§ 50. Превращение логических положений

в равнозначные положения об идеальных

условиях очевидности суждения.

Получающиеся положения не являются психологическими

Теперь перейдем к критике. Мы, правда, далеки от того, чтобы признать бесспорность ставшего теперь общим местом положения, с которого начинается это доказательство — а именно, что всякая истина содержится в суждении; но мы, разумеется, не сомневаемся в том, что познание и правомерное утверждение истины предполагает сознание ее очевидности. Не сомневаемся мы и в том, что логическое техническое учение должно исследовать психические условия, при которых возникает для нас очевидность в процессе суждения. Мы делаем еще шаг навстречу оспариваемому нами воззрению. Хотя мы и здесь намерены подчеркнуть различие между чисто логическими и методологическими положениями, но в отношении первых мы открыто признаем, что они имеют известное отношение к психическому характеру очевидности и в известном смысле создают его психические условия.

208 Эдмунд Гуссерль

Однако это отношение является для нас чисто идеальным и косвенным. Мы отрицаем, что чисто логические положения сами высказывают хоть что-либо об очевидности и ее условиях. Мы надеемся показать, что они доходят до этого отношения к переживаниям очевидности только путем применения или видоизменения; именно таким же образом, каким каждый «вытекающий исключительно из понятий» закон может быть перенесен на представленную в общем виде область эмпирических единичных случаев вышеупомянутых понятий. Получающиеся таким путем положения очевидности сохраняют по-прежнему свой априорный характер, и условия очевидности, ими высказываемые, отнюдь не представляют собой психические, т. е. каузальные, условия. Наоборот, чисто логические положения обращаются здесь, как и в каждом аналогичном случае, в высказывания об идеальных несовместимостях или возможностях.

Простое размышление уяснит все. Из каждого чисто логического закона можно путем a priori возможного (очевидного) видоизменения получить известные положения очевидности, если угодно, условия очевидности. Комбинированный принцип противоречия и исключительного третьего, бесспорно, равнозначен положению: очевидностью может отличаться одно, но и только одно из пары противоречащих суждений1. Modus Barbara также без сомнения равно-

______________

1 Если бы теория очевидности действительно требовала такого истолкования, какое предлагает на с. 179 Гефлер, то она была бы уже осуждена нашей предыдущей критикой эмпиристических искажений логических принципов. Положение Гефлера: «утверждающее и отрицающее суждение об одном :И том же предмете несовместимы», рассмотренное точнее, оказывается ложным в себе или по меньшей мере сомнительным, не говоря уже о том, что оно не может считаться смыслом логического принципа. Подобное упущение совершает он и при определении коррелятивных понятий

Логические исследования 209

значен положению: очевидность необходимой истины положения формы «все А являются С» (точнее говоря: его истинности как необходимо вытекающей) может проявиться в факте умозаключения, предпосылки которого имеют формы «все А являются B» и «все В являются С». И то же применимо к каждому чисто логическому положению. Это вполне понятно, так как положения «А истинно» и «возможно, что кто-нибудь с очевидностью судит, что А есть»,— очевидно, вполне равнозначны. Итак, естественно, что положения, смысл которых состоит в высказывании того, что закономерно входит в понятие истины, и того, что истинность положений известных форм обусловливает истинность положений коррелятивных форм, — такие положения допускают равнозначные видоизменения, в которых устанавливается отношение между возможным появлением очевидности и формами суждений. Но уяснение этой связи дает нам сразу средство для опровержения попытки растворить чистую логику в психологии очевидности. Само по себе ведь положение «Л истинно» не высказывает того же самого, что его эквивалент «возможно, что кто-либо судит, что есть А». Первое не говорит о суждениях кого-либо, хотя бы в самом общем смысле. Тут дело обстоит совершенно так же, как и в чисто математических положениях. Высказывание, что а + b = b + a, основания и следствия: если бы это определение было верным, оно превратило бы все законы умозаключения в ложные положения. Оно гласит: «суждение F тогда есть «следствие» «основания» G, когда с признанием G истинным несовместимо (представляемое) признание F ложным». Обратим внимание на то, что Гефлер объясняет несовместимость через очевидность не сосуществования. Он явно смешивает идеальное не сосуществование соответствующих положений (точнее говоря, несовместимость их значения) с реальным не сосуществованием соответствующих актов признания истинным, представления и т, д.

210 Эдмунд Гуссерль

говорит, что числовое значение суммы двух чисел не зависит от их положения в соединении, но ничего не говорит о чьем-нибудь счете или суммировании. Последнего рода суждение получается только при очевидном и равнозначном видоизменении. In concreto, ведь нет (и это a priori достоверно) числа без счета, суммы — без суммирования.

