§ 52. Введение

В близком родстве с психологизмом, опровержением которого мы занимались до сих пор, стоит другая форма эмпиристического обоснования логики и гносеологии, особенно сильно распространившаяся за последние годы; это — биологическое обоснование логики и гносеологии посредством принципа наименьшей затраты силы, как у Авенариуса, или принципа экономии мышления, как это называет Мах. Что это направление в конце концов впадает в психологизм, яснее всего видно из «Психологии» Корнелиуса. Тут вышеупомянутый принцип открыто излагается как «основной закон разума» и одновременно как «всеобщий психологический основной закон». Психология (и, в частности, психология процессов познания), построенная на этом основном законе, вместе с тем должна дать основу для философии вообще.

Мне кажется, что в этих теориях экономии мышления вполне правомерные и при соответствующем ограничении весьма плодотворные мысли получают такое применение, которое в случае всеобщего признания означало бы гибель всякой истинной логики и теории познания, с одной стороны, и психологии — с другой1.

1 Отрицательное отношение к одной из главных тенденций философии Авенариуса, которое мне приходится раз-

Логические исследования 219

Мы исследуем сначала характер принципа Маха-Авенариуса как принципа телеологического приспособления; затем мы определим ценное в его содержании и правомерные цели вытекающих отсюда исследований в области психической антропологии и практического учения о знании; в заключение мы докажем неспособность его оказать какую-либо помощь в деле обоснования психологии и прежде всего — чистой логики и теории познания.

§ 53. Телеологический характер принципа Маха—Авенариуса

и научное значение экономики мышления1

Как бы ни формулировать этот принцип, он носит характер принципа развития или приспособления; наука понимается тут как наиболее целесообразное (экономическое, сберегающее силу) приспособление мыслей к различным областям явлений.

В предисловии к своему произведению, посвященному этому принципу, Авенариус излагает его следующим образом; «Изменение, которое вносит душа в свои представления, когда присоединяются новые впечатления, есть возможно меньшее». И далее: «Но поскольку душа подчинена условиям органического существования и вытекающим из них требованиям целесообразности, указанный принцип становитвить в этой главе, не мешает мне высоко ценить безвременно скончавшегося исследователя, как и глубокую серьезность его научных трудов.

______________

1 После того как термин Маха «экономия мышления» получил всеобщее право гражданства, мне, надеюсь, по крайней мере, на протяжении следующих страниц, позволено будет удобное словообразование «экономика мышления» для обозначения научной совокупности исследований в области экономии мышления.

220 Эдмунд Гуссерль

ся принципам развития, душа употребляет для апперцепции не более силы, чем надобно, и из множества возможных апперцепции отдает предпочтение той, которая производит ту же работу с меньшей затратой сил, или с той же затратой сил производит большую работу; при благоприятствующих условиях душа даже предпочитает меньшей в данный момент затрате сил, которая, однако, связана с меньшим размером действия или с меньшей длительностью действия, временно большее напряжение сил, обещающее гораздо большее или более длительное действие».

Большая отвлеченность, которая получается у Авенариуса из-за введения понятия апперцепции, ввиду обширности этого понятия и бедности его содержания куплена дорогой ценой. Мах справедливо ставит на первое место то, что у Авенариуса является результатом обстоятельных и в целом довольно сомнительных дедукций: а именно, что наука создает возможно более полную ориентировку в соответствующих областях опыта, возможно более экономное приспособление наших мыслей к ним. Впрочем, он не любит (и опять-таки совершенно справедливо) говорить о принципе, а предпочитает говорить просто об «экономической природе» научного исследования, об экономизирующем мышление действии» понятий, формул, теорий, методов и т. п.

Итак, в этом принципе речь идет не о принципе в смысле рациональной теории, не о точном законе, который был бы способен функционировать как основание рационального объяснения, но об одной из тех ценных телеологических точек зрения, которые в биологических науках вообще очень полезны и все примыкают к общей идее развития.

