§ 41. Первый предрассудок

Первый предрассудок гласит: «Предписания, регулирующие психическое, само собой разумеется, имеют психологическое основание. Отсюда ясно, что нормативные законы познания должны основываться на психологии познания».

Обман исчезает, как только мы вместо общей аргументации обратимся к существу дела.

Прежде всего необходимо положить конец одному неверному взгляду обеих сторон. Именно, мы обращаем внимание на то, что логические законы, рассматриваемые сами по себе, никоим образом не являются нормативными положениями в смысле предписаний, т. е. положений, к содержанию которых относится высказывание о том, как следует судить. Надо безусловно различать: законы, служащие для нормирования деятельности познания, и правила, содержащие мысль самого этого нормирования и высказывающие ее как общеобязательную.

178 Эдмунд Гуссерль

Рассмотрим для примера хотя бы известный принцип силлогистики, искони формулируемый так: признак признака есть признак и самой вещи. Краткость этой формулировки была бы похвальна, если бы только сама мысль не была выражена в ней в виде явно ложного положения1. Чтобы выразить ее правильно, придется примириться с большим количеством слов. «К каждой паре признаков АВ применимо положение: если каждый предмет, имеющий признак А, имеет также признак В, и какой-нибудь определенный предмет S имеет признак А, то он имеет признак В». Мы решительно оспариваем, чтобы это положение содержало хотя бы малейшую нормативную мысль. Мы можем, конечно, пользоваться им для нормировки, но оно само из-за этого не становится нормой. Мы можем также обосновать на нем явное предписание, например: «кто бы ни судил, что каждое А есть В и что некоторое S есть А, тот должен судить, что это S есть В». Но каждый видит, что это уже не первоначальное логическое положение, а новое, выросшее из него путем внесения нормативной мысли.

То же применимо, очевидно, ко всем силлогистическим законам, как и вообще ко всем «чисто логическим» положениям2. Но не только к ним одним. Способнос-

______________

1 Конечно, говоря вообще, признак признака не есть признак вещи. Если бы в принципе подразумевалось только то, что буквально выражено словами, то мы ведь должны были бы умозаключать так эта промокательная бумага красная, красное есть цвет; следовательно, эта промокательная бумага есть цвет.

2 В этом убеждении, что нормативная мысль, долженствование не относится к содержанию логических положений, я, к великому моему удовольствию, схожусь с Наторпом, который коротко и ясно высказал это в § 4 «Социальной педагогики»: «Мы утверждаем, — говорит он, — что логические законы не высказывают ни того, как фактически мыслят при тех или иных обстоятельствах, ни того, как следует мыслить». В связи с примером умозаключения о равенстве: «если

Логические исследования 179

тью к превращению в нормы обладают точно так же и истины других теоретических дисциплин, в особенности чисто математические, обыкновенно отделяемые от логики1. Так, например, известное положение: (а + +b)(a-b) = a2 - b2 высказывает, что произведение суммы и разности любых двух чисел равно разности их квадратов. Тут нет и речи о процессе нашего суждения и способе, каким оно должно протекать; перед нами теоретический закон, а не практическое правило; Но если мы рассмотрим соответствующее положение: «чтобы определить произведение суммы и разности двух чисел, следует составить разность их квадратов», то мы будем иметь, наоборот, практическое правило, а не теоретический закон. И здесь закон лишь посредством введения нормативной мысли превращается в правило, которое есть его аподиктическое и самодостоверное следствие, но по содержанию своей мысли отличается от самого закона.

______________

А = В и В = С, то А - С» Наторп говорит: «Это я усматриваю, имея перед собой только подлежащие сравнению термины и данные в них соотношения, не будучи нисколько принужден мыслить при этом фактическое и существующее или долженствующее быть течение или осуществление соответствующего мышления». И в некоторых других, не менее существенных пунктах мои «Пролегомены» соприкасаются с этим произведением проницательного мыслителя, которое, к сожалению, уже не могло помочь мне в развитии и изложении моих мыслей. Зато два более ранних произведения Наторпа: цитированная выше статья из «Philosophische Monatshefte», XXIII и «Введение в психологию» оказали на меня плодотворное влияние, хотя в других пунктах и сильно побуждали меня к возражениям.

