности в конкретном обществе,- тем самым оставляя в стороне вопрос о причинах воспроизводства богемы в самых разных обществах, что вряд ли правомерно.

Впрочем, вопрос о возможных дефинициях, является все же частным по отношению к приведенному выше описанию ее сущностных черт. Тем не менее, давая даже стартовый структурный анализ бытия известных богем, авторы считают достаточно обоснованным следующие первые и наиболее масштабные выводы относительно природы богемы:

- богема представляет собой особый латентный социальный институт;

- в общественной практике такой институт дан в постоянном воспроизводстве жизни конкретных богем, причем вся совокупность таких богем является социальным кластером;

- каждая из таких богем, в свою очередь, является социальным кластером;

- развитие богемы вполне может изменить ее до состояния, когда она перестанет быть социальным кластером, и, в таком случае, она перестанет быть и богемой.

Разумеется, бытие богем имеет ряд особенностей, которые трудно свести просто к функционально-ролевой определенности богем. Выделим лишь ряд типичных социальных, этико-психологических, ценностных и социально-экономических характеристик, представляющихся авторам достаточно фундаментальными:

- стохастическая (вероятностная) природа упоминавшихся «пограничных» ролей богемы. Иными словами, в богеме всегда есть роли и выполняющие их люди, для которых пребывание в богеме достаточно фрагментарно; заметную часть своего времени он тратят на выполнение чисто социальных функций, и поэтому богемные ценности для них достаточно виртуальны, в их жизни они одновременно существуют и не существуют, они постоянно учитываются, например, в варианте возврата в состав богемы по сложным и, зачастую, не вполне ясным самим этим людям сценариям;

- выраженная гетерогенность состава. Уникальность богемы и состоит, по мнению авторов, в удивительном «умении» объединять неимперативными духовно-творческими ценностями самых разных людей, хотя бы ненадолго подрывая их уверенность в том, что жизненный успех зависит исключительно от выполнения обычных социальных ролей. В других социальных общностях (за исключением, пожалуй, Т-групп³⁴) уровень социального нивелирования и простого копирования престижных поведенческих образцов намного выше;

- ситуативный способ существования. Разумеется, такая характеристика не означает детерминистский разрыв, представление жизни богемы как череды неясным образом связанных ситуаций. В данном случае речь идет о том, что связность саморазвертывания упоминавшейся логики богемы до известной степени блокируется аномальной важностью ситуаций, в которых такие закономерности переплетаются самым причудливым образом. В этом богема принципиальным образом отличается, скажем, от секты, где постоянность состава позволяет постановку каких-то единых на длительном протяжении групповых целей. В богеме приходится каждый раз утверждать традицию для новых и сравнительно новых людей;

-аморфность, то есть неспособность богемы выступать в качестве структурного образования для более широких социальных общностей. Такая аморфность вовсе не всегда является свидетельством слабости богемных объединений, что проявляется, например, в удивительной устойчивости таких объединений, их нежелание входить в социально-выгодные альянсы, в том числе, с другими богемами. Не случайно И.Сталин как-то жаловался на то, что устойчивые сценарии политических процессов над представителями богемы практически невозможны, невзирая на жестокие репрессии по отношению к ним³⁵;

- постоянный вид деятельности - творчество (либо непосредственная связь с этим видом деятельности). Как уже упоминалось, вполне возможна ситуация выгодного для богемы социального заказа, хотя и слабо связанного с творчеством. В этом случае такие заказы либо отвергаются, либо сама богема, при привычном их выполнении, становится своеобразной мастерской (бригадой, артелью, акционерным обществом), где сохраняются лишь мемуарные элементы былой богемности. В этом смысле богема действительно архаична, выражая какую-то «богемную генетическую память» о том, что порождало богемы в течение тысячелетий, какую-то «прививку от верноподданности», данную в фундаментальной ориентации именно на творчестве.

