Контракт на неубегание

Контракт на неубегание обычно заключается на завершающих по инициативе клиента сессиях, и основания для его заключения могут быть разными.

Между клиентом и терапевтом заключается контракт о том, что клиент обязуется посетить как минимум ещё одну-две сессию до того, как закончится психотерапия или консультирование. Это делается для того, чтобы задержать клиента в терапевтических отношениях. Таким образом закрывается привычный аварийный люк клиента – убегать из отношений, когда он чувствует, что становится зависимым от них, что может быть созвучно с его жизненной сценарной картиной.

Заключая такой контракт с клиентом, терапевт с одной стороны усиливает у него чувства страдания и боли от нахождения в отношениях, не позволяя ему сбежать, удерживая его в контакте, а затем предлагает взять эти чувства в анализ. Или с другой стороны подобные контракты могут усиливать чувство безопасности и защищённости клиента в терапевтических отношениях. Как вы видите, существует целый ряд причин для заключения подобного контракта между терапевтом и клиентом.

Для человека, который чаще всего использует убегание (а не агрессию или замирание) как свой основной механизм адаптации, например, это может наблюдаться у шизоидных личностей, данный контракт необходимо заключать на первых стадиях консультирования или психотерапии, перед этим проанализировав способы его сбегания из отношений.

Некоторые шизоиды, например, могут избегать отношений физически (то есть избегать встреч с терапевтом) и, соответственно, в подобных ситуациях контракт на неубегание будет довольно полезным и эффективным.

Другие могут не сбегать из терапевтических отношений физически, а будут закрываться в самом себе, в своих чувствах и переживаниях, находясь в одной комнате с терапевтом.

Следует отметить, что иметь соглашение с терапевтом на неубегание достаточно легко, сложнее всего его сначала заключить и затем выполнять.

Когда клиент завершает терапию без предупреждения

Иногда клиент может сообщить о том, что он решил прекратить свою терапию и при этом отказывается от завершающей сессии. В других случаях клиент просто не приходит в назначенный срок, и вы так больше ничего о нём не могли узнать. То есть клиент даже не даёт шанса терапевту для того, чтобы прояснить, почему он решил прекратить отношения.

В подобных ситуациях разные терапевты поступают по разному. Одни ничего не предпринимают в данных случаях, другие активно пытаются выйти на контакт с клиентом. С моей точки зрения необходимо подходить к этому вопросу индивидуально, в зависимости от случая. Например, я иногда ничего не предпринимаю, чтобы вернуть клиента, а иногда стараюсь связаться с клиентом, чтобы поговорить с ним, почему он пропал.

Данный способ описывается в статье «Работа с суицидальными клиентами: инструменты сохранения психического здоровья пациентов в условиях работы наркологической службы» (Центр прикладных исследований в области психического здоровья и наркомании (CARMHA), Университет Саймона Фрезера: Британская Колумбия, 2007 г.): «Отсутствие чётких границ в психотерапевтической работе приводит его к безысходности, пессимизму и цинизму по отношению к стоимости и пользе терапии, что чаще всего наблюдается у суицидальных или психически нездоровых пациентов. Пациенты, которые отказываются от профессиональной помощи или досрочно заканчивают лечение, склонны рассматривать межличностные взаимоотношения как что-то рискованное и приносящее унижение и эмоциональную боль.»

Если говорить в общем и иметь ввиду не только суицидальных или психически не здоровых клиентов, то на мой взгляд необходимо быть осторожным в том, что бы не запугать клиента и не оказать на него давления. Если это произойдёт, то клиент будет действовать из своего Адаптивного Ребёнка, ставя точку во взаимоотношениях с терапевтом, тем самым в значительной степени подрывая терапевтический процесс. Или клиент начнёт действовать из своего Бунтующего Ребёнка, что может способствовать тому, что вы никогда его больше не увидите.

Подобное давление особенно чётко может наблюдаться при лечении клиентов с суицидальными тенденциями, когда терапевт начинает испытывать страх от возможной попытки самоубийства. И это приводит к изменению поведения терапевта, как если бы он вёл себя с клиентом, который решил резко завершить терапию. Необычное поведение терапевта приведёт к тому, что клиент может не захотеть продолжать отношения. Терапевт начнёт паниковать и в конечном и итоге сделает качество терапии «низким». В данном случае при работе с суицидальными клиентами необходимо задавать себе вопрос: «Если бы этот клиент был не самоубийцей, стал ли я делать то, что я сейчас делаю?»

В дополнение к приведённым выше примерам, мне бы хотелось сказать, что часто клиенты завершают терапевтическую работу, потому что не готовы идти в глубь своих изменений. Когда я начинаю консультирование с новым клиентом, я обязательно спрашиваю у него, был ли у него когда-нибудь опыт работы с психологом, и если да, то почему он её прекратил.

Нередко они отвечают следующим образом:

1. «У меня просто не было сил, чтобы продолжать»;

2. «Я просто был не готов сделать то, что от меня требовалось в тот момент»;

3. «Мне было достаточно на тот момент и я решил сделать перерыв»;

4. «Я почувствовал, что я не получал то, что хотел».

Я бы сказал так, что если клиент отвечает вам подобным образом, то скорее всего у него есть опасения того, что он будет испытывать унижение или другие неприятные чувства во взаимоотношениях. Перечисленные примеры являются самыми распространёнными причинами завершения терапии.

За многие годы работы у меня были клиенты, которые просто отменяли встречи или не возвращались. Некоторых я никогда больше не видел, а другие иногда снова приходили. И когда клиент выпадает из терапевтического процесса, а потом возвращается, его сбегание из отношений можно потом взять в анализ для усиления терапевтического эффекта. Также, для того чтобы удержать клиента в терапевтических отношениях, можно использовать контракты на неубегание, защищающие (антисуицидальные) контракты, а также контракты с самим собой и лечебные планы.