1 «Чистая», или «формальная, математика» в том смысле, в каком я употребляю этот термин, обнимает всю чистую арифметику и учение о многообразиях, но не геометрию. Ей в чистой математике соответствует теория Эвклидова многообразия о трех измерениях, причем это многообразие является родовой идеей пространства, но не есть само пространство.

180 Эдмунд Гуссерль

Мы можем идти еще дальше. Ведь ясно, что таким же образом каждая общая истина, к какой бы теоретической области она ни принадлежала, может служить к обоснованию общей нормы правильного суждения. Логические законы в этом отношении совсем не отличаются от других. По природе своей они не нормативные, а теоретические истины и в качестве таковых так же, как истины каких-нибудь других дисциплин, могут служить для нормирования суждения.

Однако нельзя не признать и следующего: общее убеждение, которое усматривает в логических положениях нормы мышления, не может быть совершенно неосновательно, его кажущаяся убедительность не может быть чистейшим обманом. Известное внутреннее преимущество в деле регулирования мышления должно отличать эти положения от других. Не должна ли поэтому идея регулирования (долженствования) заключаться в самом содержании логических положений? Разве она не может с очевидностью проистекать из этого содержания? Другими словами: не могут ли логические и чисто математические законы иметь особое значение, которое делает урегулирование мышления их естественным призванием?

Из этого простого соображения ясно, что, действительно, здесь не правы обе стороны.

Антипсихологисты заблуждались в том, что изображали регулирование познания, так сказать, как самую сущность логических законов. Поэтому не получил надлежащего признания чисто теоретический характер формальной логики и вытекающее отсюда как дальнейшее следствие уравнение ее с формальной математикой. Было правильно замечено, что разбираемая в традиционной силлогистике группа положений чужда психологии. Точно также было постигнуто их естественное призвание к нормированию познания, в силу чего они необходимо об-

Логические исследования 181

разуют ядро всякой практической логики. Но было упущено из виду различие между собственным содержанием положений и их функцией, их практическим применением. Было упущено из виду, что так называемые основные положения логики сами по себе не представляют собой нормы, а именно только действуют как нормы. В связи с их нормирующей функцией все привыкли называть их законами мышления, и, таким образом, казалось, будто и эти законы имеют психолотческое содержание, и будто различие их от общепринятых психологических законов только в том и состоит, что они нормируют, а остальные психологические законы этого не делают.

Однако психологисты заблуждались в признании своей мнимой аксиомы, несостоятельность которой мы можем теперь уяснить в нескольких словах: если обнаруживается с полной очевидностью, что каждая общая истина, все равно, относится ли она к психологии или нет, обосновывает правило верного суждения, то этим обеспечена не только разумная возможность, но и даже наличность правил суждения, не вытекающих из психологии.

Конечно, не все подобного рода правила суждения, хотя они и нормируют правильность суждения, суть в силу одного этого логические правила; но легко увидеть, что из логических в собственном смысле слова правил, которые составляют исконную область технического учения о научном мышлении, лишь одна группа допускает психологическое обоснование и даже требует его специально приспособленные к человеческой природе технические предписания для создания научного познания и для критики таких продуктов познания. Наоборот, другая и гораздо более важная группа состоит из нормативных видоизменений законов, которые относятся к науке в ее объективном или идеальном содержании. Психологические логики, и среди них такие крупные ученые, как Милль и Зигварт, рассмат-

182 Эдмунд Гуссерль

ривая науку больше с ее субъективной стороны (как методологическое единство специфически человеческого приобретения познания) и сообразно с этим односторонне подчеркивая методологические задачи логики, упускают из виду основное различие между чисто логическими нормами и техническими правилами специфически человеческого искусства мышления. Но то и другое по содержанию, происхождению и функции имеет совершенно различный характер. Чисто логические положения по своему первичному содержанию относятся только к области идеального, методологические же — к области реального. Первые возникают из непосредственно очевидных аксиом, последние — из эмпирических и, главным образом, психологических фактов. Установление первых имеет чисто теоретический интерес и лишь попутно также и практический, в отношении же последних применимо обратное утверждение: они имеют непосредственно практический интерес и только косвенно, поскольку целью их является методическое споспешествование научному познанию вообще, способствуют также и теоретическим интересам.