§ 63. Продолжение. Единство теорий

Теперь спрашивается, чем же определяется единство науки и тем самым единство области? Ибо не каждое соединение истин в группу, которое ведь может быть и чисто внешним, создает науку. К науке принадлежит, как мы сказали в первой главе1, известное единство связи обоснования. Но и этого еще не достаточно, так как это, правда, указывает на обоснование как на нечто, по существу принадлежащее к идее науки, но не говорит, какого рода единство обоснований составляет науку.

Чтобы достигнуть ясности, предпошлем несколько общих утверждений.

Научное познание, как таковое, есть познание из основания. Знать основание чего-либо значит усматривать необходимость, что дело обстоит так, а не иначе. Необходимость как объективный предикат истины (которая тогда называется необходимой истиной) означает именно закономерную обязательность соответствующего отношения вещей2. Стало быть, ус-

_____________________

1 Ср. § 6, с. 24—25. Под словом «наука» мы разумеем там, правда, более ограниченное понятие—именно понятие теоретически объясняющей, абстрактной науки. Однако это не составляет существенного различия, особенно ввиду выдающегося положения абстрактных наук, о чем мы будем говорить ниже.

2 Речь идет, следовательно, не о субъективном, психологическом характере соответствующего суждения, например, о чувстве принужденности и т. п. Б каком отношении идеальные предметы и, тем самым, идеальные предикаты таких предметов находятся к субъективным актам, — это мы уже отчасти наметили на с. 147 и след. Подробнее во II части.

262 Эдмунд Гуссерль

мотреть соотношение вещей как закономерное или его истину как необходимую и обладать познанием основания соотношения вещей или его истины — представляют собой равнозначные выражения. Впрочем, в силу естественной эквивокации называют необходимой и каждую общую истину, которая сама высказывает закон. Соответственно первоначально определенному смыслу ее следовало бы скорее назвать объясняющим основанием закона, из которого вырастает класс необходимых истин.

Истины распадаются на индивидуальные и родовые. Первые (explicite или implicite) содержат утверждения о действительном существовании индивидуальных единичностей, тогда как последние совершенно свободны от этого и только дают возможность (исходя из одних понятий) заключать о возможном существовании индивидуального.

Индивидуальные истины, как таковые, случайны. Когда в отношении их говорят об объяснении из оснований, то речь идет о том, чтобы показать их необходимость при известных предполагаемых условиях, А именно, если связь одного факта с другими закономерна, то бытие этого факта определено как необходимое на основании законов, регулирующих связи соответственного вида, и при предположении соответствующих обстоятельств.

Если речь идет об обосновании не фактической, а родовой истины (которая в отношении возможного применения к подчиняющимся ей фактам сама в свою очередь носит характер закона), то мы обращаемся к известным родовым законам и путем специализации (а не индивидуализации) и дедуктивного вывода получаем из них обосновываемое положение. Обоснование родовых законов необходимо ведет к известным законам, которые по своему существу (стало быть «в себе», а не только субъективно или антропологически) не поддаются дальнейшему обоснованию. Они называются основными законами.

Логические исследования 263

Систематическое единство идеально замкнутой совокупности законов, покоящейся на одной основной закономерности, как на своем первичном основании, и вытекающей из него путем систематической дедукции, есть единство систематически завершенной теории. Основная закономерность состоит при этом либо из одного основного закона, либо из соединения однородных основных законов.

Теориями в этом строгом смысле мы обладаем в лице общей арифметики, геометрии, аналитической механики, математической астрономии и т. д. Обыкновенно понятие теории считается относительным, а именно — зависимым от того многообразия единичностей, над которыми она господствует и которым поставляет объясняющие основания. Общая арифметика дает объясняющую теорию для нумерических и конкретных числовых положений; аналитическая механика — для механических фактов; математическая астрономия — для фактов тяготения и т. д. Но возможность взять на себя функцию объяснения есть само собой разумеющееся следствие из сущности теории в нашем абсолютном смысле. В более свободном смысле под теорией разумеют дедуктивную систему, в которой последние основания еще не представляют собой основные законы в строгом смысле слова, но в качестве подлинных оснований приближают нас к ним. В последовательности ступеней законченной теории—теория в этом свободном смысле образует одну ступень.

Мы обращаем внимание еще на следующее различие: каждая объясняющая связь дедуктивна, но не каждая дедуктивная связь имеет значение объяснения. Все основания представляют собой предпосылки, но не все предпосылки представляют собой основания. Правда, каждая дедукция есть необходимая дедукция, т. е. подчинена законам; но то, что заключения выводятся по законам (по законам умозаклю-

264 Эдмунд Гуссерль

чения), еще не означает, что они вытекают из законов и в точном смысле слова «основаны» на них. Впрочем, каждую предпосылку, в особенности общую, принято называть «основанием» выводимого из нее «следствия» — на эту эквивокацию следует обратить внимание.