Конечно, в богеме существует ранжирование на харизматического лидера, но ориентации на творчество или хотя бы романтизированные атрибуты творчества представляют собой, чаще всего, более высокую ценность. В этом смысле, даже термин харизматического лидерства не очень точно описывает эту детерминирующую роль ориентации на творчество, так что аморфность богемы представляет собой, скорее, оценку извне, с точки зрения обычного сочетания групповой сопричастности и регламентации как критерия сплоченности социальной общности;

- маргинальность (то есть разрыв традиционных связей, отрицание общественных ценностей и идеалов и создание своего собственного, «иного» мира)³⁶;

-девиантность. Уже в силу необходимости воспроизводства описанной выше структуры, богемы постоянно включают в себя людей и диады с откровенно асоциальным поведением, тем самым, как бы поощряя их, бросая вызов обычно довольно жестокому отношению к таким людям в социуме;

-маргинально-духовные критерии желаемого образа жизни. Разумеется, было бы очень неточным описание богемы как объединения нищих или откровенно небогатых людей. В некоторых случаях, в нее могут входить и формально довольно зажиточные люди, а изредка даже представители социальной элиты. Однако, в любом случае, в богеме не может быть постоянной ориентации на роскошь или просто постоянный гарантированный рост материального благополучия.

Подчеркнем, что уровень жизни – лишь одна из характеристик образа жизни, гораздо более надежной характеристикой является качество жизни богемы (в простейшем варианте трактуемое как совокупность доступных и используемых услуг). Заметный аскетизм, пренебрежение к наращиванию используемых услуг является, видимо, одной из неосознаваемых, но важных черт духовной жизни богемы, характеристикой социальных условий ее существования («мансардность» богемы). Такое качество жизни провоцирует, естественно, и соответствующий диапазон стилей жизни. Наиболее частыми вариантами последнего являются, видимо, гедонистический, дионисийский и экзистенциальный стили жизни, главными ценностями которых, провоцирующих людей именно к действию, а не к их декларации, являются, соответственно: удовольствие, творческая самореализация, ориентация на рефлексию и самоанализ. Вполне ясно, что утилитарный, ригористический стили жизни неуместны в богеме, в которой достаточно часто прослеживается тождество декларируемых ценностей и стилей жизни;

- практически в любой богеме легко обнаруживаются склонность к эпатажу, экспрессивность; новаторство и тяга к эстетике декаданса. Думается, что точно описать причину этого весьма затруднительно. Подчеркнем лишь, что такие черты поведения и духовных ценностей членов богемы связаны, скорее, не только с упоминавшимся статусом богем, но с типичными личностными качествами их членов. Даже в тех редких случаях, когда эти люди субъективно принимают и романтизируют господствующую идеологию, что можно проследить в некоторых богемах эпохи Пролеткульта, они все равно остаются чуждыми самому духу официальной идеологии. В этом смысле, даже самые идеологизированные произведения, например, В.Маяковского, имеют тайный декадентский оттенок по отношению к сталинской идеологии, и уж тем более это касается модернистских богем Б. Татлина (архитектура и скульптура), В. Мейерхольда (театр), футуристических и имажинистских богем. Не случайно сам И. Сталин, довольно долго поколебавшись в начале 30-х годов, полностью отверг идею совмещения модерна с партийной идеологией, провозгласив эпоху социалистического реализма, сделав классиком такого реализма В. Маяковского только после его гибели.

Более того, сам дух богемных ценностей был настолько чужд идеологии, что достаточно точно чувствовался любым отрядом советского чиновничества, что и определяло открытое или скрытое враждебное отношение практически ко всем художникам с богемным прошлым (А. Ахматова, М.Цветаева, А.Платонов, А.Вознесенский);

- высокая роль собственно, экзистенциальных ценностей в механизмах сопричастности и регламентации, которые, пусть весьма в специфической форме, действует и в богемах. Это выражается в особых «богемных» стигматах (стигмы «плохой поэт», «великий художник» являются в богеме не просто оценочным суждением, но почти приговором). Кроме того, в богемах всегда выше обычного доля людей с сенситивным типом личности³⁷, что закономерно определяет аномально высокую ориентацию на эстетизм и духовность происходящего в богеме. Ситуация типа «безобразное и признаваемое безобразное» в богемах может появляться только как исключение³⁸. Более того, как представляется авторам, в богемах заметно выше обычно редкая готовность к жертвенности. Люди в ней могут объединяться и жертвовать многим ради того, что обычным людям кажется совершенно незначимым и лежащим внутри круга допустимого компромисса. Примером может служить готовность художников подвергнуться ожидаемым и жестким репрессиям ради простой демонстрации своих работ³⁹.