Но даже если мы оставим первоначальные формы чисто логических положений и обратим их в соответствующие равнозначные положения очевидности, то из этого не возникает ничего, на что психология могла бы притязать как на свое достояние. Она есть эмпирическая наука, наука о психических фактах. Психологическая возможность, следовательно, есть случай реальной возможности. Но вышеупомянутые возможности очевидности идеальны. Что психологически невозможно, то вполне возможно в идеальном смысле. Разрешение обобщенной «проблемы и тел», скажем, «проблемы 3 тел», может превосходить всякую человеческую способность к познанию. Но проблема имеет решение, следовательно, возможна соответствующая очевидность. Существуют десятичные числа с триллионами знаков, и имеются соответствующие им истины. Но никто не может действительно представить такие числа и действительно произвести относящиеся к ним сложения, умножения и т. д. Очевидность здесь психологически невозможна, и все же она в идеале есть, несомненно, возможное психическое переживание.

Обращение понятия истины в понятие возможности очевидного суждения имеет аналогию в отношении понятия индивидуального бытия к понятию возможности восприятия. Равнозначность этих понятий, поскольку под восприятием разумеется только адекватное восприятие, неоспорима. Следовательно, возможно восприятие, которое в одном созерцании охватывало бы весь мир, всю беспредельную бесконечность тел со всеми их частями, молекулами, атомами,

Логические исследования _ 211

во всех их отношениях и определенностях. разумеется, эта идеальная возможность не есть реальная возможность, которую можно было бы допустить для какого-либо эмпирического субъекта.

Подчеркивая идеальность возможностей, которые могут быть выведены в отношении очевидности суждения из логических законов и которые в аподиктических очевидностях являются нам a priori обязательными, мы никоим образом не думаем отрицать их психологическую применимость. Из закона, что из двух противоречащих положений одно истинно, а другое ложно, мы выводим, например, истину, что из пары возможных противоречащих суждений одно и только одно может носить характер очевидности. Этот вывод очевидно правомерен, если определять очевидность как переживание, в котором судящий сознает правильность своего суждения, т. е. его соответствие с истиной. В таком случае новое положение высказывает истину о совместимостях или несовместимостях известных психических переживаний. Но в этом смысле и каждое чисто математическое положение говорит нам о возможных или невозможных явлениях в области психического. Никакой эмпирический счет, никакой психический акт алгебраической трансформации или геометрической конструкции, который противоречил бы идеальным законам математики, невозможен. Таким образом, эти законы могут быть психологически использованы. Мы всегда можем выводить из них, априорные возможности и невозможности, относящиеся к известным видам психических актов, актов счисления, связывания путем сложения, умножения и т. д. Но в силу этого сами эти законы еще не представляют собой психологические положения. Задачей психологии как естественной науки о психических переживаниях является исследование естественной обусловленности этих переживаний. К ее области относятся, стало быть, именно ес-

212 Эдмунд Гуссерль

тественные (каузальные) отношения математических и логических действий. Но их идеальные отношения и законы образуют особую область. Область эта конституируется в последнем счете в виде чисто родовых положений, построенных из «понятий», которые являются не классовыми понятиями психических актов, а идеями, имеющими своей конкретной основой эти акты. Число три, истина, названная по имени Пифагора, и т. п. — все это, как мы указывали, представляют собой не эмпирические единичности или классы единичностей, это — идеальные предметы, которые мы путем идеации воспринимаем в акте счисления, очевидного суждения и т. п.

Итак, по отношению к очевидности единственной задачей психологии является изыскивать естественные условия охватываемых этим названием переживаний, т. е. исследовать реальные связи, в которых по указанию нашего опыта возникает и исчезает очевидность. В число этих естественных условий входит сосредоточение интереса, известная свежесть ума, упражнение и т. п. Исследование их дает не познания с точным содержанием, не самоочевидные общие положения с характером подлинных законов, а лишь неточные эмпирические общие положения. Но очевидность суждения зависит не только от психологических условий, которые мы можем также назвать внешними и эмпирическими, поскольку они основываются не исключительно на специфической форме и содержании суждения, а на его эмпирической связи в душевной жизни; эта очевидность зависит также от идеальных условий. Каждая истина представляет собой идеальное единство в отношении к бесконечному и неограниченному в своей возможности многообразию правильных высказываний той же самой формы и материи. Каждое актуальное суждение, принадлежащее к этому идеальному многообразию, выполняет хотя бы только в своей форме или в своем содержании идеальные

Логические исследования 213

условия возможности своей очевидности. Чисто логические законы представляют собой истины, вытекающие из самого понятия истины и родственных ему по существу понятий. В применений же к возможным актам суждения они, основываясь на одной только форме суждения, высказывают идеальные условия возможности или невозможности его очевидности. Из этих обоих видов условий очевидности одни связаны с особой организацией видов психических существ, охватываемых психологией, ибо психологическая индукция не идет дальше опыта; другие же как идеально закономерные обязательны для каждого возможного сознания вообще.