§ 65. Вопрос об идеальных условиях

возможности науки или теории вообще

А. В отношении актуального познания.

Теперь мы поставим важный вопрос об «условиях возможности науки вообще». Так как существенная цель научного познания может быть достигнута лишь через посредство теории в строгом смысле номологических наук, то мы заменяем этот вопрос вопросом об условиях возможности теории вообще. Теория, как таковая, состоит из истин, и форма их соединения дедуктивна. Следовательно, ответ на наш вопрос включает в себя ответ на более общий вопрос, а именно на вопрос об условиях возможности

268 Эдмунд Гуссерль

истины вообще, а также дедуктивного единства вообще. Форма постановки вопроса, разумеется, обусловлена историческими отголосками. Мы имеем здесь дело, очевидно, с безусловно необходимым обобщением вопроса об «условиях возможности опыта». Ведь единство опыта есть для Канта единство предметной закономерности; следовательно, оно входит в понятие теоретического единства.

Однако смысл вопроса требует более точной формулировки. Непосредственно вопрос будет, вероятно, понят в субъективном смысле; в этом смысле его лучше было бы выразить в виде вопроса об условиях возможности теоретического познания вообще или, в более общей форме, — об умозаключении и познании вообще, и притом в его возможности для всякого человеческого существа вообще. Эти условия являются отчасти реальными, отчасти идеальными. Первых, психологических, условий мы здесь не будем касаться. Само собой разумеется, возможности познания в психологическом отношении составляют все те причинные условия, от которых зависит наше мышление. Идеальные условия возможности познания могут быть, как мы уже говорили1, двояко-

______________________

1 Ср. выше § 32, с. 129—130. Там я просто противопоставил ноэтические условия теоретического познания и объективно-логические условия самой теории, так как для установления точного понятия о скептицизме не имело значения более тонкое различение. Но здесь, где мы должны сполна уяснить все соответствующие отношения, представляется полезным смотреть также и на логические условия прежде всего, как на условия познания и лишь затем придать им прямое отношение к самой объективной теории. Разумеется, это не нарушает сущности нашего взгляда, а, наоборот, лишь точнее его раскрывает. То же применимо и к тому, что здесь приняты во внимание эмпирически-субъективные условия познания наряду с поэтическими и чисто логическими. Мы при этом, очевидно, извлекаем пользу из критических рассуждений о теории очевидности в логике. Ср. выше с. 212. Ведь очевидность есть не что иное как характер познания, как такового.

Логические исследования 269

го рода. Они представляют собой либо поэтические, т, е. вытекают из идеи познания, как таковой, и притом a priori, без всякого отношения к эмпирической особенности человеческого познавания в его психологической обусловленности; либо же чисто логические, т. е. коренятся только в «содержании» познания. Что касается первого, то a priori очевидно, что мыслящие субъекты вообще должны, например, обладать способностью совершать все виды актов, в которых осуществляется теоретическое познание. В частности, мы как мыслящие существа должны быть в состоянии с очевидностью усматривать суждения как истины, и истины как следствия других истин; и опять-таки усматривать законы, как таковые, законы, как разъясняющие основания, основные законы как первичные принципы и т. д. Но очевидно также, что сами истины и, в частности, законы, основания, принципы представляют собой то, что они представляют собой, независимо от того, усматриваем ли мы их или нет. Так как они имеют значение не поскольку мы их усматриваем, а, наоборот, так как мы усматриваем их, поскольку они имеют значение, то их надо считать объективными или идеальными условиями возможности их познания. Следовательно, априорные законы, принадлежащие к истине, как к таковой, к дедукции, как таковой, и к теории, как таковой, должны быть характеризованы как законы, выражающие идеальные условия возможности познания вообще или дедуктивного и теоретического познания вообще, и притом условия, которые коренятся в самом «содержании» познания,

Здесь речь идет, очевидно, об априорных условиях познания, которые могут быть рассмотрены и исследованы вне всякого отношения к мыслящему субъекту и к идее субъективности вообще. Ведь эти законы по содержанию своего значения совершенно свободны от такого отношения, они не говорят, хотя бы даже в идеальной форме, о познавании, о

270 Эдмунд Гуссерль

процессе суждения, умозаключения, представления, обоснования и т. п., а говорят об истине, понятии, положении, умозаключении, основании и следствии и т.д., как мы это подробно разъяснили выше'. Но само собой разумеется, что эти законы могут быть с очевидностью видоизменены так, что имеют прямое отношение к познанию и субъекту познания и тогда говорят даже о реальных возможностях познавания. Тут, как и в других случаях, априорные утверждения о реальных возможностях возникают путем перенесения идеальных (выраженных в чисто родовых положениях) отношений на отдельные эмпирические случаи2.

В сущности идеальные условия познания, которые мы отличаем в качестве ноэтических от объективно-логических, суть не что иное как подобные видоизменения этих, принадлежащих к чистому содержанию познания, закономерных уразумений; благодаря таким видоизменениям эти знания становятся плодотворными для критики познания, а затем путем дальнейших видоизменений для практически-логического нормирования познания. (Ибо сюда примыкают и нормативные видоизменения чисто логических законов, о чем так много говорилось выше.)