Таким образом, невзирая на постоянные противоречия и невротические конфликты в богемах, она довольно часто демонстрирует высокий уровень товарищества и взаимопомощи, что является дополнительным фактором привлечения к ней честных и духовных людей.

Авторы признают и некоторые нетипичные особенности, которые, не могут быть причислены к объективным характеристикам феномена, но, в силу частоты их повторения, определяются как тенденции для представителя так называемого «ядра» богемной среды, то есть для личности, чаще занимающей в ролевой структуре богемы позицию харизматического лидера:

1. полная лишений жизнь;

2. трагическая или ранняя смерть;

3. сложный, неуживчивый характер, вследствие этого - несчастная личная жизнь;

4. подорванное физическое и психическое здоровье (высокий уровень соматических и психических заболеваний);

5. яркая ненависть, неприязнь, зависть со стороны;

6. непонимание или разлад с близкими;

7. одиночество (как следствие – постоянный поиск «другого»);

8. ценность интегрального статуса («Я-поэт», «Я-артист!»);

9. прижизненная или посмертная слава и признание;

10. ценный вклад в мировую культуру.

Выделение особенностей, представленных выше, авторы считают вполне обоснованным. Все они – отличительные черты, характеризующие центральную часть богемы, то есть «девиантных творцов». Условно выделяя на схеме «ядро» авторы настаивают на выводе, что его составляет не группа людей, не кластер, не Т-группа и, очень редко, диада. «Ядро» составляют одиночки. Причем, чаще всего, творческим людям присущи не одна – две выделяемые автором характеристики, а их комбинация. Это делает их жизнь особенно сложной и драматичной. Авторы склонны полагать, что чем значительнее вклад человека в мировую культуру, тем более очевидным оказывается сочетание таких особенностей. Так, Винсенту Ван Гогу присущи все обозначенные 10, Вольфгангу Амадею Моцарту – 9, Теодору Жерико – 8 , Владимиру Маяковскому – 8, Полю Гогену – 7 таких характеристик. Все они были родоначальниками новых направлений в искусстве. В этом отношении справедливо высказывание французского художника-импрессиониста К. Писсаро (1830-1903): «Я заранее знал, что Ван Гог либо сойдет с ума, либо оставит нас всех далеко позади. Но я никак не предполагал, что он сделает и то, и другое»⁴⁰.

В той или иной интерпретации эти особенности очевидны и в биографиях К. Марло, Дж. Байрона, А. Пушкина, А. Модильяни, М. Мусоргского, В. Белинского, С. Есенина и других талантливых людей. Авторы не исключают дискуссии по представленным обобщениям, однако, при анализе биографий творцов, учитывая разницу времени и страны проживания, их схожесть очевидно прослеживается.

Разумеется, приведенные выше зависимости должны быть дополнены хотя бы самым общим сравнением денотата самого понятия богемы с денотатами наиболее близких понятий: субкультуры, Т-группы и классической социальной группы. По известной методике кругов Эйлера, это отношение, по представлениям авторов, будет выглядеть примерно следующим образом (см. рис. 4):

Описать такое соотношение достаточно сложно. Первичным его описанием могут быть следующие принимаемые базовые положения:

- все приведенные на схеме феномены жизни общества имеют общие черты уже потому, что являются воспроизводящимися (постоянно или спорадически) социальными общностями (знак Е на схеме);

Рис.4.Соотношение базовых понятий с использованием методики