Отношение к самосохранению и сохранению рода тут ведь ясно видно. Действия животного определяются представлениями и суждениями. Если бы последние были недостаточно приспособлены к течению событий, то прошедший опыт не мог бы быть использован,

Логические исследования 221

новое не было бы предвидимо, средства и цели не находилась бы в надлежащем соответствии; и если б так было (по меньшей мере, в среднем) в кругу жизни со-ответтвенных индивидов и по отношению к угрожающим им опасностям или благоприятным для них выгодам то сохранение было бы невозможно. Существо человекоподобного вида, которое переживало бы содержания ощущений, но не совершало бы никаких ассоциаций, не приобретало бы привычек к представлениям, т. е. существо, которое было бы неспособно предметно толковать содержания, воспринимать внешние вещи и события, по привычке ожидать их или снова представлять их в воспоминании и которое во всех этих актax опыта не было бы уверено в приблизительном успехе, — как могло бы оно сохранить существование? Уже Юм в этом смысле говорил «о некоторого рода предопределенной гармонии между течением явлений природы и следованием наших идей», а современное учение о развитии склонно развивать далее эту точку зрения и изучить в деталях соответствующие телеологические черты духовной организации. Эта точка зрения несомненно столь же плодотворна для психической социологии, сколь плодотворной она уже давно оказалась для физической биологии.

Разумеется, ей подчинена область не только слепого, ней логического, научного мышления. Преимущество человека есть разум. Человек есть не только вообще существо, которое приспособляется к своим внешним условиям через посредство представлений и суждений; он также мыслит и преодолевает посредством понятия узкие пределы наглядного. Б отвлеченном сознании он доходит до строгих каузальных закона, которые позволяют ему в несравненно большем объеме и с несравненно большей уверенностью, чем это было бы возможно в ином случае, предвидеть ход будущих явлений, воссоздавать течение прошедших, вычислять наперед возможные действия окружающих вещей и подчинять их себе на практике. «Science d'ou

222 Эдмунд Гуссерль

prevoyance, prevoyance dou action»—метко говорит Конт. Сколько бы страданий ни причиняло, и далеко не редко, односторонне преувеличенное стремление к познанию отдельному исследователю, — в конце концов его плоды, сокровища науки, все же служат на пользу всего человечества.

В вышесказанном не было еще и речи об экономии мышления. Но эта мысль тотчас же напрашивается, как только мы точнее сообразим, чего требует идея приспособления. Какое-либо существо очевидно организовано тем более целесообразно, т. е. тем лучше приспособлено к условиям своей жизни, чем быстрее и с меньшей затратой сил оно может каждый раз выполнять действия, необходимые или благоприятные для его развития. В случае каких-либо (обыкновенно принадлежащих к известной сфере и выступающих только в известные промежутки времени) вредных или полезных явлений оно будет тем скорее готово к обороне или наступлению, будет иметь успех, и у него останется тем больше запасной силы, чтобы противостоять новым опасностям или реализовать новые выгоды. Разумеется, тут речь идет о неясных, только грубо согласованных между собой и оцениваемых нами отношениях, но все же это отношения, о которых можно с достаточной определенностью говорить и обсуждение которых (по крайней мере, в пределах известных областей) следует считать в общем весьма поучительными.

Это несомненно применимо к области умственной работы. Раз признано, что она способствует самосохранению, то ее можно рассматривать с экономической точки зрения и оценивать телеологически соответственные действия, фактически осуществляемые человеком. Можно также, так сказать, a priori представить известные совершенства как соответствующие экономии мышления и затем показать, что они реализуются в формах и путях процесса нашего мышления—либо во всяком мышлении вообще, либо в более развитых умах и в методах научного исследования. Во

Логические исследования 223

всяком случае, здесь открывается область обширных, благодарных и поучительных исследований. Область психического есть ведь частичная область биологии, и, следовательно, в ней возможны не только абстрактно-психологические исследования, которые, наподобие физики, направлены на элементарную закономерность, но и конкретно-психологические и, в частности, телеологические исследования. Из последних составляется психическая антропология как необходимая спутница физической; она рассматривает человека в среде общей жизни человечества и далее в совокупности всей земной жизни.